Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 24 апрѣля 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИСТОРIЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

Святитель Ефремъ, Митрополитъ Казанскій,
помазавшій на царство Михаила Ѳеодоровича Романова.

Много тяжкихъ испытаній выпало на долю русскаго народа, пока не сложилось изъ него единое и сильное государство. Вначалѣ, окруженный со всѣхъ сторонъ враждебными племенами, онъ напрягалъ всѣ силы, отстаивая свою независимость. Потомъ испыталъ раздоры и усобицы удѣльныхъ князей, раздѣлившихъ между собою всю Русскую землю. Наконецъ обрушились на него безчисленныя орды выходцевъ изъ глубины Азіи — монголовъ.

Объединенный и сплоченный православною вѣрой, сильный преданностію къ княжеской и потомъ царской власти, онъ вышелъ побѣдителемъ изъ всѣхъ испытаній, и не страшны ему стали внѣшніе враги.

Но вотъ надвинулось на Русь мрачное и страшное время междуцарствія. Въ памяти народной оно не даромъ осталось подъ названіемъ лихолѣтія.

Бездѣтнымъ умеръ царь Ѳеодоръ Іоанновичъ. Еще при жизни его погибъ въ Угличѣ его младшій братъ, сынъ царя Ивана Васильевича Грознаго, царевичъ Дмитрій. Съ ними пресѣкся на Руси родъ царей изъ дома Рюрика.

На престолъ Московскій вступилъ Борисъ Годуновъ. Онъ не былъ родовитымъ бояриномъ и велъ свое происхожденіе отъ татарскаго мурзы, выходца изъ орды. Бояринъ со вчерашняго дня, онъ меньше многихъ московскихъ бояръ имѣлъ права наслѣдовать тронъ законныхъ царей. Только благодаря своему уму, необыкновенной хитрости и умѣнію пользоваться обстоятельствами, онъ по избранію достигъ царской власти.

Несчастливо было его царствованіе. Голодъ и моровая язва опустошали Московское Государство. Народъ, считая Бориса виновникомъ мученической кончины царевича Дмитрія, говорилъ, что это Богъ посылаетъ испытаніе Русской землѣ въ наказаніе за тяжкій грѣхъ царя.

Въ концѣ царствованія Бориса за рубежомъ Россіи, въ Польшѣ, появился человѣкъ, назвавшійся именемъ царевича Дмитрія, будто бы спасеннаго отъ подосланныхъ Борисомъ убійцъ. Человѣкъ этотъ, извѣстный въ исторіи подъ именемъ Лжедмитрія, вступилъ въ русскіе предѣлы во главѣ шайки изъ польскихъ и русскихъ людей. Большинство изъ нихъ не вѣрили въ его царское происхожденіе и въ права на московскій престолъ. Они шли за нимъ въ надеждѣ половить рыбы въ мутной водѣ, поживиться и пограбить во время предстоящихъ смутъ и междоусобій.

Однако по мѣрѣ того, какъ Лжедмитрій съ своею шайкой двинулся отъ русской границы къ Москвѣ, города одинъ за другимъ сдавались ему почти безъ сопротивленія, признавая въ немъ законнаго царя. Сила его росла на пути, потому что къ нему приставали казаки и разные бездомные люди, которыхъ тогда много было на Руси. Когда же воевода, посланный противъ самозванца перешелъ на его сторону, дорога для него на Москву была открыта.

Борисъ внезапно умеръ, не успѣвъ собрать новыя силы противъ самозванца. А тотъ вступилъ въ Москву и занялъ престолъ московскихъ царей.

Вскорѣ бояре составили заговоръ противъ Лжедмитрія, обвиняя его въ намѣреніи уничтожить на Руси православіе и обратить русскихъ въ латинскую вѣру. Лжедмитрій былъ убитъ. Бояре избрали на царство изъ своей среды Василія Шуйскаго, бывшаго во главѣ заговора противъ Лжедмитрія.

Все короткое царствованіе Шуйскаго прошло въ смутахъ и волненіяхъ по всему пространству тогдашней Россіи. Въ разныхъ концахъ ея появлялись самозванцы, присвоивавшіе себѣ имя царевича Дмитрія. Города и цѣлыя области присягали имъ на вѣрность и вели между собою и съ Москвой кровопролитныя братоубійственныя войны.

Тѣ же бояре, которые возвели Шуйскаго на престолъ, принудили его и сложить съ себя царское достоинство.

Тогда настало «междуцарствіе». Не стало сильной, единой власти въ Русской землѣ, и она оказалась на краю погибели. Лѣтописцы назвали то время «лихолѣтіемъ». Изъ конца въ конецъ по Руси бродили шайки казаковъ, татаръ, поляковъ и тѣхъ русскихъ людей, которые въ это смутное время утратили всякое нравственное чувство, забыли Бога и свои обязанности по отношенію къ родинѣ. Пути ихъ обозначались огнемъ и мечомъ. Они жгли села и деревни, предавались необузданному разгулу, безпощадно убивали лишенныхъ защиты жителей. Цѣлыя области пришли въ запустѣніе и почти обезлюдѣли.

Но еще печальнѣе общаго разгрома и разоренія, еще опаснѣе для самаго существованія Россіи, какъ самостоятельнаго государства, было религіозно-нравственное и политическое развращеніе русскихъ людей того времени. Все, чѣмъ сильна была Русская земля, что представлялось завѣтной святыней для русскихъ людей и объединяло ихъ: православная вѣра, уваженіе и преданность къ законной власти, національное чувство — все это гибло въ общей неурядицѣ и предвѣщало близкую гибель всему государству.

Сосѣдніе съ Россіей государства, завидовавшія ея расширенію и усиленію, не приминули воспользоваться ея ослабленіемъ. Старинные русскіе города и области перешли подъ власть поляковъ или шведовъ. Южныя окрайны занимались и разорялись татарами.

И не было, казалось, во всей Русской землѣ такой силы, которая могла противостоять распаду государства, его конечной гибели отъ многочисленныхъ внутреннихъ и внѣшнихъ враговъ.

Но такая сила существовала. Это была духовная мощь русскаго народа. Для своего проявленія, для спасенія гибнувшихъ вѣры, народности и государственности она нуждалась только въ людяхъ, сильныхъ духомъ, могущихъ собрать и объединить вокругъ народныхъ вождей всѣхъ, готовыхъ и способныхъ къ борьбѣ за вѣру, родину и государственность.

Спасеніе нашлось въ нѣдрахъ православной Церкви. Изъ среды высшей церковной іерархіи вышли людя великой нравственной силы. Исключительно благодаря имъ, разрозненныя, пришедшія въ отчаяніе группы русскаго народа исполнились воодушевленія и собрались вокругъ своихъ вождей для спасенія отечества.

Во главѣ іерарховъ, воодушевившихъ пламенными, исполненными вѣры и надежды призывали русскій народъ къ борьбѣ за вѣру и національную свободу, слѣдуетъ поставить всероссійскаго патріарха Гермогена и Казанскаго митрополита Ефрема.

Въ то смутное, страшное время принять на себя высокое званіе Патріарха Всероссійскаго для человѣка, горѣвшаго пламенною вѣрою въ истины православія, преданностію и любовію къ родинѣ, было равносильно готовности умереть за нихъ. Но Гермогенъ, хотя и обремененный годами, не убоялся борьбы съ врагами вѣры и родины.

Онъ занялъ патріаршій престолъ въ 1606 году. Въ Москву онъ пріѣхалъ изъ Казани, гдѣ до этого времени былъ митрополитомъ и гдѣ достойнымъ преемникомъ себѣ оставилъ митрополита Ефрема.

По Завѣту Христа Патріархъ Гермогенъ положилъ душу свою за други своя. Цѣною спокойствія послѣднихъ лѣтъ своей жизни, даже цѣною самой жизни онъ сталъ однимъ изъ первыхъ спасителей Россіи.

Поляки заняли Москву, присягнувшую на подданство сыну польскаго короля, королевичу Владиславу. Они выжгли городъ, перебили множества народа, а сами заперлись въ кремлѣ. Подъ угрозой смерти они требовали отъ Гермогена, чтобы онъ, пользуясь своею духовною властью и вліяніемъ на русскій народъ, остановилъ и вернулъ по своимъ городамъ ополченія, идущія въ Москву для освобожденія отъ враговъ. Для того, чтобы сильнѣе подѣйствовать на святителя, поляки посадили его въ сырую темницу при Чудовомъ монастырѣ и стали морить его голодомъ. Но онъ, стоя лицомъ къ лицу, съ мученическою смертью, находилъ возможность изъ своего заключенія разсылать черезъ вѣрныхъ ему людей посланія по разнымъ городамъ. Въ нихъ онъ призывалъ всѣхъ русскихъ людей объединиться и единодушно взять на себя великій подвигъ спасенія родины. Всѣхъ онъ благословлялъ на этотъ подвигъ и заповѣдалъ Нижегородскому ополченію взять съ собою въ походъ для освобожденія Москвы отъ поляковъ копію съ чудотворной иконы Казанской Божіей Матери.

Гермогенъ умеръ въ темницѣ, будучи, по словамъ лѣтописи, уморенъ поляками голодомъ. Москва тогда была еще во власти враговъ. Но все же, взятый имъ на себя великій подвигъ, онъ довелъ до конца. Въ скоромъ времени послѣ его кончины, въ октябрѣ 1612 г. ополченія, собранныя главнымъ образомъ по его призывамъ, очистили Москву отъ поляковъ.

Другой видный дѣятель на поприщѣ не только спасенія Россіи, но и обновленія ея былъ, какъ мы сказали митрополитъ Казанскій Ефремъ.

Онъ родился 30 августа 1550 года въ старинной и знатной семьѣ бояръ Хвостовыхъ въ ихъ Нижегородской вотчинѣ. Для своего времени онъ получивъ очень хорошее образованіе и былъ воспитанъ въ духѣ истиннаго православія и преданности къ исконнымъ началамъ русскаго государства.

Придя въ совершенный возрастъ, Даніилъ, какъ звали будущаго митрополита до поступленія въ иноческій санъ, былъ отправленъ своимъ отцомъ въ Москву, ко двору царя Ѳеодора Іоанновича. Умный, образованный, хорошо знакомый съ ратнымъ дѣломъ, онъ скоро занялъ при дворѣ московскаго государя одно изъ первыхъ мѣстъ.

Ѳеодоръ былъ добрый и благочестивый государь. Но это былъ скорѣе инокъ на тронѣ, чѣмъ правитель государства. Почти все свое время онъ проводилъ въ бесѣдахъ съ духовными лицами о разныхъ религіозныхъ вопросахъ и въ молитвѣ. Посѣщалъ всѣ церковныя службы и любилъ звонить на колокольнѣ. Дѣло государственнаго управленія тяготило его, было ему не по душѣ. Всѣмъ государствомъ правилъ его именемъ бояринъ Борисъ Ѳеодоровичъ Годуновъ, о которомъ было сказано выше. Онъ еще при жизни бездѣтнаго царя Ѳеодора расчищалъ и подготовлялъ себѣ путь къ престолу. Съ этою цѣлью онъ старался заручиться расположеніемъ и помощію высшаго духовенства. Для того, чтобы увеличить его значеніе въ государствѣ, онъ убѣдилъ царя Ѳеодора въ необходимости учрежденія въ Россіи патріаршества и добиться согласія на это вселенскихъ патріарховъ.

Умный и проницательный бояринъ Даніилъ Хвостовъ разгадалъ честолюбивые планы хитраго царедворца Годунова. Въ то же время онъ отлично сознавалъ, что бояре Романовы и по достоинствамъ, и по близости ихъ рода къ дому Рюрика больше Годунова имѣютъ правъ на Московскій престолъ. Подъ вліяніемъ этого сознанія онъ сталъ гдѣ только возможно противодѣйствовать Годунову въ достиженіи имъ намѣченной цѣли.

Но борьба была не равная. Годуновъ всецѣло владѣлъ волею царя Ѳеодора и въ сущности при его жизни былъ неограниченнымъ главою государства. И къ его власти всѣ такъ привыкли такъ освоились съ ней, что Даніилу Хвостову невозможно было составитъ партію, сколько нибудь вліятельную для того, чтобы противостоять честолюбивымъ замысламъ Годунова.

Можно предположить, что эта неудача въ борьбѣ съ Годуновымъ повліяла на рѣшимость Даніила принять иноческій санъ. Можетъ быть даже это произошло и не безъ участія Годунова, въ интересахъ котараго было удалить отъ двора и изъ Москвы опаснаго противника его замысламъ. Достовѣрно извѣстно только то, что въ этомъ дѣлѣ Даніилъ пользовался совѣтами тогдашняго митрополита Казанскаго Гермогена, бывшаго съ нимъ въ дружескихъ отношеніяхъ. Какъ бы то не было, Даніилъ принялъ иноческій санъ [съ именемъ Давида] и въ 1596 году по повелѣнію царя Ѳеодора былъ назначенъ Игуменомъ Макарьевскаго Унженскаго монастыря. Здѣсь онъ съ усердіемъ принялся за строительство обители и за постройку храма на могилѣ преподобнаго Макарія.

Къ этому времени относится слѣдующій эпизодъ изъ жизни Михаила Ѳеодоровича, ставшаго потомъ первымъ царемъ изъ дома Романовыхъ.

Ему было шесть лѣтъ, когда тетка его княгиня черкасская, пріѣхала съ нимъ и его сестрой въ Макарьевскій на Унжѣ монастырь, Игуменъ Давидъ, не довѣрявшій Годунову и увѣренный, что онъ не остановится предъ преступленіемъ, лишь бы только удалить съ своего пути къ московскому престолу возможныхъ кандидатовъ на этотъ престолъ, сталъ уговаривать княгиню оставить Михаила въ монастырѣ на его попеченіи. Это, по его словамъ, было лучшимъ средствомъ избавить мальчика отъ возможныхъ покушеній на него со стороны Годунова. Княгиня согласилась, Михаилъ остался въ монастырѣ подъ личнымъ наблюденіемь игумена Давида. При этомъ, для большей безопасности мальчика, былъ распущенъ слухъ что онъ умеръ въ Бѣлоозерѣ.

Михаилъ оставался въ Макарьевскомъ монастырѣ скрытымъ отъ всѣхъ впродолженіе трехъ лѣтъ. Только когда умеръ царь Борисъ Годуновъ, мать Михаила взяла его къ себѣ и немного времени спустя поселилась вмѣстѣ съ нимъ въ Ипатьевскомъ монастырѣ.

По смерти царя Ѳеодора Іоанновича, Даніилъ ѣздилъ въ Казань и здѣсь еще ближе сошелся съ митрополитомъ Гермогеномъ. Ихъ сближали одинаковые взгляды на положеніе дѣлъ въ государствѣ, однѣ и тѣ же симпатіи и антипатіи, одна и та же любовь къ родинѣ и готовность всѣмъ пожертвовать для ея блага.

Живя въ обители, Давидъ черезъ монаховъ, ѣздившихъ по сбору и всюду имѣвшихъ доступъ, поддерживалъ постоянныя сношенія съ Москвой и съ боярами, одинаково съ нимъ мыслившими. Поэтому онъ имѣлъ точныя и подробныя свѣдѣнія о положеніи дѣлъ въ Москвѣ и о настроеніи умовъ въ ней.

Игуменъ Давидъ хорошо понималъ, что для успѣха въ борьбѣ съ политическими противниками нужны союзники и ратная сила. И вотъ онъ всюду входитъ въ сношенія съ лицами, на помощь которыхъ можно бы было разсчитывать въ борьбѣ за благо родины, какъ онъ его понималъ; привлекаетъ на свою сторону донскихъ и астраханскихъ казаковъ. Будучи, какъ сказано выше, хорошо знакомъ съ ратнымъ дѣломъ, онъ отбираетъ изъ окрестныхъ житей наиболѣе способныхъ и обучаетъ ихъ воинскому строю. Князь Пожарскій, будущій вождь русскихъ народныхъ ополченій, заинтересованный дѣятельностію игумена въ этомъ направленіи, нерѣдко заглядывалъ къ нему на Унжу. Уже одно это можетъ свидѣтельствовать о томъ, какихъ результатовъ достигъ Давидъ въ сформированіи воинской силы. А когда настало время борьбы съ поляками, и съ Унжи пришли, никому раньше неизвѣстные, отряды воиновъ, отлично вооруженныхъ и обученныхъ, то поляки отступали передъ ними, не выдерживая ихъ натиска.

Въ августѣ 1606 года Казанскій митрополитъ Гермогенъ былъ возведенъ въ санъ Патріарха Всероссійскаго. На его мѣсто въ Казани по его указанію былъ назначенъ игуменъ Давидъ, возведенный въ санъ митрополита съ именемъ Ефрема.

На первыхъ же порахъ своей архипастырской дѣятельности митрополитъ Ефремъ показалъ себя дальновиднымъ политикомъ и патріотомъ. Жители города Свіяжска измѣнили избранному царю Василію Шуйскому и присягнули Лжедимитрію. Тогда митрополитъ наложилъ на нихъ церковное запрещеніе. Справедливый гнѣвъ святителя и его запрещеніе такъ подѣйствовали на забывшихъ свой долгъ свіяжанъ, что они со слезами раскаянія поклялись быть вѣрными законно избранному царю.

Въ царствованіе Василія Шуйскаго, Патріархъ Гермогенъ и митрополитъ Ефремъ не возставали противъ него, признавая его за Государя, законно избраннаго. Когда же послѣ низложенія Шуйскаго настало на Руси смутное время междуцарствія и самозванщины, дѣятельность обоихъ іерарховъ на благо Россіи проявилась въ полной мѣрѣ. Митрополитъ Ефремъ открыто возсталъ противъ призванія на царство польскаго королевича и употреблялъ все вліяніе для подготовленія избранія Михаила Ѳеодоровича Романова. При этомъ онъ дѣйствовалъ вмѣстѣ съ лучшими русскими людьми того времени, не хотѣвшими видѣть у власти надъ Русской Землей ни боярской думы съ ея борьбою честолюбій, ни иноземнаго королевича, которому чужды духъ и благо русскаго народа. Въ избраніи Царя изъ исконнаго русскаго боярскаго рода, ближайшаго къ угаснувшей династіи, они видѣли лучшій и наиболѣе естественный выходъ изъ создавшагося невыносимаго положенія.

Въ тяжелое время пришлось митрополиту Ефрему вмѣстѣ съ дьяками Шульгинымъ и Личневымъ [заниматься] управленіемъ «дѣлами царства Казанскаго». Если принять во вниманіе, что «царство» это въ то время было окрайной Русской земли (Сибирь, незадолго передъ этимъ завоеванная и почти вовсѣ не изслѣдованная, не могла итти въ счетъ), — что населеніе ея было разноплеменное и что среди татаръ, составлявшихъ большинство этого населенія, жива была память о самостоятельности, то станетъ очевиднымъ, какъ трудно было митрополиту Ефрему умиротворять этотъ неспокойный край, вовлекать его въ круговоротъ дѣятельности на пользу Русской Землѣ. При этомъ результаты трудовъ митрополита окажутся прямо поразительными.

Онъ созвалъ и сформировалъ ополченіе для освобожденія Москвы. Благословилъ его чудотворной иконой Казанской Божіей Матери и далъ въ походъ копію съ нея. Благодаря его неусыпнымъ трудамъ, въ пестромъ по племенному составу населенія Казанской области оказалось столько единодушнаго порыва на пользу русскаго дѣла, сколько его не было ни въ какой другой русской области. Унженское ополченіе состояло изъ 10,000 прекрасно вооруженныхъ и обученныхъ ратниковъ и изъ рѣчной флотиліи въ 5,000 человѣкъ. Это ополченіе на островѣ Мечикѣ на голову разбило большой польскій отрядъ, находившійся подъ командой извѣстнаго гетмана Лисовскаго. Вскорѣ оно соединилось съ другимъ, пришедшимъ изъ Новгородской вотчины Хвостовыхъ. Волга до самой Астрахани была очищена отъ враговъ, и дорога Нижегородскому ополченію къ Москвѣ [стала] снова свободной.

Всѣ, кому дорого было успокоеніе и благо Русской земли, замѣтили и достойно оцѣнили благотворную дѣятельность митрополита Ефрема.

Умеръ мученическою смертью патріархъ Гермогенъ. Не стало на Руси ни царя, ни духовнаго лица высшаго сана. Не существовало и боярской думы, которая могла бы хотя временно до избранія царя, править государствомъ. Тогда знаменитый вождь русскихъ народныхъ ополченій, князь Пожарскій, отъ лица всего государства просилъ митрополита Ефрема назначить сторожевскаго игумена Исаію на подмосковную Крутицкую митрополію для управленія дѣлами патріархата. Въ грамотѣ къ митрополиту князь писалъ:

«Вседержитель Богъ нашъ угасилъ два великія свѣтила въ мірѣ: отнялъ у насъ главу Московскаго косударства, Государя и Царя и Великаго Князя всея Россіи; пастыря и учителя словесныхъ овецъ стада его, Святѣйшаго Патріарха Московскаго всея Россіи. И нынѣ великій господинъ, не мала скорбь намъ надлежитъ, что подъ Москвой вся земля въ собраніи, а пастыря и учителя у насъ нѣтъ».

Скоро и самъ митрополитъ Ефремъ былъ вызванъ въ Москву. Здѣсь со званіемъ мѣстоблюстителя патріаршаго престола онъ сталъ во главѣ русской іерархіи.

Когда онъ пріѣхалъ въ Москву, она была уже освобождена отъ поляковъ. Сюда собрались представители изо всѣхъ городовъ и отъ всѣхъ сословій для дѣла величайшей государственной важности — избранія Царя. Митрополитъ Ефремъ, такъ много и плодотворно потрудившійся для подготовленія къ этому дѣлу, не могъ, само собою разумѣется, уклониться отъ него или быть обойденнымъ. И мы видимъ, что онъ принялъ живое и дѣятельное участіе въ избраніи на царство Михаила Ѳеодоровича, завершивши тѣмъ великое дѣло своего служенія родинѣ. Можно сказать, что это его участіе въ выборахъ имѣло рѣшающее значеніе въ ихъ благопріятномъ исходѣ. Своимъ вліяніемъ и обояніемъ безупречной въ нравственномъ отношеніи личности онъ поддержалъ народныхъ представителей, избравшихъ на царство родоначальника нынѣ царствующей фамиліи. Онъ убѣдилъ инокиню Марѳу, мать Михаила Ѳеодоровича, отпустить сына на царство. Онъ составилъ призывную грамоту о его избраніи и первый подписалъ ее 21 февраля 1613 года Онъ же 2 мая встрѣчалъ его въ Москвѣ, а 11 Іюля помазалъ на царство.

По мѣрѣ силъ и разумѣнія, способствуя избранію царя и исполнивъ такимъ образомъ долгъ передъ родиной, митрополитъ Ефремъ не остановился на этомъ, потому что не считалъ свой подвигъ завершеннымъ. Правда, безначалію насталъ конецъ, и законный государь сталъ править Русской землей. Но земля эта была еще далека отъ успокоенія. Въ разныхъ концахъ ея продолжали бродить противообщественные элементы, эти, такъ сказать, осадки отъ только что пережитой смуты безначалія. Митрополитъ Ефремъ не считалъ себя въ правѣ сложить руки и предаться отдыху прежде, чѣмъ жизнь русскаго народа придетъ въ норму. По его убѣжденію, кромѣ долга каждаго русскаго, любящаго родину, къ дальнѣйшей дѣятельности по успокоенію Руси его обязывало высокое положеніе. Такъ, узнавши, что жители Казани отказываются присягать вновь избранному юному государю, онъ сейчасъ же послѣ коронованія поспѣшилъ въ свою митрополію. По прибытіи въ Казань, онъ узналъ, что жители ея удерживаются отъ присяги Михаилу Ѳеодоровичу вліяніемъ дьяка Шульгина. Онъ увѣрялъ, что Царь «безъ вѣдома государства Казанскаго избранъ на царство». Хотя Шульгинъ еще до пріѣзда митрополита въ Казань былъ схваченъ, отвезенъ въ Москву и оттуда сосланъ въ Сибирь, тѣмъ не менѣе пріѣздъ святителя не только не былъ лишнимъ, но являлся прямою необходимостью. Достаточно было его заявленія, что избраніе Царя произошло при его участіи, чтобы казанцы тотчасъ присягнули Ѳеодору. Это до очевидности свидѣтельствуетъ о томъ, на сколько велико было обояніе его личности и его авторитѣтъ среди паствы. Въ немъ казанцы видѣли истиннаго выразителя своихъ интересовъ и его рѣшеніе вопроса о законности избранія Царя считали для себя обязательнымъ.

Напрягая всѣ силы непрерывной кипучей дѣятельности митрополитъ Ефремъ переутомился. Затѣмъ послѣдовала быстро увеличивавшаяся слабость, и 26-го декабря 1613 года святитель тихо и безболѣзненно отошелъ въ вѣчность. Тѣло его погребено въ пещерѣ Спасо-Преображенскаго монастыря въ Казани, на томъ мѣстѣ, гдѣ погребены свв. Гурій и Варсонофій [1]. Церковь причислила его къ лику святыхъ. Изображенія его сохранились на иконахъ, а въ одной изъ древнихъ казанскихъ церквей его иконописное изображеніе сохранилось на стѣнной живописи. Казанское Русское Собраніе соорудило икону святителя надъ его могилой. Здѣсь же его потомками, дворянами Хвостовыми, воздвигается новая часовня.

Имя святителя Ефрема и память о немъ благоговѣйно почитаются всѣми, кому дороги начала, на стражѣ которыхъ онъ стоялъ въ теченіи всей своей дѣятельности и плодотворной жизни.

Примѣчаніе:
[1] Мощи святителя Ефрема обрѣтены 13 (26) сентября 1995 года (прим. — А. К.).

Печатается по изданію: Ефремъ, Митрополитъ Казанскій, помазавшій на царство Михаила Ѳеодоровича Романова. — М.: Типографія А. А. Стрѣльцова, 1913. — С. 3-16.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0