Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - пятница, 15 декабря 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИСТОРІЯ РУССКОЙ ЦЕРКВИ

А. П. Голубцовъ († 1911 г.)
Авторъ древней повѣсти о Ѳеодоровской инонѣ Божіей Матери
[1].

Нѣтъ нужды распространяться о побужденіяхъ, которыми руководились мы, избравши предметомъ своего доклада древнѣйшую повѣсть о Ѳеодоровской иконѣ Божіей Матери. Почти всѣмъ, что доселѣ извѣстно намъ о чудесномъ явленіи важнѣйшей святыни родного города, и по начальной исторіи его главнаго соборнаго храма, мы обязаны этой самой повѣсти. Она же дала отчасти содержаніе и церковной службѣ на праздникъ пришествія чудотворнаго образа, двукратно въ году гражданами совершаемый. И вотъ причина, по которой рѣдкій изъ изслѣдователей мѣстной исторіи и археологіи не пользовался нашей повѣстью; но изъ многихъ занимавшихся лишь одинъ о. П. Ѳ. Островскій, сколько знаемъ, останавливался нарочито своимъ вниманіемъ на ней. Напечатавъ изъ Милютинскихъ четьихъ-миней въ своемъ «Историческомъ описаніи Костромского Успенскаго каѳедральнаго собора» первую половину интересующей насъ повѣсти, онъ помѣстилъ въ параллель съ нею изъ Спасозапруденскаго синодика и начало хорошо извѣстнаго, полагаю, нашимъ слушателямъ «Сказанія о чудотворной иконѣ Пречистыя Богородицы Ѳеодоровскія, како отъ Городца града принесена бысть на Кострому»... Принявъ повѣсть и сказаніе за одно и то же сочиненіе, лишь отъ времени получившее незначительную разность въ изложеніи, покойный труженикъ замѣтилъ о бывшихъ подъ его руками спискахъ повѣсти и сказанія, что они, внѣ всякаго сомнѣнія, не ранѣе первой трети XVII вѣка и «писаны не съ рукописей, какія были у людей книжныхъ до смутнаго времени въ нашемъ отечествѣ»...

Милютинскія четьи-минеи писаны въ 1646-1654 годахъ по книгамъ Троице-Сергіевой лавры священникомъ бокъ-о-бокъ и по сіе время находящейся съ нею Рождественской церкви Іоанномъ Милютинымъ и его тремя сыновьями. Составитель помѣщенной о. Іоанномъ въ августовской минеѣ повѣсти о Ѳеодоровской иконѣ Богоматери не оставляетъ своего читателя въ совершенномъ недоумѣніи на счетъ источниковъ и времени написанія своего произведенія. «...Что реку или что исповѣмъ о сей пречудней иконе», — спрашиваетъ онъ себя и самъ же отвѣчаетъ: «Но еже слышахъ отъ много добре вѣдущихъ и иже у себе имуще писаніе до разоренія литовскихъ и польскихъ людей, и азъ съ ними многажды бесѣдовахъ, и вопрошахъ ихъ, и сладце слышахъ отъ нихъ». — Кто этотъ составитель, столь тщательно допытывавшійся узнать истину о Ѳеодоровской иконѣ Богоматери, и кто были все многосвѣдущіе собесѣдники? Мы не располагаемъ прямыми данными для положительнаго отвѣта на поставленные вопросы, но думаемъ, что послѣдними едва ли не были книжные старцы Сергіевой обители начала 30-хъ годовъ XVII столѣтія, а составителемъ повѣсти — возможное дѣло — самъ священникъ Іоаннъ Милютинъ, въ минеяхъ котораго мы впервые встрѣчаемся съ нею. Въ обоснованіе своего мнѣнія мы прежде всего должны сказать вслѣдъ за другими, что о. Милютинъ не былъ только копіистомъ, простымъ переписчикомъ, подобно дѣтямъ его, которымъ «поспѣшенія ради» безспорно отчасти помогалъ своимъ «скорымъ писаніемъ». Его огромный трудъ соединенъ былъ съ усердными поисками и довольно разумной выборкой изъ лаврскихъ рукописей наиболѣе исправныхъ житій и достовѣрныхъ повѣстей. Въ Милютинскихъ минеяхъ «почти всегда можно найти статьи, весьма рѣдкія въ другихъ спискахъ; встрѣчаются даже указанія единственныя въ своемъ родѣ, не попадающіяся больше нигдѣ». По всему видно, что собиратель ихъ былъ человѣкъ широко начитанный и любознательный. Любовь къ книгѣ, вѣроятно, и привела молодого Ивана Милютина въ декабрѣ 1631 года въ Троицкую лавру съ ея «многобогатной божественныхъ писаній книгохранительницей». Родомъ нижегородецъ изъ Балахны, Милютинъ встрѣтился здѣсь съ своимъ землякомъ — бывшимъ соборнымъ протопопомъ тоже города Балахны старцемъ-книгохранителемъ Іоасафомъ Кирьяковымъ, который, зная Ивана, какъ юношу изъ зажиточной и, повидимому, духовной семьи, а можетъ быть, приходясь ему отчасти и сродни, не преминулъ свести его съ выдающимся книгописцемъ того времени въ обители Сергіевой — іеромонахомъ Германомъ Тулуповымъ, трудившимся тогда надъ изготовленіемъ тѣхъ самыхъ четьихъ-миней, съ которыхъ, полтора десятка лѣтъ спустя, такъ много пришлось списывать Милютину. Одинъ старецъ по знакомству открылъ доступъ къ книгамъ пытливому послушнику, а другой, какъ кажется, своимъ личнымъ примѣромъ развилъ въ душѣ его склонность къ занятіямъ агіографическимъ. Не даромъ же много позднѣе о. Іоаннъ не разъ заговаривалъ о своихъ наставникахъ и архим. Діонисіи, какъ «мужахъ добродѣтельныхъ и рачителяхъ божественныхъ писаній», въ сосѣдствѣ съ которыми онъ занимался своимъ нравственнымъ усовершенствованіемъ и умственнымъ образованіемъ.

Учась въ лаврской библіотекѣ «книжной мудрости», которую на закатѣ дней своихъ ставилъ выше «свѣтлости солнечной», о. Іоаннъ «много вопрошалъ», по его собственному признанію, «у высшихъ себе разумомъ и ученіемъ». И легко представить теперь, подлѣ чего вращались его разспросы. Одна духовная мудрость не могла, понятно, занять всего времени у собесѣдниковъ. И новоначальнаго инока и убѣленныхъ сѣдинами старцевъ тянуло въ часы досуга и длинныхъ бесѣдъ къ милой сердцу родинѣ. Балахонцы говорили о Балахнѣ, о находившемся по сосѣдству Городцѣ, о костромскихъ угодникахъ, монастыряхъ и достопамятностяхъ и, какъ люди книжные, уходили въ прошлое для нихъ священныхъ по воспоминаніямъ мѣстъ. А въ этомъ прошломъ, какъ отчасти и въ настоящемъ, стояла предъ ихъ мысленнымъ взоромъ одинаково дорогая и общая для обоихъ святыня, чудотворная икона Богоматери, почти за четыре вѣка предъ тѣмъ, съ разореніемъ Городца татарами, не восхотѣшная оставаться на мѣстѣ пустѣ и принявшая «во одержаніе градъ Кострому и съ предѣлы его». «Много и добре вѣдавшіе» старцы разсказывали послушнику о страшномъ Батыевомъ погромѣ и о злоключеніяхъ, пережитыхъ тогда отъ поганыхъ ихъ родными мѣстами. Бывшій Балахонскій протопопъ повѣдалъ, конечно, своему юному совопроснику и о необычайныхъ обстоятельствахъ, коими сопровождалось нѣкогда на Костромѣ явленіе иконы Богоматери; онъ же, можно догадываться, обладалъ, наряду съ другими, и письменнымъ, въ набѣги польско-литовскихъ людей затерявшимся, сказаніемъ объ этомъ выдающемся въ мѣстномъ краѣ событіи. Обстоятельства того времени, а больше всего начавшееся съ избраніемъ на царство Романова усиленно-благоговѣйное чествованіе Ѳеодоровской иконы Богоматери на Москвѣ, въ особенности на верху у самого государя, давали лишній поводъ нашимъ давнимъ землякамъ дѣлиться впечатлѣніями отъ воскресавшихъ непроизвольно въ ихъ памяти происшествій родной стороны. Эти бесѣды съ старцами, по прошествіи двадцати лѣтъ вспомнились о. Іоанну и дали ему отчасти матеріалъ для разсматриваемой теперь нами повѣсти.

Сравнивая послѣднюю съ произведеніями, вылившимися безспорно изъ-подъ пера о. Іоанна Милютина, съ его предисловіями, послѣсловіями и разнаго рода замѣтками, въ значительномъ числѣ разсѣянными по его обширному житійному собранію, легко подмѣтить поразительное порой сходство между ними въ литературныхъ пріемахъ, въ складѣ не вездѣ по строенію правильной, но всегда опредѣленной рѣчи, въ самомъ слововыраженіи. Задавшись мыслію собрать въ минеяхъ своихъ чтеніе душеполезное, Милютинъ, подобно славнымъ предшественникамъ своимъ, архіеп. Новгородскому Макарію и іером. Герману Тулупову, всячески старался не вносить въ нихъ писаній отреченныхъ, статей ложныхъ или еретическихъ, исправлять въ житіяхъ неисправное, опускать въ сказаніяхъ явно погрѣшительное, согласовать въ повѣстяхъ противорѣчивое. Передавая ходившія о той или другой статьѣ сомнѣнія, читать ее или нѣтъ, о. Іоаннъ нерѣдко пишетъ: «Вѣдомо буди и о семъ, яко во многихъ слышится распря: овіи глаголютъ сице, овіи же инако, и о семъ да престанетъ распря и вѣдома будетъ истина, и нынѣ азъ, попъ Иванище, обрѣтохъ въ сихъ книгахъ истину...», и далѣе обычно слѣдуетъ результатъ его изысканій, примиреніе разногласій. Такъ и авторъ повѣсти о Ѳеодоровской иконѣ Богоматери, упомянувъ въ началѣ, что ему многократно приходилось разспрашивать о ней, бесѣдовать съ людьми хорошо и много знающими, замѣчаетъ также: «...и овіи глаголаху тако, иніи инако, но мню, яко сему быти истиннѣ, о еже хощу повѣсти сея коснутися и написати». Одинаковость писательской манеры, текстуальныя совпаденія подобно только что приведенному, не представляются намъ случайными и въ связи со всѣмъ, доселѣ сказаннымъ ибъ о. Іоаннѣ Милютинѣ, скорѣе подтверждаютъ нашу догадку о принадлежности ему трактуемой повѣсти.

Кто бы впрочемъ ни былъ признанъ въ наукѣ составителемъ послѣдней, справедливость требуетъ сказать о немъ, что онъ былъ писатель разборчивый и во всякомъ разѣ болѣе осторожный въ передачѣ историческихъ фактовъ, чѣмъ его продолжатели, относительно позднѣйшіе «сказатели». Отстоя на нѣсколько столѣтій отъ повѣствуемыхъ событій, онъ ясно датируетъ Батыево нашествіе, но умалчиваетъ о времени мѣстныхъ происшествій, напримѣръ, явленія чудотворной иконы Ѳеодоровской, сооруженія для нея каменнаго храма великимъ княземъ Василіемъ Квашней; не называетъ послѣдняго Георгіевичемъ вмѣсто Ярославича и внукомъ благовѣрнаго князя Александра Невскаго, какъ то дѣлаетъ ошибочно его интерполяторъ — авторъ находящагося въ Спасозапруденскомъ синодикѣ «сказанія». Замѣчаемыя въ повѣсти недостаточно-ясныя мѣста, какъ то: о построеніи деревянныхъ церквей и понятная въ устахъ писателя XVII вѣка неточность въ наименованіи князя Василія Ярославича не только Костромскимъ, но и Галичскимъ, искупаются у него нѣкоторыми на мой взглядъ цѣнными и совершенно опредѣленными указаніями по части древнѣйшей топографіи и церковной археологіи города. Обращу ваше просвѣщенное вниманіе на одно изъ нихъ.

Сказавъ, что «чудотворная икона Богородицына принесена отъ Городца града на Кострому Ѳеодоромъ Стратилатомъ», авторъ повѣсти поясняетъ: «понеже въ тѣ времена бысть на Костромѣ соборная церковь во имя великомученика Ѳеодора Стратилата, чтó на площадкѣ». Въ приведенныхъ словахъ въ высшей степени примѣчательно и констатированіе участія въ чудесномъ явленіи иконы могущественнаго покровителя города и точное указаніе мѣстоположенія посвященнаго ему и, можетъ быть, древнѣйшаго въ городѣ храма. Въ нихъ идетъ рѣчь не о площадкѣ, на которой стоитъ всѣмъ извѣстная церковь Воскресенія, и не о площади предъ теперешними соборами или стараго кремля костромского; авторъ повѣсти разумѣетъ площадь, гдѣ въ теченіе почти шести столѣтій находился храмъ Ѳеодора Стратилата, который хорошо знаютъ и единственно только его одного изъ всѣхъ городскихъ церквей въ XIII-XIV вѣкахъ называютъ лѣтописи. Построенный, полагаютъ, въ честь своего ангела великимъ княземъ Ярославомъ Всеволодовичемъ по близости нынѣшней Богоотцевской церкви, гдѣ долгое время городская жизнь била ключемъ, и ради скученнаго населенія ставилось всего больше храмовъ Божіихъ, онъ служилъ на пространствѣ столѣтій религіознымъ средоточіемъ города, былъ въ немъ главною церковью. Какъ таковой, св. Ѳеодоръ былъ предметомъ самыхъ теплыхъ заботъ жителей и въ числѣ ихъ самихъ князей, мѣстомъ ихъ молитвъ и исключительныхъ церковно-гражданскихъ событій. Не безъ основанія онъ, а не другой-какой храмъ удостоился чести стать первымъ селеніемъ явленной на Запруднѣ иконы Богоматери. Великій князь Василій Ярославичъ послѣ того, какъ деревянная церковь Ѳеодора Стратилата дважды не въ долгихъ сгорѣла, задумалъ «воздвигнуть церковь каменную соборную» на новомъ мѣстѣ, «внутри града» — въ кремлѣ, «во имя Пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго Ея Успенія» съ придѣломъ, въ діаконикѣ ея, въ честь великомученика Ѳеодора Стратилата и перенести въ нее чудотворную икону Богоматери. Въ его средствахъ и силѣ было осуществить на дѣлѣ задуманное предпріятіе, устроить новый храмъ, оградить его рвами и земляною осыпью, создать изъ Костромского кремля образцовую по тому времени крѣпость, за стѣнамн которой въ XIV-XV столл. укрывались отъ враговъ и среди собственныхъ усобицъ сами собиратели Руси — московскіе князья, а въ XVI-XVII вв. лучшіе люди, знатные и богатые, имѣли на случай лихолѣтья свои осадные домá. Но не во власти Костромского, хотя бы и великаго князя, было перемѣстить разомъ центръ церковно-общественной жизни цѣлаго и немаленькаго города, заставить жителей и въ числѣ ихъ соборянъ внезапно и безпричинно покинуть предками насиженныя мѣста, забыть вѣковую святыню. Понадобилось пройти не одному столѣтію, чтобы часть жителей постепенно разраставшагося древнѣйшаго поселенія естественно отлила отъ устья Костромы въ направленіи княземъ съ боярами заложеннаго города; чтобы связанныя съ храмомъ св. Ѳеодора — этимъ старымъ палладіумомъ города священныя воспоминанія сами собой перешли въ новый каменный «Пречистыя Богородицы чудотворныя иконы Ѳеодоровскія соборъ». Будучи по началу филіальнымъ отдѣленіемъ возобновленной послѣ пожара церкви св. Ѳеодора, послѣдній долгое время былъ по существу своего рода выставочною церковью, не имѣлъ первостепеннаго церковно-богослужебнаго значенія въ городѣ. Даже во второй половинѣ XVI в. и въ самомъ началѣ XVII-го царскія жалованныя и разнаго рода святительскія грамоты по прежнему пишутся и посылаются въ Кострому на имя протопопа «Соборныя церкви Ѳеодора Стратилата». Словъ нѣтъ, съ конца XVI вѣка изрѣдка онъ уже называется въ нихъ и Пречистенскимъ или Богородицкимъ, но нужно было помимо благоговѣнія жителей предъ иконой Царицы Небесной, какое-либо стороннее и сильное воздѣйствіе, чтобы поставить Успенскій соборъ рядомъ съ Ѳеодоровскимъ и даже выше его. И такая могущественная поддержка была несомнѣнно оказана ему Москвой, точнѣе царемъ Михаиломъ Ѳеодоровичемъ, который «милости ради Пречистые Богородицы, чудотворной иконы Ѳеодоровскія», явленной его дому, началъ оказывать ему явное предпочтеніе и въ своихъ грамотахъ на Кострому писалъ уже протопопу «соборные церкви Пречистые Богородицы и Ѳеодора Стратилата». Царь Алексѣй Михайловичъ, отправляясь, разумѣется, отъ московскихъ порядковъ, именовалъ, Костромской Успенскій соборъ «большимъ» соборомъ. Онъ имѣлъ, конечно, при этомъ въ виду и его высокое, постепенно-выросшее религіозно-общественное значеніе и его главенствующую въ то время роль въ ряду другихъ соборовъ города. He нужно забывать, что костромскія церкви съ довольно многочисленнымъ духовенствомъ при нихъ, какъ и церкви всѣхъ остальныхъ болѣе или менѣе большихъ древне-русскихъ городовъ, въ богослужебно-административномъ отношеніи дѣлились на такъ называемые теперь въ Москвѣ, сороки, имѣвшіе каждый свой соборный храмъ. Документально мнѣ извѣстны въ Костромѣ соборы: Троицкій, Вознесенскій, а надъ ними сначала Ѳеодоровскій, а потомъ заступившій его Успенскій. Древняя соборная церковь св. Ѳеодора Стратилата на Мшанской улицѣ за Сулой, отъ времени обветшавшая и исподоволь утратившая свое былое значеніе, не покинутая только своимъ духовенствомъ, которое еще продолжало жить подлѣ нея и отсюда ходить служить въ Кремль, въ 30-хъ годахъ XVII стол. стояла уже безъ пѣнія, даже безъ иконъ и утвари, которыя по необходимости должна была уступить собору Успенскому, а потомъ, чрезъ какіе-нибудь три десятка лѣтъ, и совсѣмъ почти исчезла изъ народной памяти и со стогнъ города. И на долю церковнаго археолога выпала, не скажу, чтобы благодарная задача, при руководствѣ памятниковъ, въ родѣ повѣсти, нами кратко разсмотрѣнной, разыскивать теперь мѣсто, на которомъ въ теченіе нѣсколькихъ вѣковъ стояла соборная церковь, гадать даже о той самой площади, на которой концентрировалась нѣкогда, жизнь нашего богохранимаго города [2].

Примѣчаніе:
[1] Рефератъ, читанный на историко-археологическомъ съѣздѣ въ Костромѣ въ 1909 году.
[2] О возраженіяхъ, вызванныхъ рефератомъ, см. «Извѣстія IV Областного историко-археологическаго съѣзда въ г. Костромѣ» № 7, стр. 8-9 (веч. засѣданіе 26 іюня 1909 г.). — Сл. также нѣкоторыя замѣчанія по вопросамъ разбираемымъ въ рефератѣ, высказанныя покойнымъ профессоромъ незадолго передъ смертью въ отзывѣ о кандидатской работѣ свящ. о. Димитрія Лебедева, — «Журн. Совѣта Моск. дух. академіи за 1911 г.», засѣданіе 7 іюня.

Источникъ: А. П. Голубцовъ. Авторъ древней повѣсти о Ѳеодоровской инонѣ Божіей Матери. // Журналъ «Богословскiй Вѣстникъ», издаваемый Московскою Духовною Академіею. — Сергіевъ Посадъ: Типографія Св.-Тр. Сергіевой Лавры. — 1911. — Томъ III. — Октябрь. — С. 364-371.

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0