Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 18 ноября 2018 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ИСТОРІЯ РОССІИ

Проф. В. О. Ключевскій († 1911 г.)
Краткое пособіе по Русской Исторіи.

Новгородская земля.

Новгородъ Великій и его территорія. Политическій строй Новгорода Великаго, т. е. старшаго города въ своей землѣ, былъ тѣсно связанъ съ мѣстоположеніемъ города. Онъ расположенъ былъ по обоимъ берегамъ рѣки Волхова, недалеко отъ истока ея изъ озера Ильменя. Новгородъ составился изъ нѣсколькихъ слободъ или поселковъ, которые были самостоятельными обществами, а потомъ соединились въ городскую общину. Слѣды этого самостоятельнаго существованія составныхъ частей Новгорода сохранялись и позднѣе въ распредѣленіи города на концы. Волховъ дѣлитъ Новгородъ на двѣ половины: на правую — по восточному берегу рѣки и лѣвую — по западному берегу; первая называлась Торговой, потому что въ ней находился главный городской рынокъ, торгъ; вторая носила названіе Софійской съ той поры, какъ въ концѣ X в., по принятіи христіанства Новгородомъ, на этой сторонѣ построенъ былъ соборный храмъ св. Софіи. Обѣ стороны соединялись большимъ волховскимъ мостомъ, находившимся недалеко отъ торга. Къ торгу примыкала площадь, называвшаяся Ярославовымъ дворомъ, потому что здѣсь нѣкогда находилось подворье Ярослава, когда онъ княжилъ въ Новгородѣ при жизни отца. На этой площади возвышалась степень, помостъ, съ котораго новгородскіе сановники обращались съ рѣчами къ собиравшемуся на вѣчѣ народу. Близъ степени находилась вѣчевая башня, на которой висѣлъ вѣчевой колоколъ, а внизу ея помѣщалась вѣчевая канцелярія. Торговая сторона состояла изъ двухъ концовъ: Плотницкаго сѣвернѣе и Славенскаго южнѣе. Славенскій конецъ получилъ свое названіе отъ древнѣйшаго новгородскаго поселка, вошедшаго въ составъ Новгорода, Славна. Городской торгъ и Ярославовъ дворъ находились въ Славенскомъ концѣ. На Софійской сторонѣ, тотчасъ по переходѣ чрезъ волховскій мостъ, находился дѣтинецъ, обнесенное стѣною мѣсто, гдѣ стоялъ соборный храмъ св. Софіи. Софійская сторона дѣлилась на три конца: Неревскій къ сѣверу, Загородскій къ западу и Гончарскій или Людинъ къ югу, ближе къ озеру. Названія концовъ Гончарскаго и Плотницкаго указываютъ на ремесленный характеръ древнихъ слободъ, изъ которыхъ образовались концы Новгорода.

Новгородъ со своими пятью концами былъ политическимъ средоточіемъ обширной территоріи, къ нему тянувшей. Эта территорія состояла изъ частей двухъ разрядовъ: изъ пятинъ и волостей или земель; совокупность тѣхъ и другихъ составляла область или землю св. Софіи. По новгородскимъ памятникамъ до паденія Новгорода и пятины назывались землями, а въ болѣе древнее время рядами. Пятины были слѣдующія: на СЗ отъ Новгорода, между рѣками Волховомъ и Лугой, простиралась по направленію къ Финскому заливу пятина Вотьская, получившая свое названіе отъ обитавшаго здѣсь финскаго племени Води или Воти; на СВ справа отъ Волхова шла далеко къ Бѣлому морю по обѣ стороны Онежскаго озера пятина Обонежская; къ ЮВ между рѣками Мстою и Ловатью простиралась пятина Деревская; къ ЮЗ между рѣками Ловатью и Лугой, по обѣ стороны рѣки Шелони, шла Шелонская пятина; на отлетѣ за пятинами Обонежской и Деревской простиралась далеко на В и ЮВ пятина Бѣжецкая, получившая свое названіе отъ селенія Бѣжичей, бывшаго нѣкогда однимъ изъ ея административныхъ средоточій (въ нынѣшней Тверской губерніи). Первоначально пятины состояли изъ древнѣйшихъ и ближайшихъ къ Новгороду владѣній его. Владѣнія болѣе отдаленныя и позднѣе пріобрѣтенныя не вошли въ пятинное дѣленіе и образовали рядъ особыхъ волостей, имѣвшихъ нѣсколько отличное отъ пятинъ устройство. Такъ города Волокъ-Ламскій и Торжокъ съ своими округами не принадлежали ни къ какой пятинѣ. За пятинами Обонежской и Бѣжецкой простиралась на СВ волость Заволочье или Двинская земля. Она называлась Заволочьемъ, потому что находилась за волокомъ, за обширнымъ водораздѣломъ, отдѣляющимъ бассейны Онеги и Сѣверной Двины отъ бассейна Волги. Теченіемъ рѣки Вычегды съ ея притоками опредѣлялось положеніе Пермской земли. За Двинской землей и Пермью далѣе къ сѣверо-востоку находилились волости Печора по рѣкѣ Печорѣ и по ту сторону сѣвернаго Уральскаго хребта волость Югра. На сѣверномъ берегу Бѣлаго моря была волость Тре или Терскій берегъ. Таковы были главныя волости новгородскія, не входившія въ пятинное дѣленіе. Онѣ рано пріобрѣтены были Новгородомъ: такъ уже въ XI вѣкѣ новгородцы ходили за данью за Двину на Печору, а въ XIII вѣкѣ собирали дань на Терскомъ берегу.

Отношеніе Новгорода къ князьямъ. Въ началѣ нашей исторія Новгородская земля по устройству своему была совершенно похожа на другія области Русской земли. Точно также и отношенія Новгорода къ князьямъ мало отличались отъ тѣхъ, въ какихъ стояли другіе старшіе города областей. На Новгородъ съ тѣхъ поръ, какъ первые князья покинули его для Кіева, наложена была дань въ пользу великаго князя кіевскаго. По смерти Ярослава Новгородская земля присоединена была къ великому княжеству Кіевскому, и великій князь обыкновенно посылалъ туда для управленія своего сына или ближайшаго родственника, назначая въ помощники ему посадника. До второй четверти XII в. въ бытѣ Новгородской земли незамѣтно никакихъ политическихъ особенностей, которыя выдѣляли бы ее изъ ряда другихъ областей Русской земли. Но со смерти Владиміра Мономаха все успѣшнѣе развиваются эти особенности, ставшія потомъ основаніемъ новгородской вольности. Успѣшному развитію этого политическаго обособленія Новгородской земли помогали частью географическое ея положеніе, частью ея внѣшнія отношенія. Новгородъ былъ политическимъ средоточіемъ края, составлявшаго отдаленный сѣверо-западный уголъ тогдашней Руси. Такое отдаленное положеніе Новгорода ставило его внѣ круга русскихъ земель, бывшихъ главной сценой дѣятельности князей и ихъ дружинъ. Это освобождало Новгородъ отъ непосредственнаго давленія со стороны князя и его дружины и позволяло новгородскому быту развиваться свободнѣе, на бóльшемъ просторѣ. Съ другой стороны, Новгородъ лежалъ близко къ главнымъ рѣчнымъ бассейнамъ нашей равнины, къ Волгѣ, Днѣпру, Западной Двинѣ, а Волховъ соединялъ его воднымъ путемъ съ Финскимъ заливомъ и Балтійскимъ моремъ. Благодаря этой близости къ большимъ торговымъ дорогамъ Руси Новгородъ рано втянулся въ разносторонніе торговые обороты. Ставъ на окраинѣ Руси, съ нѣсколькихъ сторонъ окруженный враждебными инородцами и притомъ занимаясь преимущественно внѣшней торговлей, Новгородъ всегда нуждался въ князѣ и его дружинѣ для обороны своихъ границъ и торговыхъ путей. Но именно въ XII в., когда запутавшіеся княжескіе счеты уронили авторитетъ князей, Новгородъ нуждался въ князѣ и его дружинѣ гораздо менѣе, чѣмъ нуждался прежде и сталъ нуждаться потомъ. Потомъ на новгородскихъ границахъ стали два опасные врага, Ливонскій орденъ и объединенная Литва. Въ XII в. еще не было ни того, ни другого врага: Ливонскій орденъ основалея въ самомъ началѣ XIII в., а Литва стала объединяться съ конца этого столѣтія. Подъ вліяніемъ этихъ благопріятныхъ условій сложились и отношенія Новгорода къ князьямъ, и устройство его управленія, и его общественный строй.

По смерти Мономаха новгородцы успѣли добиться важныхъ политическихъ льготъ. Княжескія усобицы сопровождались частыми смѣнами князей на новгородскомъ столѣ. Эти усобицы и смѣны помогли новгородцамъ внести въ свой политическій строй два важныхъ начала, ставшихъ гарантіями ихъ вольности: 1) избирательность высшей администраціи, 2) рядъ, т. е. договоръ съ князьями. Частыя смѣны князей въ Новгородѣ сопровождались и перемѣнами въ личномъ составѣ высшей новгородской администраціи. Князь правилъ Новгородомъ при содѣйствіи назначаемыхъ имъ или великимъ княземъ кіевскимъ помощниковъ, посадника и тысяцкаго. Когда князь покидалъ городъ добровольно или по неволѣ, и назначенный имъ посадникъ обыкновенно слагалъ съ себя должность, потому что новый князь обыкновенно назначалъ своего посадника. Но въ промежуткахъ между двумя княженіями новгородцы, оставаясь безъ высшаго правительства, привыкали выбирать на время исправляющаго должность посадника и требовать отъ новаго князя утвержденія его въ должности. Такъ самымъ ходомъ дѣлъ завелся въ Новгородѣ обычай выбирать посадника. Этотъ обычай начинаетъ дѣйствовать тотчасъ по смерти Мономаха, когда, по разсказу лѣтописи, въ 1126 году новгородцы «дали посадничество» одному изъ своихъ согражданъ. Послѣ выборъ посадника сталъ постояннымъ правомъ города, которымъ очень дорожили новгородцы. Понятна перемѣна въ самомъ характерѣ этой должности, происшедшая вслѣдствіе того, что она давалась не на княжескомъ дворѣ, а на вѣчевой площади: изъ представителя и блюстителя интересовъ князя передъ Новгородомъ выборный посадникъ долженъ былъ превратиться въ представителя и блюстителя интересовъ Новгорода передъ княземъ. Послѣ и другая важная должность тысяцкаго также стала выборной. Въ новгородскомъ управленіи важное значеніе имѣлъ мѣстный епископъ. До половины XII в. его назначалъ и рукополагалъ русскій митрополитъ съ соборомъ епископовъ въ Кіевѣ, слѣдовательно, подъ вліяніемъ великаго киязя. Но со второй половины XII вѣка новгородцы начали сами выбирать изъ мѣстнаго духовенства и своего владыку, собираясь «всѣмъ городомъ» на вѣче и посылая избраннаго въ Кіевъ къ митрополиту для рукоположенія. Первымъ такимъ выборнымъ епископомъ былъ игуменъ одного изъ мѣстныхъ монастырей Аркадій, избранный новгородцами въ 1156 г. Съ тѣхъ поръ за кіевскимъ митрополитомъ осталось лишь право рукополагать присланнаго изъ Новгорода кандидата. Такъ во второй и третьей четверти XII в. высшая новгородская администрація стали выборной. Въ то же вреня новгородцы начали точнѣе опредѣлять и свои отношенія къ князьямъ. Усобицы князей давали Новгороду возможность выбирать между князьями-соперниками и налагать на своего избранника извѣстныя обязательства, стѣснявшія его власть. Эти обязательства излагались въ рядахъ, договорахъ съ княземъ, которые опредѣляли значеніе новгородскаго князя въ мѣстномъ управленіи. Неясные слѣды этихъ рядовъ, скрѣплявшихся крестнымъ цѣлованіемъ со стороны князя, появляются уже въ первой половинѣ XII в. Позднѣе они яснѣе обозначаются въ разсказѣ лѣтописца. Въ 1218 г. изъ Новгорода ушелъ правившій имъ знаменитый Мстиславъ Мстиславичъ Удалой, князь торопецкій. На мѣсто его прибылъ его смоленскій родичъ Святославъ Мстиславичъ. Этотъ князь потребовалъ смѣны выборнаго новгородскаго посадника Твердислава. «А за что? спросили новгородцы: какая его вина?» — «Такъ, безъ вины», отвѣтилъ князь. Тогда Твердиславъ сказалъ, обращаясь къ вѣчу: «радъ я, что нѣтъ на мнѣ вины, а вы, братья, и въ посадникахъ, и въ князьяхъ вольны». Тогда вѣче сказало князю: «вотъ ты лишаешь мужа должности, а вѣдь ты намъ крестъ цѣловалъ безъ вины мужа должности не лишать». Итакъ, уже въ началѣ XIII в. князья крестнымъ цѣлованіемъ скрѣпляли извѣстныя права новгородцевъ. Условіе не лишать новгородскаго сановника должности безъ вины, т. е. безъ суда, является въ позднѣйшихъ договорахъ однимъ изъ главныхъ обезпеченій новгородской вольности.

Политическія льготы, которыхъ добились новгородцы, излагались въ договорныхъ грамотахъ. Первыя такія грамоты, до насъ дошедшія, не раньше второй половины XIII в. Ихъ три: онѣ излагаютъ условія, на которыхъ правилъ Новгородской землей Ярославъ тверской. Двѣ изъ нихъ написаны въ 1265 г. и одна въ 1270 г. Позднѣйшія договорныя грамоты повторяютъ лишь условія, изложенныя въ этихъ грамотахъ Ярослава. Изучая ихъ, видимъ основанія политическаго устройства Новгорода. Новгородцы обязывали князей цѣловать крестъ, на чемъ цѣловали ихъ отцы и дѣды. Главная общая обязанность, падавшая на князя, состояла въ томъ, чтобы онъ правилъ, «держалъ Новгородъ въ старинѣ по пошлинамъ», т. е. по старымъ обычаямъ. Значитъ, условія, изложенныя въ грамотахъ Ярослава, были не нововведеніемъ, а завѣтомъ старины. Договоры опредѣляли: 1) судебно-административныя отношенія князя къ городу, 2) финансовыя отношенія города къ князю, 3) отношенія князя къ новгородской торговлѣ. Князь былъ въ Новгородѣ высшей судебной и правительственной властью. Но всѣ судебно-административныя дѣйствія онъ совершалъ не одинъ и не по личному усмотрѣнію, а въ присутствіи и съ согласія выборнаго новгородскаго посадника. На низшія должности, замѣщаемыя не по выбору, а по княжескому назначенію, князь избиралъ людей изъ новгородскаго общества, а не изъ своей дружины. Всѣ такія должности раздавалъ онъ съ согласія посадника. Князь не могъ отнять безъ суда должности у выборнаго или назначеннаго чиновника. Притомъ, всѣ судебно-правительственныя дѣйствія совершалъ онъ лично въ Новгородѣ и ничѣмъ не могъ распоряжаться, живя въ своемъ удѣлѣ: «А изъ Суздальской ти земли, читаемъ, въ договорѣ, Новагорода не рядити, ни волостей (должностей) ти не раздавати». Точно также безъ посадника князь не могъ судить, никому не могъ выдавать грамотъ. Такъ вся судебно-правительственная дѣятельность князя контролировалась представителемъ Новгорода. Съ мелочной подозрительностью опредѣляли новгородцы свои финансовыя отношенія къ князю, его доходы. Князь получалъ даръ съ Новгородской земли, ѣдучи въ Новгородъ, и не могъ брать его, ѣдучи изъ Новгородской земли. Дань получалась княземъ только съ Заволочья, покореннаго края, не входившаго въ пятинное дѣленіе Новгородской области; да и эту дань князь обыкновенно отдавалъ на откупъ новгородцамъ же. Если онъ самъ собиралъ ее, то посылалъ въ Заволочье двухъ сборщиковъ, которые собранную дань не могли везти прямо въ удѣлъ князя, а завозили сначала въ Новгородъ, откуда она и передавалась князю. Со времени татарскаго нашествія и на Новгородъ наложенъ былъ ордынскій выходъ, дань. Татары потомъ поручили сборъ этого выхода, названнаго чернымъ боромъ, т. е. повальнымъ, поголовнымъ налогомъ, великому князю владимірскому. Новгородцы сами собирали черный боръ и передавали его своему князю, который доставлялъ его въ Орду. Кромѣ того, князь пользовался въ Новгородской землѣ извѣстными угодьями, рыбными ловлями, бортями, звѣриными гонами; но всѣми этими угодьями онъ пользовался по точно опредѣленнымъ правиламъ, въ урочное время и въ условныхъ размѣрахъ. Съ такою же точностью были опредѣлены отношенія князя и къ новгородской торговлѣ. Торговля, преимущественно внѣшняя, была жизненнымъ нервомъ города. Князь нуженъ былъ Новгороду не только для обороны границъ, но и для обезпеченія торговыхъ интересовъ; онъ долженъ былъ давать въ своемъ княжествѣ свободный и безопасный путь новгородскимъ купцамъ. Было точно опредѣлено, какія пошлины взимать князю съ каждой торговой новгородской ладьи или съ торговаго воза, являвшихся въ его княжествѣ. Въ Новгородѣ рано основались нѣмецкіе купцы. Въ XIV вѣкѣ было въ Новгородѣ два двора заморскихъ купцовъ: одинъ принадлежалъ ганзейскимъ городамъ, другой готскій — купцамъ съ острова Готланда. При этихъ дворахъ находились даже двѣ католическія церкви. Князь могъ участвовать въ торговлѣ города съ заморскими купцами только черезъ новгородскихъ посредниковъ; онъ не могъ затворять дворовъ иноземныхъ купцовъ, ставить къ нимъ своихъ приставовъ. Такъ была ограждена внѣшняя торговля Новгорода отъ произвола со стороны князя. Связанный такими обязательствами, князь получалъ за свои боевыя и правительственныя услуги городу опредѣленный кормъ. Припомнимъ значеніе князя, вождя дружины, въ старинныхъ торговыхъ городахъ Руси IX в.: это былъ наемный военный сторожъ города и его торговли. Точно такое же значеніе имѣлъ и новгородскій князь удѣльнаго времени. Такое значеніе князя въ вольномъ городѣ выражено псковской лѣтописью, которая одного новгородскаго князя XV вѣка называетъ «воеводой и княземъ кормленымъ, о комъ было имъ стояти и боронитися». Значеніе князя, какъ наемника, Новгородъ старался поддерживать договорами до конца своей вольности. Такъ опредѣлены были отношенія Новгорода къ князьямъ по договорамъ.

Управленіе. Вѣче. Новгородское управленіе строилось въ связи съ опредѣленіемъ отношеній города къ князю. Эти отношенія, видѣли мы, опредѣлялись договорами. Благодаря этимъ договорамъ, князь постепенно выступалъ изъ состава мѣстнаго общества, теряя органическія связи съ нимъ. Онъ съ своей дружиной входилъ въ это общество лишь механически, какъ сторонняя временная сила. Благодаря тому, политическій центръ тяжести въ Новгородѣ долженъ былъ съ княжескаго двора перемѣститься на вѣчевую площадь, въ среду мѣстнаго общества. Вотъ почему, несмотря на присутствіе князя, Новгородъ въ удѣльные вѣка былъ собственно городской республикой. Далѣе, въ Новгородѣ мы встрѣчаемъ то же военное устройство, какое еще до князей сложилось въ другихъ старшихъ городахъ Руси. Новгородъ составлялъ тысячу, вооруженный полкъ подъ командой тысяцкаго. Эта тысяча дѣлилась на сотни, военныя части города. Каждая сотня съ своимъ выборнымъ сотскимъ представляла особое общество, пользовавшееся извѣстной долей самоуправленія. Въ военное время это былъ рекрутскій округъ, въ мирное — округъ полицейскій. Но сотня не была самой мелкой административной частью города: она подраздѣлялась на улицы, изъ которыхъ каждая съ своимъ выборнымъ-улицкимъ старостой составляла также особый мѣстный міръ, пользовавшійся самоуправленіемъ. Съ другой стороны, сотни складывались въ болѣе крупные союзы, концы. Каждый городской конецъ состоялъ изъ двухъ сотенъ. Во главѣ конца стоялъ выборный кончанскій староста, который велъ текущія дѣла конца подъ надзоромъ кончанскаго схода или вѣча, имѣвшаго распорядительную власть. Союзъ концовъ и составлялъ общину Великаго Новгорода. Такимъ образомъ, Новгородъ представлялъ многостепенное соединеніе мелкихъ и крупныхъ мѣстныхъ міровъ, изъ которыхъ послѣдніе составлялись посредствомъ сложенія первыхъ. Совокупная воля всѣхъ этихъ союзныхъ міровъ выражалась въ общемъ вѣчѣ города. Вѣче созывали иногда князь, чаще который-нибудь изъ главныхъ городскихъ сановниковъ, посадникъ или тысяцкій. Оно не было постоянно дѣйствующимъ учрежденіемъ, созывалось, когда являлась въ немъ надобность. Никогда не было установлено постояннаго срока для его созыва. Вѣче собиралось по звону вѣчевого колокола, обыкновенно на площади, называвшейся Ярославовымъ дворомъ. Оно не было по составу своему представительнымъ учрежденіемъ, не состояло изъ депутатовъ: на вѣчевую площадь бѣжалъ всякій, кто считалъ себя полноправнымъ гражданиномъ. Вѣче обыкновенно состояло изъ гражданъ одного старшаго города; но иногда на немъ являлись и жители младшихъ городовъ земли, впрочемъ, только двухъ, Ладоги и Пскова. Вопросы, подлежавшіе обсужденію вѣча, предлагались ему со степени высшими сановниками, степеннымъ посадникомъ или тысяцкимъ. Эти вопросы были законодательные и учредительные. Вѣче постановляло новые законы, приглашало князя или изгоняло его, выбирало и судило главныхъ городскихъ сановниковъ, разбирало ихъ споры съ княземъ, рѣшало вопросы о войнѣ и мирѣ и т. п. На вѣчѣ по самому его составу не могло быть ни правильнаго обсужденія вопроса, ни правильнаго голосованія. Рѣшеніе составлялось на глазъ, лучше сказать, на ухо, скорѣе по силѣ криковъ, чѣмъ по большинству голосовъ. Когда вѣче раздѣлялось на партіи, приговоръ вырабатывался насильственнымъ способомъ, посредствомъ драки: осилившая сторона и признавалась большинствомъ (своеобразная форма поля, суда Божія). Иногда весь городъ раздѣлялся, и тогда созывалось два вѣча, одно на обычномъ мѣстѣ, на Торговой сторонѣ, другое на Софійской. Обыкновенно раздоръ кончался тѣмъ, что оба вѣча, двинувшись другъ противъ друга, сходились на волховскомъ мосту и начинали драку, если духовенство вовремя не успѣвало разнять противниковъ.

Посадникъ и тысяцкій. Исполнительными органами вѣча были два высшихъ выборныхъ сановника, которые вели текущія дѣла управленія и суда, посадникъ и тысяцкій. Пока они занимали свои должности, они назывались степенными, т. е. стоящими на степени, а по оставленіи должности вступали въ разрядъ посадниковъ и тысяцкихъ старыхъ. Довольно трудно разграничить вѣдомство обоихъ сановниковъ. Кажется, посадникъ былъ гражданскимъ управителемъ города, а тысяцкій военнымъ и полицейскимъ. Вотъ почему, нѣмцы въ удѣльные вѣка называли посадника бургграфомъ, а тысяцкаго герцогомъ. Оба сановника получали отъ вѣча свои полномочія на неопредѣленное время: одни правили годъ, другіе меньше, иные по нѣскольку лѣтъ. Кажется, не раньше начала XV в. установленъ былъ опредѣленный срокъ для занятія ихъ должностей. По крайней мѣрѣ, одинъ французскій путешественникъ Ланнуа, посѣтившій Новгородъ въ началѣ XV вѣка, говоритъ о посадникѣ и тысяцкомъ, что эти сановники смѣнялись ежегодно. Посадникъ и тысяцкій правили съ помощью цѣлаго штата подчиненныхъ имъ низшихъ агентовъ.

Совѣтъ господъ. Вѣче было законодательнымъ учрежденіемъ. Но по характеру своему оно не могло правильно обсуждать предлагаемые ему вопросы. Нужно было особое учрежденіе, которое могло бы предварительно разработывать законодательные вопросы и предлагать вѣчу готовые проекты законовъ и рѣшеній. Такимъ подготовительнымъ и распорядительнымъ учрежденіемъ былъ новгородскій совѣтъ господъ, Herrenrath, какъ называли его нѣмцы, или господа, какъ онъ назывался въ Псковѣ. Господа вольнаго города развились изъ древней боярской думы князя съ участіемъ старѣйшинъ города. Предсѣдателемъ этого совѣта въ Новгородѣ былъ мѣстный владыка — архіепископъ. Совѣтъ состоялъ изъ княжескаго намѣстника, изъ степенныхъ посадника и тысяцкаго, изъ старостъ кончанскихъ и сотскихъ, изъ старыхъ посадниковъ и тысяцкихъ. Всѣ эти члены, кромѣ предсѣдателя, назывались боярами.

Областное управленіе. Съ центральнымъ управленіемъ было тѣсно связано областное. Связь эта выражалаеь въ томъ, что каждая пятина Новгородекой земли въ управленіи зависѣла отъ городского конца, къ которому была приписана. Подобное же отношеніе частей территоріи къ концамъ города существовало и въ Псковской землѣ. Здѣсь старые пригороды издавна были распредѣлены между концами города. Въ 1468 году, когда накопилось много новыхъ пригородовъ, на вѣчѣ было рѣшено также раздѣлить ихъ по жребію между концами, по два пригорода на каждый конецъ. Пятина, впрочемъ, не была цѣльной административной единицей, не имѣла одного мѣстнаго административнаго средоточія. Она распадалась на административные округа, называвшіеся въ московское время половинами, съ подраздѣленіемъ на уѣзды; каждый уѣздъ имѣлъ свое особое административное средоточіе въ извѣстномъ пригородѣ, такъ что кончанское управленіе было единственной связью, соединявшей пятину въ одно административное цѣлое. Пригородъ съ своимъ уѣздомъ былъ такой же мѣстный самоуправляющійся міръ, какими были новгородскіе концы и сотни. Его автономія выражалась въ мѣстномъ пригородскомъ вѣчѣ. Впрочемъ, этимъ вѣчемъ руководилъ посадникъ, который обыкновенно присылался изъ старшаго города. Формы, въ которыхъ выражалась политическая зависимость пригородовъ отъ старшаго города, открываются въ разсказѣ о томъ, какъ Псковъ сдѣлался самостоятельнымъ городомъ. До половины XIV вѣка онъ былъ пригородомъ Новгорода. Въ 1348 году по договору съ Новгородомъ онъ сталъ независимъ отъ него, сталъ называться младшимъ братомъ его. По этому договору новгородцы отказались отъ права посылать въ Псковъ посадника и вызывать псковичей въ Новгородъ на судъ гражданскій и церковный. Значитъ, главный городъ назначалъ посадника въ пригороды и въ немъ же сосредоточивался высшій судъ надъ пригорожанами. Впрочемъ, зависимость пригородовъ отъ Новгорода была всегда очень слаба: пригороды иногда отказывались принимать посадниковъ, которыхъ присылалъ главный городъ.

Классы новгородскаго общества. Въ составѣ новгородскаго общества надо различать классы городскіе и сельскіе. Населеніе Новгорода Великаго состояло изъ бояръ, житыхъ людей, купцовъ и черныхъ людей.

Во главѣ новгородскаго общества стояло боярство. Оно составлялось изъ богатыхъ и вліятельныхъ новгородскихъ фамилій, членовъ которыхъ правившіе Новгородомъ князья назначали на высшія должности по мѣстному управленію. Занимая по назначенію князя должности, которыя въ другихъ областяхъ давались княжескимъ боярамъ, и новгородская знать усвоила себѣ значеніе и званіе бояръ и удержала это званіе и послѣ, когда стала получать свои правительственныя полномочія не отъ князя, а отъ мѣстнаго вѣча.

Не такъ ясно выступаетъ въ новгородскихъ памятникахъ второй классъ житыхъ или житьихъ людей. Можно замѣтить, что этотъ классъ стоялъ ближе къ мѣстному боярству, чѣмъ къ низшимъ слоямъ населенія. Житые люди были повидимому капиталисты средней руки, не принадлежавшіе къ первостепенной правительственной знати. Классъ торговцевъ называли купцами. Они уже стояли ближе къ городскому простонародью, слабо отдѣлялись отъ массы городскихъ черныхъ людей. Они работали съ помощью боярскихъ капиталовъ, либо кредитовались у бояръ, либо вели ихъ торговыя дѣла въ качествѣ прикащиковъ. Черные люди были мелкіе ремесленники и рабочіе, которые брали работу или деньги для работы у высшихъ классовъ, бояръ и житыхъ людей. Таковъ составъ общества въ главномъ городѣ. Тѣ же самые классы встрѣчаемъ и въ пригородахъ, по крайней мѣрѣ, важнѣйшихъ.

Въ глубинѣ сельскаго общества, какъ и городского, видимъ холоповъ. Этотъ классъ былъ очень многочисленъ въ Новгородской землѣ, но не замѣтенъ въ Псковѣ. Свободное крестьянское населеніе въ Новгородской землѣ состояло изъ двухъ разрядовъ: изъ смердовъ, обработывавшихъ государственныя земли Новгорода Великаго, и половниковъ, арендовавшихъ земли частныхъ владѣльцевъ. Названіе свое половники получили отъ обычнаго въ древней Руси условія поземельной аренды — обработывать землю исполу, изъ половины урожая. Впрочемъ, въ Новгородской землѣ удѣльнаго времени половники снимали зéмли у частныхъ владѣльцевъ и на болѣе льготныхъ условіяхъ, изъ третьяго или четвертаго снопа. Половники находились въ Новгородской землѣ въ болѣе приниженномъ состояніи сравнительно съ вольными крестьянами въ княжеской Руси, стояли въ положеніи близкомъ къ холопамъ. Эта приниженность выражалась въ двухъ условіяхъ, которыя новгородцы вносили въ договоры съ князьями: 1) холопа и половника безъ господина не судить и 2) новгородскихъ холоповъ и половниковъ, бѣжавшихъ въ удѣлъ князя, выдавать обратно. Въ этомъ отношеніи Псковская земля рѣзко отличалась отъ Новгородской. Въ первой изорники, какъ называли тамъ крестьянъ, арендовавшихъ частныя земли, обыкновенно со ссудой, покрутой, были вольными хлѣбопашцами, которые пользовались правомъ перехода отъ одного владѣльца къ другому. Тамъ даже долговое обязательство не прикрѣпляло изорника къ землевладѣльцу. По Русской Правдѣ закупъ, бѣжавшій отъ хозяина безъ расплаты, становился полнымъ его холопомъ. По Псковской Правдѣ, памятнику, получившему окончательный видъ во второй половинѣ XV вѣка, изорникъ, убѣжавшій отъ хозяина безъ расплаты, не наказывался лишеніемъ свободы, когда возвращался изъ бѣговъ; хозяинъ могъ только при участіи мѣстной власти продать покинутое бѣглецомъ имущество и, такимъ образомъ, вознаградить себя за невозвращенную ссуду. Если имущества бѣглеца недоставало на это, господинъ могъ искать доплаты на изорникѣ, когда онъ возвращался. Въ подобныхъ же отношеніяхъ къ господамъ находились крестьяне и въ княжеской Руси удѣльныхъ вѣковъ. Значитъ, въ вольной Новгородской землѣ сельское населеніе, работавшее на господскихъ земляхъ, было поставлено въ бóльшую зависимость отъ землевладѣльцевъ, чѣмъ гдѣ-либо въ тогдашней Руси.

Другою особенностью новгородскаго, равно какъ и псковскаго землевладѣнія былъ классъ крестьянъ-собственниковъ, котораго не встрѣчаемъ въ княжеской Руси, гдѣ всѣ крестьяне работали либо на государственныхъ, либо на частныхъ господскихъ земляхъ. Этотъ классъ назывался земцами или своеземцами. Это были вообще мелкіе землевладѣльцы. Своеземцы или сами обработывали свои земли, или сдавали ихъ въ аренду крестьянамъ-половникамъ. По роду занятій и размѣрамъ хозяйства своеземцы ничѣмъ не отличались отъ крестьянъ; но они владѣли своими землями на правахъ полной собственности. Этотъ сельскій классъ своеземцевъ образовался преимущественно изъ горожанъ. Въ Новгородской и Псковской землѣ права земельной собственности не было привилегіей высшаго служилаго класса. Городскіе обыватели пріобрѣтали мелкіе сельскіе участки въ собственность не только для хлѣбопашества, но и съ цѣлью промышленной ихъ эксплуатаціи, разводя ленъ, хмель и лѣсныя борти, ловя рыбу и звѣря. Таковъ былъ составъ общества въ Новгородской землѣ.

Политическій бытъ Новгорода Великаго. Формы политическаго быта въ Новгородѣ, какъ и въ Псковѣ, носили демократическій характеръ. Всѣ свободные обыватели имѣли равные голоса на вѣчѣ, и свободные классы общества не различались рѣзко политическими правами. Но торговля, служившая основой народнаго хозяйства въ этихъ вольныхъ городахъ, давала фактическое господство тѣмъ классамъ, которые обладали торговымъ капиталомъ, боярамъ и житымъ людямъ. Это господство торговой аристократіи при демократическихъ формахъ государственнаго устройства обнаруживалось какъ въ управленіи, такъ и въ политической жизни Новгорода, вызывая оживленную борьбу политическихъ партій; но въ разное время характеръ этой борьбы былъ не одинаковъ. Въ этомъ отношеніи внутреннюю политическую жизнь города можно раздѣлить на два періода.

До XIV вѣка въ Новгородѣ часто смѣнялись князья, и эти князья соперничали другъ съ другомъ, принадлежа къ враждебнымъ княжескимъ линіямъ. Подъ вліяніемъ этой частой смѣны князей въ Новгородѣ образовались мѣстные политическіе круги, которые стояли за разныхъ князей и которыми руководили главы богатѣйшихъ боярскихъ фамилій города. Можно думать, что эти круги складывались подъ вліяніемъ торговыхъ связей боярскихъ домовъ Новгорода съ тѣми или другими русскими княжествами. Такъ первый періодъ въ исторіи политической жизни Новгорода былъ ознаменованъ борьбою княжескихъ партій, точнѣе говоря, борьбой соперничавшихъ другъ съ другомъ новгородскихъ торговыхъ домовъ.

Съ ХІV в. прекращается частая смѣна князей на новгородскомъ столѣ; вмѣстѣ съ этимъ измѣняетея и характеръ политической жизни Новгорода. Со смерти Ярослава I до татарскаго нашествія новгородская лѣтопись описываетъ до 12 смутъ въ городѣ; изъ нихъ только двѣ не были связаны съ княжескими смѣнами, т. е. не были вызваны борьбою мѣстныхъ политическихъ круговъ за того или другою князя. Съ татарскаго нашествія до вступленія Іоанна III на великокняжескій столъ въ мѣстной лѣтописи описано болѣе 20 смутъ; изъ нихъ всего 4 связаны съ княжескими смѣнами; всѣ остальныя имѣли совсѣмъ другой источникъ. Этимъ новымъ источникомъ политической борьбы, открывающимся съ XIV вѣка, была соціальная рознь, борьба низшихъ бѣдныхъ классовъ новгородскаго общества съ высшими богатыми. Новгородское общество дѣлится съ тѣхъ поръ на два враждебныхъ лагеря, изъ которыхъ въ одномъ стояли лучшіе или вячщіе люди, какъ называетъ новгородская лѣтопись мѣстную богатую знать, а въ другомъ люди молодшіе или меньшіе, т. е. чернь. Такъ съ XIV в. борьба торговыхъ фирмъ въ Новгородѣ смѣнилась борьбою общественныхъ классовъ. Эта новая борьба имѣла свой корень также въ политическомъ и экономичеекомъ строѣ города. Рѣзкое имущественное неравенство между гражданами — очень обычное явленіе въ большихъ торговыхъ городахъ, особенно съ республиканскими формами устройства. Въ Новгородѣ это имущественное неравенство при политическомъ равноправіи, при демократическихъ формахъ устройства чувствовалось особенно рѣзко, производило раздражающее дѣйствіе на низшіе классы. Это дѣйствіе усиливалось еще тяжкой экономической зависимостью низшаго рабочаго населенія отъ бояръ капиталистовъ. Благодаря тому въ низшихъ классахъ новгородскаго общества развился непримиримый антагонизмъ противъ высшихъ. Во главѣ этихъ обѣихъ соціальныхъ партій стояли богатыя боярскія фамиліи, такъ что и молодшіе люди въ Новгородѣ дѣйствовали подъ руководствомъ нѣкоторыхъ знатныхъ боярскихъ домовъ, которые становились во главѣ новгородскаго простонародья въ борьбѣ со своею боярской братіей.

Такъ новгородское боярство оставалось руководителемъ мѣстной политической жизни во все продолженіе исторіи вольнаго города. Съ теченіемъ времена все мѣстное управленіе попало въ руки немногихъ знатныхъ домовъ. Изъ нихъ новгородское вѣче выбирало посадниковъ и тысяцкихъ; ихъ члены наполняли новгородскій правительственный совѣтъ, который собственно и давалъ направленіе мѣстной политической жизни.

Особенности экономическаго положенія и политическаго быта Новгорода помогли укорениться въ его строѣ важнымъ недостаткамъ, подготовившимъ легкое паденіе его вольности во второй половинѣ XV в. То были: 1) недостатокъ внутренняго общественнаго единенія, рознь классовъ новгородскаго общества, 2) недостатокъ земскаго единства и правительственной централизаціи въ Новгородской области, 3) экономическая зависимость отъ низовой княжеской Руси, т. е. отъ центральной Великороссіи, откуда получалъ хлѣбъ Новгородъ съ своей нехлѣбородной областью, и 4) слабость военнаго устройства торговаго города, ополченіе котораго не могло стоять противъ княжескихъ полковъ.

Но во всѣхъ этихъ недостаткахъ надобно видѣть только условія легкости, съ какою палъ Новгородъ, а не причины самаго его паденія; Новгородъ палъ бы, если бы даже былъ свободенъ отъ этихъ недостатковъ: судьба его вольности была рѣшена не той или другой слабой стороной его строя, а болѣе общей причиной, болѣе широкимъ и гнетущимъ историческимъ процессомъ. Къ половинѣ XV в. образованіе великорусской народности уже завершилось: ей недоставало только политическаго единства. Эта народность должна была бороться за свое существованіе на востокѣ, на югѣ и на западѣ. Она искала политическаго центра, около котораго могла бы собрать свои силы для тяжелой борьбы. Такимъ центромъ сдѣлалась Москва. Встрѣча удѣльныхъ династическихъ стремленій московскихъ князей съ политическими потребностями всего великорусскаго населенія и рѣшила участь не только Новгорода Великаго, но и другихъ самостоятельныхъ политическихъ міровъ, какіе еще оставались на Руси къ половинѣ XV в. Уничтоженіе особности земскихъ частей было жертвой, которой требовало общее благо всей земли, и московскій государь явился исполнителемь этого требованія. Новгородъ при лучшемъ политическомъ устройствѣ могъ вести болѣе упорную борьбу съ Москвой, но результатъ этой борьбы былъ бы тотъ же. Новгородъ неминуемо палъ бы подъ ударами Москвы.

Источникъ: В. О. Ключевскій. Краткое пособіе по Русской исторіи: Частное изданіе для слушателей автора. — Изданіе пятое. — М., 1906. — С. 71-84.

Назадъ / Къ оглавленiю / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0