Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - суббота, 24 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

СВЯТЫЕ КИРИЛЛЪ И МЕѲОДIЙ

А. Шостьинъ.
Слово въ день тысячелѣтія блаженной кончины св. Меѳодія, Архіепископа Моравскаго, просвѣтителя Славянъ
[1].

Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вамъ слово Божіе, ихже взирающе на скончаніе жительства, подражайте вѣрѣ ихъ (Евр. 13, 7).

Такъ заповѣдалъ христіанамъ св. апостолъ Павелъ, и Православная Церковь наша, вѣрная заповѣди апостола, свято хранитъ и чтитъ память всѣхъ своихъ наставниковъ, потрудившихся на поприщѣ евангельской проповѣди. И теперь мы собрались въ этотъ храмъ, по призыву нашей Церкви, чтобы достойно почтить память одного изъ такихъ наставниковъ — равноапостольнаго Меѳодія, который, вмѣстѣ съ браітомъ своимъ св. Кирилломъ, самоотверженно трудился въ дѣлѣ благовѣстія славянскимъ народамъ, трудился до самой кончины своей, послѣдовавшей въ настоящій именно день, тысячу лѣтъ тому назадъ.

Однакожъ, если мы всмотримся глубже въ приведенную заповѣдь ап. Павла, то мы едва ли рѣшимся похвалиться всегдашнимъ и точнымъ исполненіемъ ея. При ближайшемъ разсмотрѣніи этой заповѣди, мы можемъ различить въ ней слѣдующія три главныя мысли: 1) завѣщаніе просто только помнить и не забывать своихъ наставниковъ; 2) завѣщаніе внимательно взирать на скончаніе ихъ жительства, разумѣется — взирать не только на конецъ ихъ жизни, но на совершеніе всего ихъ жизненнаго подвига, наконецъ — 3) увѣщаніе подражать ихъ вѣрѣ, — вѣрѣ, конечно, живой и дѣйственной, проявляющейся въ соотвѣтственной дѣятельности на благо и спасеніе ближнихъ.

Что касается первой мысли въ апостольской заповѣди, то здѣсь осуществленіе ея не представляетъ особыхъ трудностей, и мы можемъ не обинуясь сказать, что въ этомъ мы выполнили ее совершенно добросовѣстно. Самое собраніе наше въ этомъ храмѣ ясно уже свидѣтельствуетъ ο томъ, что мы не забыли своихъ первонаставниковъ; напротивъ, мы всѣ поспѣшили достойно почтить память ихъ и тѣмъ засвидѣтельствовали свою признательность имъ.

Болѣе затрудненій для своего осуществленія представляетъ вторая мысль апостольской заповѣди, — внимательное разсмотрѣніе жизненнаго подвига нашихъ святыхъ наставниковъ. Множество житейскихъ заботъ и, такъ называемыхъ, срочныхъ занятій, не терпящихъ отлагательства, отнимаютъ у насъ слишкомъ много времени, такъ, что мы не всегда имѣемъ возможность предаваться внимательному разсмотрѣнію поучительной жизни и дѣятельности великихъ наставниковъ. Α между тѣмъ, будучи болѣе затруднительнымъ, это разсмотрѣніе въ то же время и болѣе полезно для нашего нравственнаго усовершенствованія, потому что изъ него мы можемъ вынести для себя весьма много поучительнаго, чего не даетъ намъ простое воспоминаніе ο нашихъ наставникахъ. Поэтому, если во всякое другое время срочныя занятія не позволяютъ намъ углубиться въ такое разсмотрѣніе, то посвятимъ ему, по крайней мѣрѣ, настоящія минуты.

Святыя братья, Кириллъ и Меѳодій, были дѣти высокопоставленнаго Солунскаго вельможи, по имени Льва. Старшій изъ нихъ, Меѳодій, получивъ хорошее домашнее воспитаніе, посвятилъ цвѣтущіе годы своей молодости военной службѣ и достигъ уже здѣсь высокихъ должностей: именно — былъ поставленъ правителемъ цѣлой области Славяно-греческой. Но мірская слава не привлекала Меѳодія; его благочестиво-настроенная душа стремилась къ болѣе возвышеннымъ подвигамъ и дѣятельности. И вотъ онъ покидаетъ міръ и удаляется въ смиренную иноческую обитель, устроенную на горѣ Олимпѣ, гдѣ всецѣло предается аскетическимъ подвигамъ монашеской жизни. И эту-то подвижнически-уединенную жизнь Меѳодій проводилъ до того самаго времени, когда, по просьбѣ греческаго императора Михаила III, долженъ былъ вмѣстѣ съ братомъ своимъ Кирилломъ выступить въ качествѣ учителя христіанской вѣры.

Совсѣмъ иными путями Божественное провидѣніе подготовяло къ апостольской дѣятельности младшаго изъ братьевъ — Кирилла, называвшагося въ мірѣ Константиномъ. Уже съ дѣтскихъ лѣтъ онъ обнаруживалъ необыкновенно-любознательный умъ и серьезное настроеніе мыслей. Въ школѣ онъ превосходилъ всѣхъ своихъ товарищей не только природными умственными способностями, но и усердіемъ къ занятіямъ, и вслѣдствіе этого онъ, — по замѣчанію древняго жизнеописателя, — «спѣяше паче всѣхъ ученикъ въ книгахъ» (Паннонское житіе Кирилла). Съ особенною любовію онъ предавался чтенію слова Божія и изученію отеческихъ твореній, преимущественно твореній св. Григорія Богослова. Но естественно юный умъ Кирилла не все могъ постигнуть въ глубокомысленныхъ произведеніяхъ этого великаго богослова; и въ такихъ-то случаяхъ, когда Кириллъ не понималъ наиболѣе трудныхъ мѣстъ въ сочиненіяхъ любимаго св. отца, онъ плакалъ безутѣшно и изливалъ (свою скорбь предъ Господомъ. И Господь внялъ пламеннымъ мольбамъ любознательнаго юноши. Онъ даровалъ ему наилучшихъ учителей по тому времени, — Льва, знаменитаго своими математическими и философскими познаніями, и Фотія, извѣстнаго по своей обширной всеобъемлющей учености, сдѣлавшагося впослѣдствіи Константинопольскимъ патріархомъ. Подъ руководствомъ такихъ-то наставниковъ и довершилъ свое образованіе юный Кириллъ, обучаясь у нихъ вмѣстѣ съ малолѣтнимъ тогда императоромъ Михаиломъ, съ которымъ онъ вступилъ въ тѣсную дружбу.

Хотя дружба съ императоромъ, блестящія дарованія и образованность открывали Кириллу прямой путь къ богатству и высокимъ почестямъ въ свѣтѣ, однако онъ отказался отъ всего этого ради любимыхъ своихъ занятій Божественною наукою. Первоначально онъ вступилъ въ духовное званіе и принялъ скромную должность библіотекаря при храмѣ св. Софіи; а вскорѣ затѣмъ онъ и эту должность оставилъ, тайно удалившись въ одинъ пустынный монастырь, и только по настойчивымъ просьбамъ друга императора и покровителя своего Ѳеоктиста Логоѳета онъ возвратился въ Константинополь, чтобы принять тамъ должность учителя философіи (за что получилъ впослѣдствіи прозваніе Философа).

Такъ подготовлялся къ просвѣтительной дѣятельности своей равноапостольный Кириллъ.

Уже изъ этихъ первоначальныхъ обстоятельствъ жизни святыхъ братьевъ хорошо выясняется все различіе ихъ внутренняго склада, ихъ характера и умственнаго направленія. Видно, что св. Меѳодій имѣлъ натуру попреимуществу практически дѣятельную. Все вниманіе его было направлено почти исключительно на совершеніе аскетическихъ подвиговъ, которые и сами по себѣ свидѣтельствовали уже ο его сильной нравственной волѣ, но въ то же время и еще болѣе укрѣпляли ее. Напротивъ, св. Кириллъ обнаруживалъ необычайную склонность къ жнзни теоретически-созерцательной. Занятія Божественною наукою были для него положительною необходамостію. Ради нихъ онъ оставилъ самую должность учителя философіи и перешелъ къ брату своему на Олимпъ, гдѣ ничто, за исключеніемъ развѣ только молитвы, не отвлекало его вниманія отъ любимаго дѣла. И на такое различіе въ направленіи духовной жизни ссв. братьевъ отнюдь нельзя смотрѣть какъ на дѣло простаго случая; напротивъ, оно имѣло чрезвычайно важное рѣшающее значеніе для всей судьбы славянскаго христіанства, — и потому въ немъ нельзя не признать премудраго дѣйствія Божественнаго промысла. Безъ гибкаго, въ высшей степени развитаго ума Кирилла не было бы славянской письменности, не было бы ни славянскаго перевода священныхъ и богослужебныхъ книгъ; съ другой стороны, безъ сильной энергичной воли Меѳодія, закаленной первоначально въ военныхъ, а потомъ — въ аскетическихъ подвигахъ, дѣло славянскаго перевода Библіи и славянскаго богослуженія погибло бы на самыхъ первыхъ же порахъ.

Но обратимся къ апостольской дѣятельности ссв. братьевъ среди славянъ, и мы увидимъ фактическое подтвержденіе сказанному.

Апостольскіе труды Кирилла и Меѳодія начались собственно съ того времени, какъ славяно-паннонскіе князья, во главѣ съ Ростиславомъ, не видя пользы отъ католическихъ священниковъ, обратились къ греческому императору Михаилу и патріарху Фотію съ просьбою прислать къ нимъ такихъ наставниковъ, которые научили бы ихъ самихъ и ихъ народъ истинамъ христіанской вѣры на ихъ же родномъ славянскомъ языкѣ. Послѣ соборнаго совѣщанія императоръ избралъ на этотъ подвигъ благочестивыхъ Солунскихъ братьевъ, такъ какъ имъ, какъ Солунянамъ, хорошо были извѣстны — языкъ и бытъ славянъ. Давъ согласіе на этотъ подвигъ, ссв. братья рѣшились прежде всего сдѣлать общедоступнымъ для славянъ самое слово Божіе и церковное богослуженіе. Α такъ какъ у славянъ до того времени совсѣмъ не было еще письменности, то они должны были составить самую азбуку славянскаго языка, — что и было сдѣлано ученымъ Кирилломъ. Затѣмъ уже послѣ перваго опыта перевода священныхъ книгъ на этотъ языкъ ссв. братья отправились въ славянскія земли. Тамъ они начали свою дѣятельность съ того, что повсюду стали устроять богослуженіе на славянскомъ языкѣ и обучать дѣтей и юношей славянской грамотѣ и Священному Писанію, чтобы приготовить славянскихъ же пастырей. Воодушевляемые апостольскою ревностію, они въ продолженіи четырехъ съ половиною лѣтъ переходили изъ одной славянской области въ другую съ проповѣдію ο божественной истинѣ на понятномъ для всѣхъ языкѣ. «И ради быша Словене слышаще величья Божья своимъ языкомъ» — говоритъ лѣтописецъ Несторъ. Рады были Славяне, но слишкомъ не рады были этому нѣмецкіе епископы и священники, духовно-властвовавшіе тогда надъ ними. Воспитанные въ папскихъ преданіяхъ нѣмецкіе учители утверждали, что славить Бога можно только на трехъ языкахъ — еврейскомъ, греческомъ и латинскомъ, такъ какъ и извѣстная надпись Пилата на крестѣ Спасителя была сдѣлана на этихъ только языкахъ. Напрасно старался св. Кириллъ доказать всю неосновательность подобныхъ разсужденій; невѣжественному нѣмецкому духовенству неизвѣстно было значеніе разумныхъ доводовъ. Оно послало доносъ римскому папѣ Николаю, который и потребовалъ къ себѣ славянскихъ просвѣтителей. Не исполнить требованія папы было для нихъ невозможно, потому что страна, въ которой они проповѣдывали, признавала свою церковную зависимость отъ Римскаго престола. Во время самаго путешествія въ Римъ, ссв. братья должны были еще въ Венеціи выдержать жестокій споръ съ латинскимъ духовенствомъ за правоту своего дѣла. Прибывъ въ Римъ, они не застали уже въ живыхъ папы Николая; а преемникъ его, Адріанъ II, не видѣлъ для себя никакой пользы въ томъ, чтобы притѣснять славянскихъ учителей, которые къ тому же явились въ Римъ съ священнымъ даромъ, съ мощами св. Климента Римскаго. Поэтому онъ принялъ ихъ очень радушно и не только не запретилъ славянскаго богослуженія и перевода священныхъ книгъ, но даже предалъ анаѳемѣ ихъ упорныхъ противниковъ, назвавъ ихъ «Пилатниками» и «треязычниками». Между тѣмъ, св. Кириллъ, изнуренный уже прежними многочисленными трудами, заболѣлъ въ Римѣ еще сильнѣе. Предвидя близость своей кончины, онъ принялъ схиму и со смертнаго ложа своего убѣждалъ Меѳодія не оставлять дѣла, начатаго у славянъ. Затѣмъ, помолившись Господу объ уничтоженіи «тріязычной ереси» и ο процвѣтаніи истинной церкви, онъ скончался 14 февраля 869 года.

Исполняя завѣщаніе брата, Меѳодій снова отправился на мѣсто прежнихъ трудовъ своихъ и скоро былъ посвященъ папою въ архіепископа Паннонскаго. Теперь-то злоба нѣмецкихъ епископовъ на Меѳодія достигла своего крайняго предѣла; они стали преслѣдовать его съ изумительною настойчивостію и ожесточеніемъ. Возбудивъ противъ него германскаго императора и моравскаго князя Святополка, они успѣли заточитъ его въ Швабію, гдѣ тиранили его съ такою жестокостію, что самъ папа называлъ впослѣдствіи ихъ жестокость «превышающею свирѣпость дикихъ звѣрей». Тщетно св. страдалецъ просилъ своихъ мучителей отпустить его въ Римъ для суда у папы: его не пустили, и онъ долженъ былъ томиться въ заточеніи цѣлыхъ два года съ половиною, пока наконецъ папа Іоаннъ VIII не узналъ ο такомъ своеволіи нѣмецкихъ епископовъ и, подъ угрозою отлученія, не заставилъ ихъ освободить невиннаго страдальца. А къ тому времени, наконецъ, и сами Моравскіе славяне ясно сознали всю несправедливость тѣхъ усилій, съ какими нѣмецкіе епископы старались удержать ихъ подъ своею властію. Они прогнали отъ себя этихъ епископовъ и просили папу прислать къ нимъ Меѳодія. Просьба ихъ была исполнена: Меѳодій сдѣлался архіепискомъ Моравскимъ, — и «отъ того дня, — по словамъ жизнеописателя, — вельми накатъ рости Божіе ученіе... и Моравска область пространити начатъ» (Паннон. житіе Меѳодія). Но ненависть и своекорыстіе нѣмецкихъ епископовъ не могли оставить св. Меѳодія въ этихъ мирныхъ трудахъ его на пользу вѣры и государства Славянъ. Они донесли папѣ, что Меѳодій отступилъ отъ истинной вѣры, что онъ неправильно учитъ ο Святой Троицѣ, и что самое славянское богослуженіе онъ совершаетъ потому, что не желаетъ признавать зависимости отъ Римскаго престола. Повѣривъ этой клеветѣ, папа запретилъ Меѳодію совершенно славянское богослуженіе и самого его потребовалъ въ Римъ, чтобы испытать вѣру его. Снова долженъ былъ маститый старецъ отправиться въ Римъ, чтобы защищать тамъ свое святое дѣло. Доказавъ свое правовѣріе и получивъ отъ папы разрѣшеніе совершать богослуженіе на славянскомъ языкѣ, онъ возвратился въ Моравію. — Но изобрѣтательность нѣмцевъ еще не истощилась. Они распространили въ народѣ молву, будто греческій императоръ и патріархъ сильно гнѣваются на св. Меѳодія за его сближеніе съ папою. Когда же и эта ложь ихъ изобличилась, они вторично обратились къ князю Святополку и вторично успѣли вооружить его противъ Меѳодія.

Такъ до самой кончины своей (6 Апрѣля 885 года) св. Меѳодій долженъ былъ терпѣть гоненія и скорби за свои апостольскіе труды; и поистинѣ только его неослабная энергія и сильная воля, подкрѣпляемыя Божественною помощію, могли при такихъ обстоятельствахъ довершить дѣло перевода Священнаго Писанія на славянскій языкъ и отстоять славянское богослуженіе противъ всѣхъ ухищреній со стороны враговъ его.

Таковъ образъ великихъ первонаставниковъ славянскихъ, ссв. Кирилла и Меѳодія. О, если бы этотъ величественный образъ навсегда запечатлѣлся въ сердцахъ нашихъ, и всѣ черты его сдѣлались для насъ какъ можно дороже и привлекательнѣе! Тогда несомнѣнно для насъ облегчилось бы и выполненіе указанной заповѣди ап. Павла въ ея высшемъ третьемъ моментѣ, въ которомъ она представляется наиболѣе трудною, — трудною, но не непосильною.

Конечно, не во всѣхъ подвигахъ мы можемъ подражать ссв. Кириллу и Меѳодію. Не всѣ мы, напримѣръ, способны принять на себя обѣтъ монашеской строго-подвижнической жизни; не всѣ мы въ силахъ подъять на себя и трудъ евангельскаго благовѣстія невѣрующимъ язычникамъ. Но, вѣдь, апостольская заповѣдь ο подражаніи наставникамъ вовсе и не требуетъ отъ насъ возвышенія до совершеннаго равенства съ самыми первообразами, каковое возвышеніе дѣйствительно было бы для насъ непосильно. Поэтому, какъ бы ни былъ поразительно-высокъ образъ славянскихъ просвѣтителей, однако въ немъ не трудно отмѣтить такія черты и стороны, въ которыхъ мы всѣ должны и несомнѣнно можемъ подражать имъ.

И прежде всего, какъ питомцы высшей духовной школы, мы ищемъ теперь для самихъ себя возможно-большаго общенаучнаго образованія и развитія; а въ то же время каждый изъ насъ имѣетъ въ виду сдѣлаться впослѣдствіи руководителемъ такого же развитія и для другихъ своихъ ближнихъ. И вотъ здѣсь-то, — какъ въ настоящемъ стремленіи въ собственному развитію, такъ и въ предстоящей дѣятельности на просвѣщеніе и развитіе ближнихъ, — мы всѣ должны слѣдовать св. философу — Кириллу, который сущность и цѣль всякой науки поставлялъ въ «приближеніи разумомъ къ Богу и уподобленіи Ему добродѣтельною жизнію» [2]. Такой взглядъ на науку приличествуетъ и каждому вѣрующему человѣку, и только при такомъ именно взглядѣ на нее мы получимъ отъ нея истинное и всестороннее удовлетвореніе высшимъ потребностямъ своего духа, — насколько, разумѣется, оно возможно для насъ въ предѣлахъ этого міра; равнымъ образомъ, при такомъ только взглядѣ мы доставимъ возможность и другимъ получить отъ научнаго развитія желаемое удовлетвореніе.

Но, кромѣ обще-научнаго образованія, мы стремимся теперь — и даже по-преимуществу — къ образованію специфически-христіанскому; да и самая просвѣтительная дѣятельность наша будетъ имѣть характеръ не столько обще-образовательный, сколько именно христиански-образовательный. — Несомнѣнно, что и вѣ этомъ отношеніи равноапостольные наставники точно также должны служить для насъ достоподражаемыми образцами, и притомъ такими, подражать которымъ мы имѣемъ полную возможность. И вопервыхъ, въ основу собственнаго своего христіанскаго образованія они полагали, какъ мы это видѣли, непосредственное тщательное изученіе слова Божія и святооческихъ твореній; отсюда они почерпали святыя истины православной вѣры и къ источникамъ чуждымъ для этого не обращались. Спрашивается: что препятствуетъ и намъ слѣдовать ихъ примѣру? Α между тѣмъ, къ крайнему прискорбію, мы должны сознаться, что оченъ нерѣдко, желая уяснить для себя истинно-христіанское ученіе по тѣмъ или другимъ вопросамъ вѣры, мы обращаемся уже не къ слову Божію и не къ писаніямъ богомудрыхъ церковныхъ учителей, а къ сочиненіямъ инославныхъ богослововъ, преимущественно — римско-католическихъ и протестантскихъ, въ надеждѣ путемъ сравненія и сглаживанія ихъ противоположностей опредѣлить ученіе истинное, православное. Конечно, этотъ путь представляется болѣе легкимъ и доступнымъ, чѣмъ путь самостоятельнаго изученія Православія по его первоисточникамъ; онъ не требуетъ такого умственнаго напряженія, какое потребно для правильнаго уразумѣнія большей части библейскихъ догматическихъ положеній и глубокомысленныхъ святоотеческихъ произведеній. Но за-то онъ и болѣе скользокъ, и далеко не всегда приводитъ къ желанной цѣли; потому-то не на него указывали своимъ ученикамъ и славянскіе первоучители.

Наконецъ, что касается христіански-образовательной дѣятельности въ отношеніи къ другимъ, то и здѣсь ссв. Кириллъ и Меѳодій даютъ намъ прекрасный урокъ своимъ собственнымъ примѣромъ. Вся просвѣтительная жизнь ихъ, всѣ труды и подвиги, подъятые ими для наученія Славянъ истинному христіанству, запечатлѣны подлинно-апостольскою ревностію по вѣрѣ своихъ ближнихъ, и именно — по вѣрѣ разумно-сознательной и свободной. Эта именно святая ревность побудила ихъ предпринять многотрудное дѣло перевода на славянскій языкъ Священнаго Писанія и церковнаго богослуженія. Больно было славянскимъ апостоламъ видѣть такихъ христіанъ, которые, благодаря стремленію католическаго духовенства держать ихъ умы въ рабской покорности своему авторитету, оставались въ полнѣйшемъ невѣдѣніи относительно божественнаго ученія; болѣло любящее сердце ихъ при видѣ этихъ несчастныхъ, къ которымъ, не смотря на ихъ христіанское имя, вполнѣ были приложимы слова Спасителя: вы кланяетеся, Его же не вѣсте (Іоан. 4, 22). И вотъ великіе просвѣтители славянскаго народа употребили, съ своей стороны, всѣ усилія къ тому, чтобы дать ему возможность уразумѣть божественную истину, дѣлающую человѣка духовно-свободнымъ (Іоан. 8, 32), уразумѣть ее изъ ея чистыхъ первоисточниковъ, — Священнаго Писанія и церковнаго богослуженія. И они оба не пощадили ни силъ своихъ, ни спокойствія для этого въ высшей степени гуманнаго подвига, не убоялись вступить изъ за него въ борьбу съ своекорыстіемъ и невѣжествомъ нѣмецкаго духовенства, не устрашились самыхъ пытокъ жестокаго заточенія. Не налагаетъ ли все это на насъ прямой и священной обязанности — всѣми силами своими способствовать тому, чтобы вѣра нашихъ ближнихъ, особенно тѣхъ, для которыхъ намъ придется быть руководителями и наставниками, была отнюдь не слѣпою, а непремѣнно разумно-сознательною, чтобы они достаточно понимали божественныя истины, возвѣщенныя въ Священномъ Писаніи и наглядно выраженныя въ церковномъ богослуженіи, — словомъ, чтобы всѣ они всегда были способны дать отчетъ ο своемъ упованіи (1 Петр. 3, 15)?

Будемъ же просить и молить нашихъ наставниковъ ссв. Кирилла и Меѳодія, чтобы они возбудили въ насъ пламенную ревность къ подражанію ихъ вѣрѣ и дали намъ силы трудиться, по примѣру ихъ, на созиданіе собственнаго спасительнаго просвѣщенія и просвѣщенія нашихъ ближнихъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Произнесено въ Академической церкви, 6 апрѣля 1885 года.
[2] «Жизнь и подвиги ссв. Кирилла и Меѳодія». Изд. С.-Пет. Славян. Благотвор. Общ., стр. 9. (1885 г.).

Печатается по изданiю: Слово въ день тысячелѣтія блаженной кончины св. Меѳодія, Архіепископа Моравскаго, просвѣтителя Славянъ. // Журналъ «Прибавленiя къ изданію твореній Святыхъ Отцевъ, въ русскомъ переводѣ» за 1885 годъ. — М.: Типографiя М. Г. Волчанинова, 1885. — Часть XXXVI. — С. 147-159.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0