Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 11 декабря 2016 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

НАСЛѢДІЕ СВЯТОЙ РУСИ

«НАСЛѢДІЕ СВЯТОЙ РУСИ» — ОДИНЪ ИЗЪ ПРОЕКТОВЪ «РУССКАГО ПОРТАЛА»

Сайтъ основанъ 5 Іюля 7512 г. (18 Іюля 2004 г. по н. ст.) въ день обрѣтенія честныхъ мощей преп. Сергiя, игумена Радонежскаго.
RSS-каналъ сайтаhttp://www.russportal.ru/news/rss.php?h=3.         Разсылка новостейhttp://www.russportal.ru/subscribe

Похвала святому князю Владиміру

Святой Равноапостольный Князь ВладимирСлавитъ похвалами римская страна Петра и Павла, чрезъ которыхъ увѣровала во Ісуса Христа, Сына Божія; Асія, Ефесъ и Патмосъ — Іоанна Богослова; Индія — Ѳому; Египетъ — Марка; каждая страна, городъ и народъ чтутъ и славятъ своихъ наставниковъ, которые научили ихъ православной вѣрѣ. Прославимъ и мы, по силѣ нашей, хотя малыми похвалами, совершившаго великія и дивныя дѣла нашего учителя и наставника, великаго Кагана земли нашей, Владиміра, внука древняго Игоря, сына славнаго Святослава, (который) во Христа крестившись, сталъ сыномъ нетлѣнія, сыномъ воскресенія; принялъ имя вѣчное и славное въ роды и роды — Василій, по которому и написанъ въ книгѣ живота, въ вышнемъ градѣ, въ нетлѣнномъ Іерусалимѣ…

Но какъ же сможемъ тебя достойно восхвалить, досточтимый и славный отецъ нашъ? Какъ можемъ надивиться твоей доблести, крѣпости и силѣ? Какую воздадимъ благодарность за то, что чрезъ тебя познали мы Господа, и избавились заблужденія идольскаго, что, по твоему повелѣнію, по всей землѣ нашей славится Христосъ?.. Ибо тьма служенія бѣсовскаго исчезла, и освѣтило землю нашу солнце Евангелія; капища разрушены, и церкви воздвигаются; идолы низвергаются и явились иконы святыхъ; бѣсы убѣжали; крестъ освятилъ города; пастыри словесныхъ овецъ Христовыхъ, епископы, пресвитеры и діаконы, стали возносить безкровную жертву, и клиръ украсилъ и облекъ въ благолѣпіе святыя церкви. Поставлены на горахъ монастыри; явились черноризцы, мужи и жены, малые и великіе, всѣ люди наполнили святыя церкви, прославили Господа…

Встань отъ гроба твоего, честная главо! встань, отряси сонъ! Ты не умеръ, но спишь до общаго всѣмъ востанія. Встань, ты не умеръ. Не свойственно умирать тебѣ, когда увѣровалъ ты во Христа, жизнь всего міра. Отряси сонъ, возведи очи и посмотри, какъ Господь, сподобивъ тебя почестей небесныхъ, не оставилъ тебя безъ памяти и на землѣ. Встань, посмотри на процвѣтающія церкви, посмотри на возрастающее христіанство; посмотри на городъ, освящаемый и блистающій иконами святыхъ, благоухающій ѳиміамомъ и оглашаемый хвалами святыми и божественными пѣснопѣніями… Итакъ, радуйся и веселись, что сѣмена вѣры, тобою посѣянныя, не изсушены зноемъ невѣрія; но орошены дождемъ Божія благопоспѣшенія и расплодились изобильно… (Свт. Иларіонъ, митр. Кіевскій († 1066 г.). «Слово о законѣ и благодати».)

Анонсы обновленiй

П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 2-Я (1944)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Войско Донское потеряло самостоятельность, но самобытности, самоуправляемости не утратило. Говорили въ ту пору Яицкіе казаки: "Живи, пока Москва не узнала" — Такъ разсуждали и Донцы. Въ первую половину XVIII вѣка Россійская Имперія не въ твердыхъ была рукахъ. На сѣверѣ отстраивалась новая столица — державный Санктъ-Петербургъ, Петровъ городъ. Интересы властей были на сѣверѣ. Москва хирѣла. Не до Дона ей было. Такъ было въ правленіе Екатерины I, вдовы Императора Петра Великаго, Анны Іоанновны, Анны Леопольдовны и въ тихое, спокойное, безмятежное царствованіе Императрицы Елизаветы Петровны, дочери Петра I. Въ Россіи крѣпло дворянство. Тяжелѣе налегала рука помѣщика на крѣпостного крестьянина. По городамъ строились дворцы и хоромы вельможъ, а по имѣніямъ росли богатыя усадьбы. Роскошь нарядовъ, выѣздовъ, псовыхъ охотъ окупалась тяжкимъ трудомъ раба-поселянина. Донскихъ казаковъ это не касалось. По-прежнему ѣздили въ Москву ко двору «зимовыя» и «легковыя» станицы. Но онѣ уже утратили дипломатическій характеръ. Было только «представительство» Войска передъ Императорскою властью. Съ 1731-го года было постановлено посылать отъ Войска ежегодно одну зимовую станицу и пять легковыхъ...» (Берлинъ, 1944.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 2-Я. ГЛАВА 1-Я (1944)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Какъ же жили Донскіе казаки подъ покровительствомъ Россійской Имперіи, когда началась у нихъ мирная жизнь, когда стали они сѣять хлѣбъ, разводить сады и винограды, прочно осѣдать на землѣ? Настали миръ и тишина на нѣкогда столь бурномъ Дикомъ Полѣ? Могъ казакъ наслаждаться этой тишиной? Перестала литься по Донскимъ степнымъ просторамъ кровь, и казачьи головы засѣвать донскія поля и буераки?... Нѣтъ!.. Мира и мирной, покойной жизни на этой южной, степной окраинѣ Русскаго Государства не было. Къ востоку отъ Дона по Задонской степи кочевали калмыки. Ихъ князь Дундукъ Омбо въ первые годы второй четверти XVIII вѣка заключилъ прочный союзъ съ Донскими казаками и вмѣстѣ съ ними воевалъ противъ Закубанскихъ татаръ — ногайцевъ. У казаковъ были старые счеты съ ногайскими татарами и черкесами, жившими въ Кавказскихъ горахъ. Донцы жили набѣгами на татарскіе и черкесскіе улусы и аулы; татары и черкесы платили имъ тѣмъ-же. Конный, лихой и лютый врагъ былъ кругомъ. Донскимъ казакамъ съ морскихъ и рѣчныхъ струговъ, на которыхъ они ходили по морямъ и рѣкамъ, пришлось пересѣсть на коней, вооружиться шашками, луками и стрѣлами, пищалями, а съ 1738-го года и пиками (дротиками). Имъ нужно было всегда и вездѣ быть готовыми къ бою, къ отпору, къ гибели и разоренію ихъ станицъ и городковъ...» (Берлинъ, 1944.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ «БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА». ЧАСТЬ 6-Я (1936)

Боярыня Морозова и протопоп Аввакум «Въ тихій зимній день въ Боровскъ тайно пріѣхалъ старшій братъ Федосьи и Евдокіи, Федоръ, описатель ихъ житія. Ему удалось свидѣться съ сестрами. Федора удивилъ радостный, неземной свѣтъ ихъ изнеможденныхъ лицъ и то, что Федосья Прокопьевна, съ улыбкой, назвала свою тюрьму "пресвѣтлой темницей". А къ веснѣ пришли изъ Москвы въ Боровскъ большіе обозы съ подьячими и дьяками. Среди боровскихъ стрѣльцовъ начался розыскъ: зачѣмъ помогали раскольницамъ. Москва, видимо, приказала покончить съ Боровскими острожницами. И о Петровѣ днѣ дьякъ Кузмищевъ сжегъ на срубѣ инокиню Іустину, Марью Данилову бросили въ темницу, къ злодѣямъ, а сестеръ, Федосью и Евдокію, отвели въ цѣпяхъ въ другую земляную тюрьму, выкопавши ее глубже первой. Отъ нихъ отобрали брашно, снѣдь самую скудную, одежды, малыя книжицы, иконы, писанныя на малыхъ доскахъ, лѣстовушки. Отняли все. Заключеніе стало лютымъ. Сестры "сидѣли во тьмѣ несвѣтней, страдали отъ задухи земныя, отъ земного пару", мучила ихъ тошнота. Вотъ когда одни только страшныя глаза страданія остались имъ; рано посѣдѣвшія, съ горящими глазами, онѣ извяли въ темницѣ... Тысячи тысячъ ихъ русскихъ сестеръ въ теперешнихъ Соловецкихъ и Архангельскихъ застѣнкахъ точно бы повторяютъ страданіе Морозовой и Урусовой за Русь...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ «БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА». ЧАСТЬ 5-Я (1936)

Иван Созонтович Лукаш «Въ глухое утро, на самомъ свѣгу, каты стали ставить на Болотѣ срубъ, сносить полѣнья и хворостъ. Москва проснулась съ вѣстью: Морозову будутъ жечь. На Болото потянулись въ сивомъ туманѣ хмурые, глухонѣмыя толпы. А у царя, съ самаго свѣта, было на Верху думное сидѣніе. Боярство надышало въ палатѣ холоднымъ паромъ, сыростью, на медвѣжьихъ шубахъ и на охабняхъ оттаивалъ снѣгъ. На Верху всѣ лаяли Морозову. Въ подобострастіи пытали всѣ разгадать волю царя и думали, что его воля раскольщицу сжечь. Одинъ Долгорукій, сѣдой, еще въ неоттаявшемъ инеѣ на соболяхъ, поднялся и сталъ перечить боярскому лаю, пресѣкъ. Бояре начали смолкать, съ ворчаньемъ, а сами все смотрятъ на лицо царево, какъ-де онъ, что-де онъ, государь. Алексѣй Михайловичъ, грузный, — онъ уже страдалъ тогда отъ тучности, отъ одышки, отъ водяной, точно бы налившей ему желтоватой водой крупное лицо, — сидѣлъ понурясь и былъ грустенъ. Царь поднялся со вздохомъ, — со стонущимъ вздохомъ, и вышелъ молча. Срубъ на Болотѣ приказано было разметать. Царя зашатала снова неумолкаемая распря между совѣстью человѣческой и властью царской. И нѣтъ большаго свидѣтельства о полномъ разладѣ его съ собою, неувѣренности во всемъ, что затѣялъ онъ съ новинами Никона, чѣмъ краткое посланьеце, написанное имъ въ тотъ день къ только что пытанной боярынѣ...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 28-Я (1943)

Печать Донского Войска 1709 года «Петръ считалъ войско Донское весьма важною частью своего царства, и сейчасъ же принялъ мѣры, чтобы устрашеніемъ, лаской и личнымъ появленіемъ удержать казаковъ у себя. Осенью была первая большая побѣда Петровскихъ войскъ надъ Карломъ XII у Лѣсной, наступала весна; Карлъ стремился на Украину, гдѣ его ожидали измѣнившій Петру Мазепа, тамъ должны были разыграться событія огромной важности, и все-таки Петръ нашелъ нужнымъ спуститься на корабляхъ къ Черкасску и появиться среди Донскихъ казаковъ. 19-го апрѣля 1709-го года Петръ подошелъ на судахъ къ Черкасску. 20-го апрѣля на городскомъ майданѣ было устроено гулянье. Въ простомъ нѣмецкомъ платьѣ, со своею дубинкою въ рукахъ, въ сопровожденіи «денщика», какъ назывался тогда дежурный при Государѣ офицеръ — Петръ сошелъ съ корабля и вмѣшался въ праздничную толпу. Ногайскіе татары на маленькихъ косматыхъ лошадяхъ, калмыки въ пестрыхъ халатахъ, Русскіе купцы въ кафтанахъ, казаки въ пестрыхъ зипунахъ и высокихъ шапкахъ, матросы съ Царскихъ судовъ въ синихъ «голландкахъ» и круглыхъ черныхъ лакированныхъ шляпахъ толпились на площади. Играла зурна, ей вторила флейта, начиналась и обрывалась казачья пѣсня...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 27-Я (1943)

Печать Донского Войска XVII века «Въ 1703-мъ году изъ Москвы на Донъ были присланы чиновники для переписи казаковъ. Они обязывали станичныхъ атамановъ подпиской не принимать бѣглыхъ изъ Россіи людей. Казаки просили оставить тѣхъ, которые пришли въ 1695-мъ году. Имъ въ этомъ было отказано. На Донъ былъ посланъ воевода для уничтоженія построенныхъ по рѣчкѣ Айдеру городковъ. За два года передъ тѣмъ на западной окраинѣ Дона произошли кровавыя событія. Въ 1701-мъ году въ Россіи стали брать налогъ на соль. Налогъ этотъ не касался Войска Донского, какъ самостоятельнаго государства. Въ Бахмутскомъ городкѣ у казаковъ были свои солеварни. Противъ Бахмутскаго городка стоялъ слободской Изюмскій полкъ малороссійскихъ казаковъ. Полковникъ этого полка, Шидловскій, сталъ требовать отъ казаковъ уплаты налога на соль. Произошла ссора. За казаковъ заступился станичный атаманъ Кондратій Булавинъ. Изюмскому полку было приказано силою отобрать отъ казаковъ ихъ солеварни. Булавинъ ихъ не отдалъ, поднялъ казаковъ и разорилъ угодья Изюмскаго полка. Войсковой атаманъ Максимовъ поддержалъ Булавина, заявивъ, что тотъ творитъ правое дѣло, но, по долгу службы, отписалъ о событіяхъ въ Бахмутскомъ городкѣ въ Москву...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 26-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Сейчасъ же послѣ морской побѣды Петръ приступилъ къ осадѣ Азова. 17 іюня валы, окружавшіе крѣпость, были закончены, и пушки и мортиры установлены на нихъ. Началась правильная осада крѣпости. Шестидесятитысячная турецко-татарская армія подъ начальствомъ Крымскаго султана Нуреддина и Муртазы-паши за рѣкою Кагальникомъ, въ десяти верстахъ отъ Азова, шесть разъ нападала на русскія войска Петра. Особенно были кровопролитны бои 10 и 24 іюня. 24 іюня непріятель подошелъ на картечный выстрѣлъ къ Русскому лагерю и бросился въ атаку на пѣхоту. Петровскіе молодые полки съ невозмутимымъ спокойствіемъ встрѣтили турокъ мѣткимъ ружейнымъ огнемъ. Турки дрогнули. Изъ фланговъ Русскихъ карре выскочили конные казачьи полки, и въ шашки, съ гикомъ, атаковали турокъ. Они загнали ихъ въ топкую, тинистую и глубокую рѣку Кагальникъ и тамъ утопили ихъ. 17 іюля полторы тысячи казаковъ самовольно пошли на штурмъ крѣпости. Ихъ поддержали Запорожскіе казаки и нѣсколько стрѣлецкихъ сотенъ. Захватить всю крѣпость казакамъ и стрѣльцамъ не удалось, но они удержали за собою два угла крѣпости, два ея бастіона и взяли четыре пушки. Атаманъ разсердился на казаковъ за ихъ самовольность...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 25-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Неудача подъ Азовомъ не смутила молодого царя. Напротивъ, раззадорила его. Петръ понялъ, что взять приморскую крѣпость безъ флота нельзя. Каменныя стѣны разрушить одной артиллеріей, какая тогда была, невозможно. Зима прошла у Петра за спѣшной и усиленной подготовкой для новаго похода. Въ Воронежѣ была устроена верфь; тамъ рубили корабли для спуска по Дону. Изъ Италіи были выписаны искусные мастера для устройства подкоповъ подъ Азовскія стѣны. Снаряжалось новое войско подъ начальствомъ боярина Шейна. 8 января 1696 года на Дону былъ полученъ Царскій приказъ «донцамъ занять Пріазовскія "каланчи" и поддержать солдатъ до подхода всего войска». Но донцы сами знали, чтó нужно дѣлать. Каланчи были заняты донцами еще до царскаго приказа, и въ нихъ было поставлено шестьсотъ казаковъ. Въ концѣ апрѣля царскій флотъ сталъ спускаться по Дону. Впереди шло восемь гребныхъ лодокъ-галеръ съ Преображенцами и Семеновцами. На одной изъ нихъ — «Принципіумѣ», въ чинѣ капитана, командира роты Преображенскаго полка, подъ именемъ Петра Алексѣева, шелъ царь Петръ. Въ Черкасскѣ войсковой атаманъ Фролъ Минаевъ доложилъ Царю, что посланный въ море на развѣдку...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ «БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА». ЧАСТЬ 4-Я (1936)

Боярыня Морозова и протопоп Аввакум «Ее увели назадъ, въ подклѣть, снова забили ноги въ желѣза. А на утро думный дьякъ снялъ сестрамъ желѣза съ ногъ, взамѣнъ надѣлъ обѣимъ острожныя цѣпи на шеи. Морозова перекрестилась, поцѣловала огорліе студеной цѣпи: "Слава Тебѣ, Господи, яко сподобилъ еси мя Павловы узы возложить на себя..." Конюхи вынесли ее, закованную, къ дровнямъ. На дровняхъ ее повезли черезъ Кремль. На Москвѣ курилась метель. Съ царскихъ переходовъ, у Чудова, поеживаясь отъ стужи, царь смотрѣлъ, какъ везутъ строптивую раскольницу. Можетъ быть, уже жалѣлъ, что не пострашилась она страданій и позора, можетъ быть, уже и "постанывалъ", глядя на боярыню. На позорный поѣздъ Морозовой смотрѣла и молодая царица Наталія, чернобровая, крутотѣлая, разогрѣтая сномъ. Смотрѣла безъ сожалѣнія, съ холоднымъ равнодушіемъ. За дровнями, ныряя въ метель, молча бѣжала толпа. Вѣроятно, эти мгновенія и изобразилъ Суриковъ въ своей "Боярынѣ Морозовой". Но не глазастая старуха-изувѣрка подымала руку съ двуперстіемъ, а молодая боярыня. Послѣднюю молодую Московію везли въ заточеніе. Морозова подымала руку, крестясь двуперстно, и звенѣла цѣпью. Ее отвезли въ Печерскій монастырь, подъ стрѣлецкую стражу...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ «БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА». ЧАСТЬ 3-Я (1936)

Иван Созонтович Лукаш «На царской свадьбѣ въ январѣ 1671 года Морозовой, какъ наибольшей боярынѣ, надо было стоять въ челѣ другихъ боярынь и говорить привѣтственную титлу царю. Морозова уже давно сказывалась больной, никуда не выѣзжала, она отказалась быть и во свадебномъ чину: "ногами зѣло прискорбна, не могу ни ходити, ни стояти". — "Знаю, она возгордилась", — сказалъ царь, услышавъ объ ея отвѣтѣ. — "Нечисты для нея благословенія архіерейскія". Доброхоты Морозовой поѣхали уговаривать ее не гнѣвить государя. Ее увѣщеваютъ бояринъ Троекуровъ и князь Петръ Урусовъ, мужъ ея сестры Евдокіи. Тонкую и коварную игру играетъ князь Петръ. Съ татарской хитростью, онъ самъ толкаетъ жену, маленькую Евдокію, все глубже въ расколъ. Онъ хорошо понимаетъ, чѣмъ все это грозитъ, но наводитъ Евдокію на мысли о страданіи, о подвигѣ за старую вѣру, хотя самъ старой вѣры и не коснется. Иныя мысли, темныя, потаенныя, у князя Петра. Онъ хочетъ свалить несчастную Евдокію къ раскольщикамъ, и отдѣлаться, избавиться отъ жены: на примѣтѣ у князя другая... Троекуровъ и князь Урусовъ пріѣхали къ Морозовой. Убѣждали долго, грозили гнѣвомъ государя. Боярыня, наконецъ, поднялась со скамьи, поклонилась гостямъ, и сказала...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 24-Я (1943)

Государь Император Петр I Великий «Прослышалъ царь, что по Азовскому и Черному морямъ ходятъ Донскіе казаки, берутъ отъ турокъ добычу, и полвѣка тому назадъ, при дѣдѣ его, царѣ Михаилѣ Ѳеодоровичѣ, заняли турецкую крѣпость Азовъ. — "А чей нынѣ Азовъ?" — спросилъ Царь. — "Турецкій. — Зародилась въ головѣ Царя мысль съ помощью Донскихъ казаковъ снова овладѣть Азовомъ и рубить двери изъ полуазіатской Москвы въ Европу на югѣ, на незамерзающихъ теплыхъ моряхъ... 16 марта 1695 года донской атаманъ Фролъ Минаевъ получилъ отъ царя Петра тайную грамату. Двадцати двухъ лѣтній царь писалъ атаману о томъ, что въ Тамбовѣ соберется царское войско подъ начальствомъ генерала Гордона и отправится на рѣку Хоперъ на Донъ, въ Черкасскъ. Войску Донскому было предложено изготовиться тайно, "чтобы въ Азовѣ прежде времени не увидѣли", для дѣйствія, какъ союзное войско, вмѣстѣ съ полками Гордона. Старыя Московскія войска и большая конница подъ начальствомъ боярина Шереметева были двинуты на Днѣпръ, чтобы воевать противъ турокъ вмѣстѣ съ Запорожскими казаками. Тридцать одна тысяча, и въ томъ числѣ лучшіе полки Петровы: Преображенскій, Семеновскій, Бутырскій и Лефортовъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 23-Я (1943)

Печать Донского Войска XVII века «Бунтъ Стеньки Разина тяжело отозвался на Донскомъ Войскѣ. Обычное жалованье казакамъ не было послано изъ Москвы. Казакамъ было запрещено ѣздить за рубежъ Донского войска и торговать добычей и солью. Войско писало въ Москву въ Посольскій приказъ: "Мы на Дону помираемъ голодною смертью, ибо къ намъ весною жалованья и торговыхъ людей ни единаго судна не бывало". Только послѣ тяжелаго голоднаго лѣта, осенью, въ августѣ 1671 года, послѣ казни Разина, прибылъ на Донъ стольникъ Косоговъ съ отрядомъ въ 1.000 стрѣльцовъ. Онъ привезъ изъ Москвы Донцамъ деньги, хлѣбные и пушечные запасы. Онъ сообщилъ, что Донской атаманъ Корнилій Яковлевъ и посланные съ нимъ Михайло Самарениновъ и казаки легковой станицы, везшіе Разина, въ Москвѣ «Великому Государю въ вѣрныхъ своихъ службахъ передъ святымъ Евангеліемъ обѣщались». Косоговъ требовалъ, чтобы все войско принесло такую же присягу. Три дня подрядъ шумѣлъ и волновался Войсковой Кругъ на Черкасскомъ майданѣ. Казаки говорили, что они "Великому Государю служить рады вѣрно и безъ крестнаго цѣлованія, а креста-де имъ цѣловать не для чего"...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 22-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Когда молодой Государь Петръ въ 1695 году прибылъ съ войскомъ на Донъ для осады Азова, нашелъ онъ «во взятіи его препятствія». Пошли разспросы бывалыхъ казаковъ, и кто-то сказалъ, что разбойный атаманъ Стенька Разинъ трижды бывалъ подъ Азовомъ. Государь полюбопытствовалъ о Разинѣ. На ладьяхъ, на которыхъ шелъ по Дону Петръ, оказался старый казакъ Морковкинъ, ходившій съ Разинымъ подъ Азовъ и въ Персію. Государь потребовалъ Морковкина на свою ладью. Морковкинъ заробѣлъ было, и Государь, замѣтивъ, что казакъ «въ смятеніи», приказалъ угостить его водкой, усадилъ на кормѣ, гдѣ сидѣлъ самъ съ атаманами и старшинами, и сказалъ: "Ну, повѣдай намъ о своемъ атаманѣ Степанѣ Разинѣ". Была теплая, лѣтняя лунная ночь. Медленно гребли на царскомъ стругѣ казаки, спускаясь по Дону, и складно и подробно разсказывалъ Морковкинъ о Хвалынскомъ морѣ, о томъ, какъ строили и снаряжали казаки корабли, о высадкахъ въ Персіи, о взятіи Персидскихъ городовъ, о ихъ богатствѣ, о большомъ морскомъ сраженіи съ Персидскій флотомъ, гдѣ дрались Разинцы одинъ противъ двухъ и гдѣ полегла половина ватаги Разина. Царь слушалъ внимательно и, когда Морковкинъ кончилъ свой разсказъ, царь сказалъ окружавшимъ его казакамъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 21-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Въ маѣ 1670 года въ Черкасскъ пріѣхалъ царскій посолъ Евдокимовъ. Разинъ, узнавъ объ этомъ, поднялъ свою ватагу и пошелъ къ Черкасску. Въ Черкасскѣ, какъ всегда при пріѣздѣ царскихъ пословъ, былъ собранъ войсковой Кругъ. Дьякъ, въ присутствіи посла Евдокимова, передъ казаками прочиталъ царскую грамату, и на другой день было назначено собраться на майданѣ для торжественнаго врученія отвѣтной отъ Войска граматы послу. Какъ только Кругъ собрался, по Дону спустился на стругахъ Разинъ со своими молодцами. Богато и пестро одѣтый, съ драгоцѣннымъ оружіемъ, окруженный такими же щеголями и молодцами-казаками, Разинъ сошелъ съ ладьи, расталкивая казаковъ, стоявшихъ на Кругу, вошелъ въ середину и прошелъ къ атаману. Страшная, грозная тишина стала на площади. На Дону всѣ знали про Разина, знали и про Астрахань, и про то, что воевода, князь Прозоровскій, боялся что-нибудь предпринять противъ Разина, знали и то, что Разину атаманомъ было запрещено являться на Кругъ, что онъ самовольно устроился на Кагальникѣ. Всѣ ожидали, что, если Разинъ и появится въ Черкасскѣ, то появится съ повинной головой просить передъ войскомъ о прощеніи. И вотъ онъ появился на Кругу. Съ гордо поднятой головой, богато одѣтый...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ «БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА». ЧАСТЬ 2-Я (1936)

Боярыня Морозова и протопоп Аввакум «Что видѣли кругомъ глаза молодой боярыни? Надъ Московіей, по слову одного современника, воскурилась великая буря. Духовная гроза потрясла всѣхъ. Московія билась, какъ въ чудовищной лихорадкѣ-огневицѣ, захлебнулась въ клокочущихъ спорахъ, стала исходить бѣшенствомъ духовной распри. Вся Москва сотряслась отъ воплей, споровъ. Всюду — въ избахъ, хоромахъ, въ церквахъ, на мостахъ, въ Китай-Городѣ, на Пожарѣ — вопили, исходили яростью, больше не понимая другъ друга, спорящіе о вѣрѣ, о Никонѣ, о перстахъ, аллилуѣ, сколько просфоръ выносить за обѣдней, сколько концовъ у креста, какъ писать Іисусъ, о жезлахъ и клобукахъ, и какъ стали Троицу четверить и какъ звонить церковные звоны. Точно всю душу Московіи перетряхнуло. Распря шла о словахъ, о буквахъ, о клобукахъ, а желали понять и защитить самую Русь, съ ея праотеческой вѣрой, старымъ крестомъ и старой молитвой. Страшная смута духа перекатывалась тяжелыми валами отъ торжищъ и корчемницъ до дворца, гдѣ клекотали много дней о вѣрѣ, а съ Софьей, Царь-Дѣвицей, когда сталъ мутить Дѣвичій Теремъ, закачала все царство, и хлынула, наконецъ, страшнымъ стрѣлецкимъ бунтомъ. И рухнула у ногъ Петра, въ утро стрѣлецкой казни, когда Московія, съ зажженными свѣчами сама пѣла себѣ отходную подъ висѣлицами и пыточными колесами. Рухнула и растеклась, какъ будто исчезла...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


И. С. ЛУКАШЪ. РАЗСКАЗЪ «БОЯРЫНЯ МОРОЗОВА». ЧАСТЬ 1-Я (1936)

Иван Созонтович Лукаш «Звѣзды небесъ. Тихая ночь... Въ глухомъ Боровскѣ, на городищѣ, у острога, лежалъ бѣлый камень, поросшій мхомъ, а на камнѣ были высѣчены забвенной московитской вязью буквы, полустертыя еще въ шестидесятыхъ годахъ прошлаго [XIX] вѣка: "Лѣта 7... погребены на семъ мѣстѣ, сентября въ 11 день, боярина князя Петра Семеновича Урусова жена его, княгиня Евдокія Прокопьевна, да ноября во 2 день боярина Морозова жена, Федосья Прокопьевна, а въ инокахъ схимница Феодора, дщери окольничьяго Прокофія Федоровича Соковнина. А сее положили на сестрахъ своихъ родныхъ бояринъ Федоръ Прокофьевичъ, да окольничій Алексѣй Прокофьевичъ Саковнины". Огни лампадъ никогда не горѣли надъ суровой могилой Федосьи Морозовой и меньшей ея сестры Евдокіи, не теплилось никогда церковной свѣчи. Только звѣзды небесъ. Тихая ночь. — Боярыня Морозова и княгиня Урусова — раскольницы. Онѣ приняли всѣ мучительства за одно то, что крестились тѣмъ двуперстіемъ, какимъ крестился до нихъ Филиппъ Московскій, и преподобный Корнилій, игуменъ Печерскій, и Сергій Радонежскій, и великая четверица святителей московскихъ. Во времена Никона и Сергій Радонежскій, и всѣ сонмы святыхъ, до Никона въ русской землѣ просіявшіе, тоже оказались внезапно той же старой, двуперстной, «вѣры невѣждъ», какъ вѣра Морозовой и Урусовой...» («Возрожденіе». Paris, 1936.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ТИХІЕ ПОДВИЖНИКИ». ВѢНОКЪ НА МОГИЛУ СОЛДАТА ИМП. АРМІИ (1986)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ какъ боевой писатель, сотрудникъ военныхъ изданій и составитель военныхъ очерковъ, памятокъ и руководствъ. Его историческіе романы и повѣсти создали ему славу писателя и его романы переведены на 17 иностранныхъ языковъ. Имѣя наслѣдственныя способности къ литературѣ, Красновъ съ 12-ти лѣтъ началъ писать дѣтскіе разсказы въ своемъ журналѣ «Юность», издавалъ его въ нѣсколькихъ экземплярахъ и всю работу выполнялъ самъ одинъ: писаніе разсказовъ, наборъ, печатаніе и т. д. Первые печатные труды его появились въ 1891 г. въ «Русскомъ Инвалидѣ». Потомъ въ «Петербургскомъ Листкѣ», «Биржевыхъ Вѣдомостяхъ», «Петербургской Газетѣ», «Отдыхѣ», «Нивѣ» и въ «Военномъ Сборникѣ». Отдѣльно изданы слѣд. произведенія: На озерѣ — 1893; Донцы — 1896; Донск. каз. полки сто лѣтъ назадъ — 1896; Ваграмъ — 1897; Атаманская памятка — 1898; Казаки въ Абиссиніи — дневникъ 1898; Суворовъ — 1900; Борьба съ Китаемъ — 1901; По Азіи: очерки Манджуріи, Дальн. Востока, Китая, Японіи и Индіи — 1903; Любовь Абиссинки — 1903 и другіе разсказы. Съ 1891 по 1903 г.г. почти безпрерывно печатались труды П. Н. относительно быта и строевой жизни въ казачьихъ войскахъ...» (Jordanville, 1986.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 13-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Солнце перевалило за полдень. Полки Пожарскаго отступали къ стѣнамъ Москвы. Польскіе конные латники понеслись въ атаку на мужицкую конницу Пожарскаго. Та не приняла атаки и стала покидать коней для пѣшаго боя. Поляки врубились въ мужицкіе ряды. Возмущенный видомъ этого избіенія русскихъ поляками, Межаковъ подошелъ къ князю Трубецкому и сказалъ: "Отъ вашей нелюбви къ Московскому государству пагуба становится!" Вскочивъ на коня, онъ помчался къ своимъ донскимъ полкамъ и понесся съ ними на поляковъ. Атакованные сзади поляки смѣшались, повернули и ушли за Поклонную гору. На другой день Ходкѣвичъ, силы котораго были потрепаны въ бою, пошелъ отъ Москвы. Передъ Пожарскимъ были лишь небольшія силы поляковъ, крѣпко засѣвшія въ Кремлѣ. Они ожидали помощи отъ короля Сигизмунда. Пристыженный Межаковымъ, князь Трубецкой примирился съ княземъ Пожарскимъ, и оба ополченія пошли на Москву. У Волоколамска король Сигизмундъ былъ разбитъ донскими казаками атамановъ Маркова и Епанчина и бѣжалъ до самой границы Польши, неотступно преслѣдуемый Донцами. Въ эту пору сложилась поговорка: "пришли казаки съ Дона — погнали ляховъ къ дому..."...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 12-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Слухи о предательствѣ Московскихъ бояръ дошли и до отряда Межакова. Они взволновали казаковъ, но еще болѣе взволновали ихъ грамотки, посылаемыя изъ Троице-Сергіевой Лавры монахомъ Аврааміемъ Палицынымъ, съ безпощадною правдою писавшемъ о несчастіяхъ Московской земли. "Отечество терзали болѣе свои, нежели иноземцы", — писалъ Палицынъ, — "наставниками и предводителями ляховъ были наши измѣнники. Съ оружіемъ въ рукахъ ляхи только глядѣли на безумное междоусобіе и смѣялись. Оберегая ихъ въ опасности превосходнымъ числомъ своимъ, Русскіе умирали за тѣхъ, которые обходились съ ними, какъ съ рабами. Вся добыча принадлежала ляхамъ и, избирая себѣ лучшихъ юношей и дѣвицъ, они отдавали на выкупъ ближнимъ и снова отнимали ихъ... Милосердіе исчезло: вѣрные царю люди, взятые въ плѣнъ, иногда находили въ ляхахъ жалость и уваженіе; но русскіе измѣнники, считая ихъ противниками царя Тушинскаго, подвергали жестокой смерти: кидали въ рѣки, разстрѣливали изъ луковъ, передъ родителями жгли дѣтей, носили ихъ головы на сабляхъ и копьяхъ, младенцевъ разбивали о камни. Смотря на это, сами ляхи содрогались и говорили: — что-же будетъ намъ отъ россіянъ, когда они и другъ друга губятъ съ такой лютостью?"...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 11-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Жуткіе, кровавые 1584-1613 годы въ Москвѣ, Русская исторія назвала смутнымъ временемъ. Подлинно: все замутилось въ тогдашней обширной Московской Руси: великая началась смута. У Царя Іоанна IV кромѣ сына Ѳеодора былъ еще Димитрій. Онъ жилъ съ матерью, Маріей Нагой, въ городѣ Угличѣ. Царь Ѳеодоръ Іоанновичъ былъ неспособенъ къ управленію государствомъ, расшатаннымъ войнами и внутренними безпорядками въ послѣдніе годы царствованія его отца. Тихій, застѣнчивый, безвластный, онъ любилъ церковныя службы, да колокольные звоны и чуждался дѣлъ управленія. За него правили Царствомъ бояре. Среди нихъ выдѣлялся властолюбивый и твердый бояринъ Борисъ Годуновъ, татарскаго происхожденія. 15-го мая 1591 года пришло извѣстіе изъ Углича, что 8-ми лѣтній Царевичъ Димитрій въ припадкѣ падучей болѣзни закололся ножомъ. Въ народѣ были сильно недовольны Царемъ Ѳеодоромъ Іоанновичемъ, вѣрнѣе, его правителемъ Борисомъ Годуновымъ. Крестьяне были прикрѣплены къ землѣ и не могли, какъ раньше, переходить отъ одного помѣщика къ другому. Въ Москвѣ изъ-за неудачнаго подвоза хлѣба былъ такой голодъ, что люди умирали на улицахъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 10-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Какъ же управлялась въ эту пору казачья станица? Всѣми дѣлами вѣдалъ въ ней и творилъ судъ и расправу станичный атаманъ, выборные старики и станичный Кругъ. Атаманъ избирался на одинъ годъ. Кругъ собирался на площади, майданѣ; зимою, въ крѣпкій морозъ, въ станичной избѣ. Въ каждой станицѣ былъ свой день для сбора круга и выбора атамана. Такъ, въ Верхне-Курмоярской станицѣ выборы бывали 6-го января, въ Богоявленіе, въ станицѣ Есауловской — въ четвергъ на масляницѣ и т. д. Если въ станицѣ былъ священникъ, то служили у станичной часовни утреню, послѣ чего станица скликалась на майданъ, или въ станичную избу. Приходилъ туда и станичный атаманъ съ насѣкою. Насѣка изготовлялась слѣдующимъ образомъ: выбирали прямой терновый стволъ и, не срѣзая его съ корня, дѣлали на немъ частыя насѣчки. За время роста терна насѣчки заплывались кожицей и образовывали возвышенія. Получалась пестрая прямая трость. Когда она выростала до двухъ аршинъ, ее срѣзали и украшали на верху серебряной шапкой — булавой. Отсюда и произошли названія: «насѣка» и «булава». Такъ и поговорка сложилась на Дону: "не атаманъ при булавѣ, а булава при атаманѣ"...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 9-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Равные между собою казаки считали лучшими тѣхъ, кого выберутъ войскомъ. Къ началу XVII вѣка Войско Донское было настолько многочисленнымъ, что нужно было выработать правила о томъ, кто же можетъ избирать и законодательствовать въ Войскѣ? Тѣ времена, когда все войско едва насчитывало пять тысячъ человѣкъ, прошли. Тогда дѣйствительно всѣ казаки войска съѣзжались въ Кругъ, чтобы избирать изъ своей среды атамана и вершить свои дѣла войсковыя всѣмъ войскомъ. Теперь въ войскѣ было много разнаго народа. Были казаки и были люди случайные, пріѣзжіе изъ Россіи, были плѣнные — ясыри. Были женщины, чего раньше не было, были и прирожоные казаки разнаго возраста, и нужно было опредѣлить права всѣхъ этихъ людей. Казачьи дѣти, мальчики съ 16 съ половиной лѣтъ и до 18 назывались выростками. 18 лѣтъ они становились малолѣтками, и только послѣ 19 лѣтъ мальчикъ казакъ могъ заслужить названіе служилаго казака. Выростки и малолѣтки могли присутствовать на Кругѣ, но безъ права голоса. Озимейные казаки — тѣ, кто «сбѣжалъ» или «прибрелъ» на Донъ и жилъ, хотя и годъ, и два или три года и даже участвовалъ въ походахъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 8-Я (1943)

Печать Донского Войска XVII века «Послѣ завоеванія Московскимъ царемъ Казани (1552 годъ) и Астрахани (1554-1556 годы) сношенія съ Дономъ становятся тѣснѣе. Съ Дона въ Москву посылается «Легковая станица» для сговора съ Московскимъ Царствомъ. Она принимается въ Посольскомъ приказѣ, то есть въ томъ, что теперь называется министерствомъ иностранныхъ дѣлъ. Этимъ Москва показала, что она разсматриваетъ Донское войско, какъ самостоятельное, иноземное государство. Москва сговаривается съ легковой станицей о той помощи, какую Донское войско будетъ оказывать Москвѣ въ дѣлѣ охраны, развѣдки и конвойной службы и какое за это ежегодно жалованье хлѣбомъ, селитрою (для пороха), сукнами, холстами, камкой, золотомъ и пр. будетъ войско получать отъ Москвы. Для болѣе тѣсныхъ сношеній, для полученія этого жалованья и отвоза его въ Войско, должна была ежегодно осенью передъ осеннимъ ледоставомъ приходить съ Дона особая «станица», которая зимовала въ Москвѣ и весною, получивъ «жалованье», спускалась по Дону обратно въ войско. Посольство это получило наименованіе зимовой станицы. Она состояла изъ 98 казаковъ при атаманѣ, есаулѣ и писарѣ. Въ ту пору въ Москвѣ всѣ люди дѣлились на сословія...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 7-Я (1943)

Донской казак Ермак Тимофеевич «На пятьдесятъ второй день похода, 22-го октября 1581-го года, подъ вечеръ, казачьи струги, шедшія по рѣкѣ Иртышу, подошли къ городищу Атика мурзы. Передъ ними, въ сумеркахъ осенняго дня, показались огни костровъ. Это былъ станъ Сибирскаго Царя Кучума, засѣвшаго съ царевичемъ Маметкуломъ въ крѣпкой засѣкѣ. Гомонъ тысячъ голосовъ, ржаніе коней доносилось по рѣкѣ за нѣсколько верстъ. Татарскій станъ гомонилъ и шумѣлъ, точно то было бурное море. Такъ ничтожна казалась передъ нимъ пятисотенная казачья дружина Ермака. Но она была казачья!.. На разсвѣтѣ, 23-го октября, казаки бросились на штурмъ татарскаго стана. Вотъ когда вспомнили казаки свои масляничныя военныя игры и потѣхи — «шермиціи» и кулачные бои. Казаки подошли на разстояніе ружейнаго выстрѣла и стали обстрѣливать засѣвшихъ за засѣками татаръ. Тучи стрѣлъ полетѣли въ казаковъ. Перестрѣлка продолжалась до полудня. Татары увидѣли малочисленность отряда Ермака. Они сами проломили засѣки и пошли на казаковъ для рукопашнаго боя. Казаки мужественно встрѣтили ихъ — началась свалка, гдѣ каждому казаку приходилось рубиться противъ десятка татаръ. Жестокій бой продолжался нѣсколько часовъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 6-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Сильная, сноровистая, годная на всякую работу казачка стала вровень съ казакомъ. Уйдетъ казакъ въ морской или степной поискъ — казачка останется въ его куренѣ, за всѣмъ присмотритъ, все соблюдетъ, а, если нападетъ въ ту пору татаринъ на казачью станицу, возьметъ и она рушницу или лукъ и стрѣлы и пойдетъ съ оставшимися казаками оборонять и ни въ чемъ не уступитъ казакамъ. Своего не отдастъ дурно. Изъ поколѣнія въ поколѣніе она воспитывала своихъ дѣтей, какъ казаковъ, внушила имъ вѣру въ Бога и любовь къ родному краю. Вѣка прошли — не измѣнилась казачка, не забыла завѣтовъ отцовскихъ и материнскихъ. Графъ Л. Н. Толстой въ безподобной своей повѣсти «Казаки», описывающей жизнь Терскихъ, Гребенскихъ казаковъ въ пору завоеванія Кавказа даетъ прелестный обликъ Марьянки. Въ романѣ М. А. Шолохова «Тихій Донъ» передъ нами казачки уже теперешнихъ, жесткихъ и смутныхъ временъ, и какая прелесть онѣ всѣ, каждая въ своемъ родѣ!.. Да развѣ это не казачки въ совѣтскомъ аду вырастили настоящихъ казаковъ, любящихъ свое войско, вѣрующихъ въ Бога, неустрашимыхъ и твердыхъ... Въ тяжкомъ изгнаніи, въ соблазнѣ европейскихъ городовъ казачка соблюла казака эмигранта, любящаго Родину — Тихій Донъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 5-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «На низовьяхъ Дона и Донца создался свой особый типъ казака — Низового. Въ него влилась левантійская кровь горцевъ Кавказа, татаръ Крыма и турокъ Анатоліи. Сталъ онъ черноволосъ, черноглазъ, высокъ ростомъ, строенъ и красивъ лицомъ съ тонкими чертами, кое-гдѣ по туземному обычаю сталъ брить бороду. Въ языкъ вошли слова съ нерусскими корнями — татарскими и турецкими. Въ обычай вошелъ красивый, вѣжливый рыцарскій бытъ горскихъ народовъ Кавказа. Иное случилось на верхахъ, въ среднемъ теченіи Дона и Донца, на рѣкахъ Хопрѣ и Медвѣдицѣ. Тамошній казакъ-старообрядецъ брезговалъ магометанками востока, онъ искалъ женщинъ у себя дома, приводилъ изъ мѣстъ, откуда и самъ пришелъ, своихъ «родимцевъ» и «родимокъ». Отъ нихъ и народился типъ казака Верхового. Широкіе, свѣтловолосые, голубоглазые и сѣроглазые, основательные стали по верхамъ Дона казаки старообрядцы. Крѣпче тамъ была семейная жизнь, и хотя земля тамъ была много хуже, чѣмъ на низахъ, одолѣвали пески — тамъ раньше стали пахать землю и сѣять хлѣбъ. Такъ и раздѣлился Донъ на Верхъ и Низъ, раздѣлился, но не раскололся. По-прежнему все войско Донское стояло заедино, «единую думушку думало» — о чести и славѣ своего родного войска Донского...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 4-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Если пришельцы не плыли въ Дикое Полѣ, опускаясь по рѣкамъ Дону, Донцу, Хопру и Медвѣдицѣ на челнахъ — они шли по шляхамъ — дорогамъ, положеннымъ, вѣрнѣе, — протоптаннымъ вдоль этихъ рѣкъ. Дороги эти назывались «военно-дозорными». Главная, протоптанная изъ Москвы къ Крымскому хану, шла по лѣвой, ногайской сторонѣ Донца. Она входила въ Дикое Полѣ, возлѣ рѣчки Деркула, послѣ шла вдоль теченія рѣкъ Глубокой и Калитвенецъ къ Сокольимъ горамъ. За Сокольими горами, за рѣчкою Быстрою лежалъ первый казачій городокъ Раздоры Верхніе. Нижніе Раздоры, или «первая станица атаманская», находились подъ Кобяковымъ городищемъ. Казаки ставили свои городки по теченію большихъ рѣкъ. Городки эти были окружены тыномъ и терновыми плетнями, передъ которыми были глубокіе рвы. За тыномъ, ближе къ городку, были валы съ деревянными башнями по угламъ. Внутри такой крѣпости стояли большія избы, помѣщавшія по нѣсколько десятковъ казаковъ. Иногда весь казачій городокъ состоялъ всего изъ нѣсколькихъ такихъ избъ-казармъ. Возможно, что названіе Пяти-избянской станицы произошло отъ того, что когда-то въ ея городкѣ стояло только пять избъ-казармъ. Это были въ полномъ смыслѣ военные станы съ военнымъ устройствомъ...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


П. Н. КРАСНОВЪ. «ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА». ЧАСТЬ 1-Я. ГЛАВА 3-Я (1943)

Генерал Атаман Всевеликого Войска Донского Петр Николаевич Краснов «Разные то были люди, по разнымъ причинамъ тянула ихъ полная опасныхъ приключеній жизнь въ Дикомъ Полѣ. Были люди, въ комъ «молодецкая сила живчикомъ по жилушкамъ переливалась», кого тянуло къ вольной охотничьей жизни въ дикой необъятной странѣ, богатой звѣремъ, птицей и рыбой. Хотѣлось въ волю пополевать, поиграть со смертью въ схваткахъ съ татарами и побѣдить смерть. Такъ шли Русскіе и на Востокъ, въ Азію, становились «землепроходцами», проходили невѣдомыя страшныя страны, доходили до Китая, бродили по берегамъ Ледовитаго океана и открывали земли на Восточномъ океанѣ. Такъ тянуло людей и на югъ, къ синему, никогда не замерзающему морю, къ сказочнымъ горамъ съ серебрянными, вѣчнымъ снѣгомъ покрытыми гребнями. Тамъ сбывалось то, что слышали они въ заманчивой старой, старой сказкѣ! Не бѣда, что тамъ ихъ въ каждой балкѣ смерть сторожила, что татарская стрѣла могла поразить изъ-за каждаго куста. Тѣмъ заманчивѣе, тѣмъ привлекательнѣе былъ поискъ. Шли тѣ, кого сломило тяжкое горе. У кого родныхъ увели въ полонъ татары, у кого татары убили близкихъ, мать, жену, дѣтей, кому сталъ не милъ родной домъ, кому стало — «либо въ стремя ногой, либо въ пень головой». Размыкать горе, отомстить татарамъ шли они въ Дикое поле...» (Берлинъ, 1943.) далѣе...


ВЫСОЧАЙШІЙ МАНИФЕСТЪ О КОНЧИНѢ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРІИ ѲЕОДОРОВНЫ (1828)

Государь Император Николай I Павлович «Всевышнему было угодно поразить НАСЪ новымъ страшнымъ ударомъ. МЫ лишились Любезнѣйшей Родительницы НАШЕЙ, ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРІИ ѲЕОДОРОВНЫ. Болѣзнь, слабая вначалѣ и внезапно усилившаяся, двадцать четвертое сего мѣсяца въ два часа пополуночи положила конецъ Ея драгоцѣнной жизни, коей всѣ минуты были посвящаемы исполненію обязанностей высокой добродѣтели. Въ терзаніяхъ сердца, смиряясь предъ таинственнымъ испытующимъ НАСЪ Промысломъ, МЫ обращаемся и къ любезному НАМЪ народу. Горесть наша есть горесть всѣхъ вѣрныхъ НАШИХЪ подданныхъ, и только въ ихъ усердномъ участіи МЫ можемъ находить услажденіе. Оплакивая незабвенную Родительницу НАШУ, они вмѣстѣ съ НАМИ вознесутъ мольбы къ Благому и въ строгостяхъ Богу, да успокоитъ Онъ на лонѣ Своемъ Ея кроткую душу, бывшую вмѣстилищемъ всѣхъ нѣжныхъ чувствъ и доблестей; а Вамъ и всему отягченному скорбію Дому НАШЕМУ, да ниспошлетъ силы и утѣшенія свыше. Данъ въ столичномъ градѣ НАШЕМЪ Санктпетербургѣ, двадцать четвертое октября въ лѣто отъ Рождества Христова тысяча восемьсотъ двадцать восьмое, царствованія же НАШЕГО въ третіе...» (СПб., 1903.) далѣе...


МАНИФЕСТЪ О ПРЕКРАЩЕНІИ ВОЕННЫХЪ ДѢЙСТВІЙ ВЪ ЦАРСТВѢ ПОЛЬСКОМЪ (1831)

Государь Император Николай I Павлович «Возженная измѣной война прекратилась: народъ Царства Польскаго освобожденъ отъ насилія мятежниковъ, и тѣ слабые остатки ихъ полчищъ, кои до конца упорствовали въ заблужденіи, тѣснимые отовсюду НАШИМИ храбрыми войсками, удалились въ предѣлы сосѣдственныхъ съ НАМИ Державъ и тамъ положили оружіе. Вѣрные подданные НАШИ! возвѣщая васъ о семъ торжествѣ истинно утѣшительномъ, ибо имъ возстановляются спокойствіе и порядокъ, МЫ такъ же, какъ при началѣ сей горестной для сердца НАШЕГО борьбы, обращаемся вмѣстѣ съ вами къ Тому, Кто, владычествуя судьбами Царствъ и народовъ, столь видимо благословилъ НАШЕ правое дѣло. Первая мысль НАША, первая жертва хвалы и благодаренія да вознесутся къ Престолу Его. Онъ въ неисповѣдимомъ совѣтѣ Своемъ положилъ подвергнуть НАСЪ новымъ, тягостнымъ испытаніямъ, но посреди ихъ явилъ и новые знаки Своей къ НАМЪ благости, показалъ твердость могущества Россіи, и вѣрныя НАШИ войска, сію необоримую ограду Отечества, покрылъ новымъ блескомъ славы. Храбрые воины НАШИ оправдали НАШУ довѣренность. Прославленные подвигами на берегахъ Евфрата, на высотахъ Балкана, Тавра и на поляхъ Румеліи, они въ семъ достопамятномъ болѣе семи мѣсяцевъ непрерывавшемся походѣ...» (СПб., 1903.) далѣе...

Просьба о молитвенной поддержкѣ

Просимъ молитвъ нашихъ читателей о здравiи и спасенiи рабовъ Божiихъ, Евгенiя, Димитрiя, Андрея, Алексѣя, Александра, Александра, Александра, чьими трудами созданъ и поддерживается нашъ порталъ.

Нашъ баннеръ

Мы будемъ благодарны если вы установите на своемъ сайтѣ нашъ баннеръ:

Баннеръ Размѣры Кодъ баннера
88 x 31 <!--nasledie.russportal.ru-->
<a href=http://nasledie.russportal.ru><img src=http://nasledie.russportal.ru/image/nasledie88x31.gif width="88" height="31" border=0 title='Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности'></a>
<!--nasledie.russportal.ru-->


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0