Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 20 августа 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ПАТЕРИКИ И ЖИТIЯ СВЯТЫХЪ

В. О. Ключевскій.
Житіе преп. Евфросина Псковскаго и его авторъ
(Отрывокъ изъ книги «Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ»).

…Самымъ плодовитымъ біографомъ псковскихъ и новгородскихъ святыхъ былъ пресвитеръ Василій, въ иночествѣ Варлаамъ. Онъ разсѣялъ въ своихъ сочиненіяхъ скудныя и неясныя извѣстія о себѣ. Въ 1547 г. онъ написалъ житіе Евфросина по просьбѣ братіи основаннаго этимъ святымъ монастыря, какъ самъ разсказываетъ въ предисловіи. Въ 1550-1552 г. онъ описалъ жизнь и чудеса кн. Всеволода Мстиславича, погребеннаго въ Псковѣ: послѣднее (21-е) чудо помѣчено 1550 г. и житіе успѣло попасть въ минеи Макарія. Сохранилась редакція житія кн. Александра Невскаго, въ концѣ которой составитель называетъ себя Василіемъ. При сходствѣ литературныхъ пріемовъ есть и другія основанія видѣть въ этомъ Василіѣ біографа псковскихъ святыхъ: въ разсказѣ о Ледовомъ боѣ вставлена чисто-мѣстная подробность, содѣйствіе кн. Всеволода Александру; въ сборникѣ, написанномъ въ Псковѣ въ началѣ второй половины XVI вѣка, находимъ краткое житіе Александра, которое составлено по редакціи Василія, очень мало распространенной въ древнерусской письменности [1]. По нѣкоторымъ выраженіямъ этой редакціи видно, что она явилась послѣ 1547 года. Въ предисловіи къ біографіи Саввы Крыпецкаго Василій говоритъ, что написалъ ее по просьбѣ Крыпецкой братіи въ 1555 году, вскорѣ по обрѣтеніи мощей [2]. Къ житію приложилъ онъ 19 чудесъ, изъ которыхъ первыя совершились еще до обрѣтенія мощей, послѣднія послѣ, между 1555 и 1564 г., слѣдовательно описаны біографомъ позднѣе житія. Разсказывая о обрѣтеніи и чудесахъ, ему предшествовавшихъ, онъ ссылается на слова иноковъ монастыря и не выставляетъ себя очевидцемъ; но изъ разсказа о 10-мъ чудѣ, которое Василію сообщено было въ 1555 г., видно, что онъ жилъ тогда въ Крыпецкой обители. Въ описаніи чудесъ 1558-1564 годовъ онъ называетъ себя уже священноинокомъ Варлаамомъ, замѣчая о преп. Саввѣ и кн. Всеволодѣ, что онъ сподобился «и житія святыхъ тѣхъ и чудодѣйствія ихъ и канонъ написати Саввинъ, еще ми въ то время бѣлыя ризы носящу и въ мірѣ живущу». Повидимому, онъ постригся въ Крыпецкомъ монастырѣ вскорѣ послѣ написанія житія Саввы. Одновременно съ позднѣйшими чудесами этого святаго Варлаамъ писалъ житія новгородскихъ владыкъ Никиты и Нифонта и повѣсть о мученикѣ юрьевскомъ Исидорѣ. Въ каждомъ изъ этихъ произведеній онъ говорить, что писалъ ихъ по порученію митрополита Макарія; но остается неизвѣстнымъ, гдѣ въ то время жилъ авторъ и почему на него пали эти порученія. Кромѣ канона Саввѣ въ рукописяхь встрѣчаются списки каноновъ Евфросину и Георгію болгарскому съ именемъ автора пресвитера Василія [3].

За біографію Евфросина Василій подвергся суровому приговору церковно-историческихъ критиковъ. Порицаніе вызвано главною частью въ содержаніи житія, разсказомъ о спорѣ между Евфросиномъ и представителями псковскаго духовенства по вопросу объ аллилуіи. Болѣе или менѣе остроумно и рѣшительно доказываютъ, что все, разсказываемое въ житіи о борьбѣ Евфросина за сугубую аллилуію и о видѣніяхъ перваго «списателя», создано фантазіей «жалкаго клирика, отдѣленнаго почти 70 годами отъ Евфросина, чтобы авторитетомъ святаго пустынника и близкаго къ нему по времени біографа освятить собственное мнѣніе [4]. Такіе выводы облегчались тѣмъ, что трудъ перваго біографа оставался неизвѣстнымъ. Уцѣлѣлъ списокъ повѣсти, носящей на себѣ признаки того источника, изъ котораго черпалъ Василій: ослабляя отвѣтственность этого біографа передъ критикой, она значительно измѣняетъ отношеніе послѣдней къ самымъ фактамъ, сообщаемымъ въ житіи. Василій замѣчаетъ въ своемъ трудѣ, что прежній біографъ, у котораго онъ выписалъ разсказъ о его сонныхъ видѣніяхъ, писалъ о Евфросинѣ «нѣкако и смутно, ово здѣ, ово индѣ». Совершенно такова по составу указанная повѣсть. Она носитъ заглавіе «житія и жизни преп. Евфросина»; но это собственно повѣсть о спорѣ по поводу аллилуіи; другія извѣстія о Евфросинѣ и его монастырѣ разсѣяны въ ней безъ порядка; авторъ излагаетъ ихъ въ видѣ отступленій отъ основнаго разсказа, по мѣрѣ того какъ ихъ касался послѣдній [5]. Здѣсь есть и разсказъ автора о видѣніяхъ безъ Василіевыхъ поправокъ. Такой составъ повѣсти объясняется тѣмъ, что витіевато разсказываетъ самъ авторъ о ея происхожденіи. Сперва онъ принялся за правильное житіе, началъ по порядку разсказывать о рожденіи и жизни святаго до зрѣлыхъ лѣтъ. Но когда дошелъ онъ до разсказа о путешествіи Евфросина въ Царьградъ для отысканія истины объ аллилуіи, біографомъ овладѣло недовѣріе къ своему разуму и способности изложить эту великую тайну. Смущенный чувствомъ безсилія, въ тревожномъ недоумѣніи напрасно брался онъ среди тишины глубокой ночи за «писало и хартію»; утомленный «маяніемъ печали», онъ закрылъ глаза и въ полуснѣ явились ему Евфросинъ съ Серапіономъ, ободряя его на дѣло. Но авторъ принялъ видѣніе за дѣйствіе нечистаго духа, хотя оно повторилось и на другую ночь; зная мало о Серапіонѣ, первомъ старцѣ, пришедшемъ къ Евфросину въ пустыню, онъ пошелъ и подробно распросилъ о немъ своего игумена Памфила [6]. Уже закрадывалась въ него мысль «не вершити житія преподобнаго»; но на третью ночь явилась ему съ святыми старцами сама Богородица, открыла тайну божественной аллилуіи и повелѣла поставить ее во главѣ писанія. Уныніе исчезло, умъ просвѣтлѣлъ и авторъ написалъ новую повесть, съ новой задачей и по другой программѣ, вставивъ въ нее части своего прежняго труда, исправленныя и дополненныя при этомъ [7]. Изъ этого разсказа видно, что первый біографъ не былъ очевидцемъ Евфросина, пришелъ въ его монастырь уже по смерти основателя и написалъ свою повѣсть со словъ оставшихся сподвижниковъ святаго въ концѣ XV или въ началѣ XVI в., не позже 1510 г. Послѣднее подтверждается словами, съ которыми онъ обращается къ Пскову: «слыши же убо, паче слыши и зѣло внемли, христолюбивый граде Пскове, земля свободная»! Повѣсть начинается прямо споромъ Евфросина съ Іовомъ и его сторонниками объ аллилуіи; житіе выросло само собой изъ разсказа объ этомъ спорѣ, въ который авторъ вносилъ при случаѣ другія извѣстія о Евфросинѣ и его монастырѣ. Всю эту повѣсть Василій переписалъ въ своемъ житіи почти дословно, позволяя себѣ легкія перемѣны въ слогѣ и изредка сокращая чрезвычайно словообильное и растянутое изложеніе своего предшественника. Литературное участіе Василія въ новой редакціи ограничилось тѣмъ, что длинное предисловіе источника онъ замѣнилъ другимъ, поставилъ на своихъ мѣстахъ безпорядочно разсѣянные у перваго біографа разсказы о времени до спора и прибавилъ въ началѣ житія извѣстія о дѣтствѣ святаго, его постриженіи и основаніи монастыря на р. Толвѣ, а въ концѣ чудеса, совершившіяся послѣ перваго біографа, и похвальное слово святому [8]. Такъ падаютъ обвиненія въ вымыслахъ, взводимыя на Василія критикой: перо его было послушной тростью книжника-скорописца. Вся отвѣтственность падаетъ на перваго біографа, а его отношеніе къ событіямъ должно ослабитъ излишнюю подозрительность критиковъ. Онъ не былъ ученикомъ Евфросина, но былъ настолько близокъ къ его времени и ученикамъ, чтобы не отважиться на чистыя выдумки. Несправедливо было со стороны критики требоватъ точности равнодушнаго повѣствованія отъ полемическаго сочиненія; не біографъ виноватъ, если напрягали ученое остроуміе, чтобы доказать нелѣпость его сновидѣній. Отдѣливъ легко-уловимыя полемическія неточности въ разсказѣ перваго списателя, найдемъ, что основные факты въ его повѣсти, любопытные для характеристики духовныхъ интересовъ русскаго общества XV вѣка, подтверждаются современными извѣстіями другихъ источниковъ. Въ концѣ предисловия авторъ откровенно признается, что его повѣсть вызвана «великимъ расколомъ» въ Церкви по вопросу объ аллилуіи и написана съ цѣлію оправдать двоеніе этой пѣсни [9]. Изъ вопроса, съ какимъ архіепископъ Геннадій, современникъ біографа, обращался къ Димитрію Греку, видно, что разномысліе объ этомъ предметѣ существовало въ концѣ XV в. въ новгородской епархіи. Извѣстіе, что этотъ расколъ волновалъ псковское общество уже въ юные годы Евфросина, т. е. въ началѣ XV вѣка, и онъ напрасно искалъ разрѣшенія вопроса у «церковной чади», подтверждается оффиціальными и литературными памятниками того времени [10]. Возможность того, что Евфросинъ нашелъ на Востокѣ, въ греческой Церкви подтвержденіе своего обычая двоить аллилуію, указывается извѣстіемъ Димитрія Грека въ упомянутомъ посланіи къ Геннадію, и непонятно, почему и восточные іерархи, присутствовавшіе на московскомъ соборѣ 1667 года, и позднѣйшіе церковные историки видѣли въ этомъ разсказѣ Евфросинова біографа клевету на греческую Церковь [11]. Если архіеп. Геннадій недоумѣвалъ объ аллилуіи и только на основаніи письма Димитрія Грека призналъ безразличнымъ и двоеніе и троеніе, то напрасно находятъ страннымъ и подвергаютъ сомнѣнію отвѣтъ предшественника его Евѳимія, который отказался разрѣшить Евфросину спорный вопросъ, положивъ его на совѣсть цареградскаго паломника. Наконецъ фактъ, лежащій въ основаніи повѣсти, что такой формальный и неважный вопросъ способенъ былъ поднять бурю въ псковскомъ обществѣ и получить значеніе великой тайны въ глазахъ Евфросина и его противниковъ, не заключаетъ въ себѣ ничего невѣроятнаго въ виду почти современнаго спора о хожденіи посолонь и краткаго, но выразительнаго извѣстія новгородской лѣтописи подъ 1476 годомъ: «той же зимы нѣкоторые философове начаша пѣти Господи помилуй, а друзѣи Осподи помилуй» [12]

Примѣчанiя:
[1] Рукоп. Рум. № 397, л. 348.
[2] Архіеп. Филаретъ пишетъ (Р. Свят. авг. стр. 134), что видѣніе инока Исаіи, предшествовавшее обрѣтенію, было въ 1547 г. Въ житіи и видѣніе и обрѣтеніе отнесены къ 1554 году. Синод, рук. № 633, л. 41.
[3] Рукоп. Рум. № 397, л. 219, 231 и 304.
[4] Митроп. Евгеній въ Словарѣ писат. дух. чина I, 167 и 170. Рудневъ въ Разсужд. о ересяхъ и расколахъ, стр. 196 и слѣд. Преосв. Макарій въ Ист. русск. раск., стр. 32, 37, 66 и друг. Архіеп. Филаретъ въ Ист. Р. Ц. III, 180 и въ Р. Свят., май, прим. 151. Эти возражения были высказаны уже въ XVII в. Доп. къ Акт. Ист. V, стр. 500.
[5] Единственный списокъ повѣсти перваго біографа въ рукоп. Унд. XVI в. № 306, л. 1-112. Первые 14 листовъ заняты предисловіемъ, съ изысканной витіеватостью трактующимъ о нѣкоторыхъ догмітахъ вѣры и лобопытнымъ какъ типическій образчикъ богословствованія древнерусскихъ книжниковъ. Начало: «Ты еси царю единъ Iсусъ Христосъ, животворящее Слово, преже вѣкъ безъ начала и вездѣ сый».
[6] Памфилъ, третій игуменъ Евфросинова монастыря, былъ одинъ изъ 4-хъ братьевъ, которые въ разное время постриглись вмѣстѣ съ отцемъ своимъ у Евфросина; трое старшихъ были одинъ за другимъ первыми игуменами монастыря. Второй изъ нихъ Харлампій сталъ итуменомъ еще до смерти Евфросина въ 1481 году (А. Эксп. I, № 108). Первый біографъ разсказываетъ, что свое видѣніе Евфросина онъ повѣрялъ образомъ, который находился на его гробницѣ и былъ снятъ по волѣ иг. Памфила съ портрета, написаннаго еще при жизни святаго. Василій, передавая этотъ разсказъ, прибавляетъ, что архіеп. Геннадій, которому Памфилъ повѣдалъ о жизни и чудесахъ святаго, повелѣлъ «житіе его изложити». Отъ иг. Памфила осталось посланіе, писанное въ 1505 г. (Доп. къ А. И. I, № 22) Этимъ опредѣляется нѣсколько время его игуменства.
[7] Въ концѣ разсказа объ инокѣ Кононѣ (Унд. № 306, л. 67) первый біографъ прибавляетъ: «Сіе же чудо и преднаписахъ въ житьи святаго и поставихъ и въ ряду чудесъ; понеже бо тамо паче нѣчто мало не исправихъ, не побрегохъ бо, дострочно вспытуя сказателя, и сего ради здѣся паче исполнихъ исправленія мѣрѣ и поставилъ въ ряду бываемое».
[8] Древнѣйшій списокъ Василіева житія Евфросина въ Макар, ч. мин. (по синод, сп. май, л. 824). По другимъ спискамъ напеч. въ Пам. стар. русск. лит. IV, 67. Извѣстія, которыхъ нѣтъ у перваго біографа, наприм. о происхожденіи, постриженіи и поселеніи Евфросина на Толвѣ, получилъ Василій отъ упоминаемаго имъ въ предисловіи инока Маркелла, жившего въ обители Евфросина съ конца XV в. Слѣдующій затѣмъ у Василія разсказъ о Серапіонѣ помѣщенъ первымъ біографомъ въ концѣ повѣсти, вслѣдъ за первымъ видѣніемъ, когда онъ узналъ отъ иг. Памфила объ этомъ сподвижникѣ Евфросина; слѣдующій у Василія дальше рядъ разсказовъ о Филаретѣ и его 4-хъ сыновьяхъ вставленъ у перваго автора въ разсказъ о перепискѣ Евфросина съ архіеп. Евфиміемъ.
[9] Унд. № 306, л. 10 и 11: «Нынѣ же убо великъ плевелъ укореняшеся и цвѣтетъ влъчець нечестія посреди съборныа апостольскыа церкви, и зѣло великъ прахъ впаде отъ невѣдѣнія и всорися въ церковномь оцѣ и се паче великъ расколъ въ Божіи церкви… тяжкою бурею на два чина растръгшеся прею, раздѣлишася: двоащеи святая аллилугіа ти зазираютъ со укоризною на троащихъ... Предъ троащими двоащеи свѣтяться яко день предъ нощію или яко солнце предъ мѣсяцемъ. И сего ради прохожу вамъ словомъ... житіе великаго нашего отца Евфросина, да услышавъ бесѣду и новѣсть слова на разумъ вземше, да сугубь вонмете обоихъ вину, троащихъ купно же и двоащихъ».
[10] Н. С. Тихонравовъ нашелъ въ библіотекѣ Троицкой Сергіевой лавры служебникъ XII в. съ сугубой аллилуіей. Толкованіе, изложенное въ извѣстномъ указѣ архіеп. Макарія о трегубой аллилуіи (Ист. Р. Раск., преосв. Макарія, стр. 30 и 31), выписано изъ статьи, помѣщенной въ спискѣ Златоуста XIV-XV в. (рукоп. Софійской библ. № 1264. л. 15 об.): «Уставъ о пѣтьи мефимона. Повелѣнье же Божье глаголеть: пѣнью врѣмя, а молитвѣ часъ, а не яко то нѣціи блядословъци, не отъгоняеть свѣтъ завтреней ни тма вечерніи, не таково, все повелѣно въ уставленьи время творити, не токмо и ангели суть служать Богу беспрестани. Иже мнози поють подвоицю аллилугіа, а не втрегубна, на грѣхъ себѣ поють. Пѣти: аллилугіа, аллилугіа, аллилугіа, слава Тобѣ, Боже. Аллилугіа речется; пойте Богу» и т. д. Великій кн. Василій Ивановичъ на смертномъ одрѣ произноситъ сугубую аллилуію (П. С. Лѣт. VI. 271). См. также посланіе митроп. Фотія въ Псковъ 1419 г. (Ист. Р. Раск., преосв. Макарія, стр. 5).
[11] Димитрій Грекъ пишетъ Геннадію (сб. волокол. въ моск. дух. ак. № 491, л. 466): «Мнѣ ся помнитъ, что и у насъ о томъ споръ бывалъ межъ великихъ людей: иніи обоа единако судили... Ино какъ ни молвитъ человѣкъ тою мыслію, такъ добро».
[12] П. С. Р. Лѣт. IV, 130.

Печатается по изданію: Древнерусскія житія святыхъ какъ историческій источникъ. Изслѣдованіе В. О. Ключевскаго. — Изданіе К. Солдатенкова. — М.: Типографія Грачева и К°, 1871. — С. 250-257.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0