Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - воскресенiе, 25 iюня 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ПАТЕРИКИ И ЖИТIЯ СВЯТЫХЪ

Мѣсяца Маія въ 15 день.
Житіе и жизнь и подвизи и отчасти чюдесъ исповѣданіе преподобнаго отца нашего Евфросина новаго чюдотворца, жившаго надъ Толвою рѣкою.
Господи, благослови, отче.

Иже святое житіе пожившихъ и вѣру божественную сохраншихъ, святыхъ преподобныхъ отецъ великихъ и въ постныхъ подвизѣхъ провозсіявшихъ, и непрестанными къ Богу молитвами велику побѣду на враги показавшихъ, красная же и суетная міра сего отвергшихъ будущія ради жизни, яже уготова Богъ любящимъ Его; — аще бо иногда Еллинстіи баснотворцы и нечестивіи языцы, иже Бога незнающіи Творца небу и земли, праздники же и поклоненіе идоломъ своимъ приносяще и, елико можаху, кождо ихъ тщахуся, отъ имѣній своихъ безъ ума тѣмъ предлагаху; — кольми же паче намъ, иже Божественною благодатію посѣщенымъ отъ Вседержителя Спаса Христа и святымъ крещеніемъ просвѣщенымъ, подобаетъ достойнымъ памяти святыхъ праздновати духовно и отъ Христа Бога дарованная тѣмъ чудеса восхваляти и во псалмѣхъ и пѣніихъ, служаще Господеви день и нощь. Памяти же ихъ ради подобаетъ, иже предивная слышахомъ истину отъ неложныхъ свидѣтелей, достоитъ сице писанію предати, и о семъ бо чаяніе мзды будущихъ благъ отъ Господа нашего Ісуса Христа пріяти; послушателемъ же и повелителемъ и сказателемъ, иже въ правду свѣдущимъ, паче же тѣмъ, иже душевный разумъ имущимъ, и тѣхъ святыхъ житія дѣлы исправляюще своими труды. Непщуемъ бо иже преже помянутая, аще молчанію предати, то никако въ забвеніе по роду изыдетъ, яко да и навыкнемъ извѣстно, откуду сія таковый свѣтильникъ возсія, еда отъ Іеросалима или отъ Синая? ни, рече, но въ нашихъ родѣхъ просія таковый свѣтильникъ, понеже бо Святаго Духа дорованіемъ крестъ Христовъ на рамо взявше и тѣснымъ путемъ шествовавше, и внидоша въ радость Господа своего. Аще мы лѣнимся воспомянути о сихъ, но Богъ тѣхъ одари, сами бо чудеса о нихъ вопіютъ, и по смерти бо живи суще въ вѣки.

Аще ли же дерзнемъ слово рещи о семъ святѣмъ, о немъже намъ предлежитъ повѣсть, то вѣру несомнѣнну къ нему имуще, таковыхъ бо святыхъ Отецъ терпѣливому житію ангели дивяшася и похвалиша и ихъже имена написана суть на небѣсѣхъ; о семъ бо пишетъ въ поученіи своемъ святыхъ Василій Великій, глаголя: будите ревнители право живущимъ и сихъ имена и дѣла напишите на сердцахъ своихъ. О семъ бо страшитъ преписаніи велми слово, занеже не стяжахъ на себѣ всегда добрыхъ дѣлъ ни мало, но на Бога надежду имѣя и на Пречистую Богоматерь и на молитвы сего святаго и блаженнаго отца, Русскую похвалу, новаго чудотворца Евфросина, имьже посѣти Господь Богъ, Спасъ нашъ, людей своихъ въ послѣдняя роды наша, появи сицева чудотворца, и всячески преписати попекійся, елико постигну, еже о немъ преже насъ написана быша, труды его и хоженіе и чудодѣйствіе нѣкоимъ списателемъ о имени его писаніе не изъяви, нѣкако и смутно, ово здѣ, ово индѣ, и ина многа части глаголана бяху чудодѣйствія святаго, и вся, елико возмогохъ, яко въ едину пленицу собравъ, или яко цвѣтцы отъ многихъ въ едино, яко да не забвена будутъ святаго отца исправленія и чудеса. Понужену ми бывшу недостойному на таковое духовное дѣло пастыремъ обители преподобнаго и игуменомъ Ѳеодосіемъ и смиренымъ Кипріяномъ и инѣми старцы, иже многа лѣта имущимъ въ монастыри томъ, велико по Бозѣ житіе жившимъ, мужемъ въ добродѣтели преизряднымъ. Въ лѣто 7055 [1547], индикта 5, въ тоже время царствія скипетры правящу Великія Русіи и бразды содержащу святыхъ Божіихъ апостольскихъ церквей самодержцу православному царю великому князю Іоанну Васильевичу, и при братѣ его благородномъ князѣ Еоргіи Васильевичѣ, въ митрополіи же Русскія земли престолъ держащу святыя Божія апостольскія церкви боголюбивому митрополиту Макарію чюдному отцу, и кормила церковная правящу великихъ градовъ — Новаграда и Пскова архіепископу Ѳеодосію, мужу въ добродѣтелехъ преизрядну, мнѣ же убо страстному, дерзнувшу преписати святаго отца житіе и чюдеса, прочая же и достовѣрнѣйшая навыкъ отъ самаго того писанія, иже преже насъ напасана быша отъ нѣкоего слагателя, о немъже преже помянухомъ, и ина яже отъ слышанія отъ неложныхъ свидѣтелей. Сему же буди послухъ Духъ Святый, иже научивый преписати душеполезная ученія и исправленія святого отца. Рече Господь: пытайте писанія, яко въ тѣхъ имате обрѣсти жизнь вѣчаую; въ нихъ сокровенъ Сынъ Божій, истиная Мудрость Отчая, Егоже обрящетъ — блаженъ будетъ. Азъ же глаголю: уясни ми языкъ мой, Спасе мой, и разшири уста моя и напои я, дай же ми глаголати подобная и творити полезная! Иже мнѣ окаянному, по неизглаголанному милосердію, подавъ словесную кормлю на послуженіе сицевому богонравіи совершеннѣмъ житіи отца нашего. Но да пріимемъ добромысліемъ начало повѣсти сея божественнаго и добляго и правдиваго ему житія, юношскаго и постнаго и хоженія.

Зѣло же взыскаховѣ и трудихомся о роженіи его, коего отца именемъ и матере. И обрѣтохомъ нѣкоего инока, Маркелла именемъ, по Бозѣ житіе живша, 50 лѣтъ имуща въ чернеческихъ исправленіи, постриженіе имуща ангельскаго образа въ преподобнаго обители отъ ученика его, именемъ Памфиліа. Сему же Маркеллу повѣдавшу со свидѣтельствомъ о многихъ исправленіихъ святого; а о отцѣ его и матере писаніе не изъяви, иже многими лѣты въ забытъ пріиде.

Молю же вы, всевященный соборе и христоименитое и богоизбранное совокупленіе, молите за мя и за мою худость, яко понудисте мене смиренаго и недостойнаго и невѣжу, умъ имуща страстенъ и нечистъ, преписати житіе и подвизи отца нашего Евфросина; но обаче Бога въ помощь, молитвами его, призываю; самъ бо рече Господь: призовити Мя и услышу васъ, всякъ бо просяй пріемлетъ. Господь самъ рекъ ученикомъ, таже и ко всѣмъ въ него вѣрующимъ: яко безъ Мене не можете творити ничтоже. Но Господи, Господи, азъ начахъ о Тебе самомъ. До здѣ прекратимъ слово, но на предлежащее возвратимся.

О рожденіи блаженнаго отрока.

Бысть убо сей блаженный отрокъ Елеазаръ отъ великаго острова Русіи, межу сѣвера и запада, въ части Аѳетовы, отъ полунощныя страны, отъ богохранимаго великаго града Пскова, рожденіе имѣ и воспитаніе веси Виделепьскія, разстояніе имущи отъ града 30 поприщь; а отъ кихъ по плоти родися, не свѣмы, но едино свѣмы, яко отъ благочестиву родителю рождейся духовнымъ рожденіемъ, отца убо имѣя Бога, иже водою и духомъ породи того, матерь же — правовѣрную церковь Отчю. Тѣмже и воспитанъ бывъ въ добромъ наказаніи, и по времени вданъ бываетъ родительми своими учитися божественнымъ книгамъ, вскорѣ нѣкако ясно взвыче божественная писанія, елико мощи ему и толкованьемъ глаголати и инѣми писаньми, и философскую мудрость извыче, яко и многолѣтнымъ разуму его дивитися и похваляти. Не убо уклоняшеся на нѣкая играная или позоры, но паче на прочитаніе божественныхъ писаній и на церковное пѣніе. И начатъ же воздержатися весма, сладкихъ не ясти отнуду. Родителю же, увѣдѣвше таковое воздержаніе отрока, и глаголаше: о чадо наю, почто плоть свою оскорбляеши таковымъ жестокимъ пребываніемъ, а намъ печаль велію твориши о семъ? Отрокъ же рече: писано бо есть, родителіе: брашно и питіе не предпоставитъ насъ предъ Богомъ. По семъ же родителіе восхотѣша браку сочетати его; онъ же, доброразсудный отрокъ, отторгнуся отъ родителей своихъ, яко серна отъ тенета. Родителіе же сотвориша много взысканіе о немъ повсюду съ рыданіемъ и не обрѣтоша сего блаженнаго нигдѣже, но Божія благодать храняше его. Помалѣ же отцу его преставльшуся отъ житія, мати же его оста вдовствующи. Но милостивый Богъ, хотя всѣмъ человѣкомъ спастися и въ разумъ истиный пріити, и вложи сему блаженному отроку Елеазару помышленіе благо въ сердце его, како бы мощно спастися и уединитися міра. И въ помышленіи и дѣло бысть. И паки отходитъ въ монастырь къ Рожеству Святѣй Богородацы на Снятную гору; тако бѣ зовомо по мѣсту тому, отстояніе имущи отъ града Пскова три поприща, надъ Великою рѣкою; и отъ тамо сущаго игумена остризаетъ власы главы своея, вкупѣ и долу влекущая мудрованія отвергъ, и ангельскому образу сочетается, о наречено бысть имя его иноческо Евфросинъ. Начатъ же воздержатися зѣло постомъ и бдѣніемъ и молитвами и всенощнымъ стояніемъ, и братіи служа безъ лѣности въ поварнѣ и въ пекарнѣ и во всѣхъ службахъ монастырскихъ, якоже обычай имѣяху, и всѣмъ на успѣхъ бысть иже ту сущей братіи, и первѣе всѣхъ обрѣташеся на пѣніи церковномъ и послѣже исхожаше. И нача же слава проходити о немъ повсюду добродѣтельнаго ради житія его. Онъ же тяжко си внятъ о семъ, ненавидя славы отъ человѣкъ, вмѣняше се быти грѣхъ и студъ, попеченіе же имый еже бѣжати славы. И пріиде ему помыслъ нѣкіи отъ Бога и желаніе пустыннаго и безмолвнаго обрѣсти житія и единому Господу работати. Тѣмже яви помыслъ свой отцу своему духовному. Отецъ же, видѣвъ святаго въ добродѣтеляхъ цвѣтуща, и благослови его и рекъ ему: иди, чадо, съ миромъ, Господь да будетъ съ тобой и вразумитъ тя и наставитъ тя на благую дѣтель, якоже Господу годѣ бысть! Блаженный же, вземъ благословеніе отъ отца духовнаго, и отыде отъ обители Пречистыя и обхожаше мѣста многа, гдѣбы мощно ему наединѣ безмолвствовати. Но паче Богу наставляющу его, слышитъ о мѣстѣ томъ, иже надъ Толвою рѣкою, отстояніе имущи мѣсто то отъ града Пскова двадесять пять поприщь, идѣже нынѣ монастырь стоитъ благодатію Христовою, и нѣкими Христолюбцы званъ бысть владѣтельми мѣстомъ тѣмъ. И паче Богу изволившу на мѣстѣ томъ прославитися имени его святому, и ту блаженный отецъ вселися безмолствовати наединѣ въ лѣто 6733 [1225], якоже рече божественный пророкъ: се удалихся бѣгая и водворихся въ пустыню, чаяхъ Бога спасающаго мя отъ малодушія и бури! И на мѣстѣ томъ колибу себѣ водрузи и трудолюбно въ ней подвизался постомъ и бдѣніемъ и молитвами, всенощнымъ стояніемъ и на земли леганіемъ противу невидимаго врага кознемъ. И нѣкогда святому отцу взшедшу изъ колибы въ годъ зноя и возглешу на земли, хотя мало почити отъ трудовъ, и абіе въ тонокъ сонъ преложися святый, и ту явишася святому маніемъ Божіимъ вселенскіе учители Василій Великій, Григорій Богословъ и Іоаннъ Златоустый, показующе мѣсто святому воздвигнути храмъ во имя ихъ на мѣстѣ томъ, идѣже святый живяше; святому же въ томъ часѣ воспрянувшу отъ сна, и не видѣ никогоже, и въ недоумѣніи бывшу ему о необычномъ видѣніи. Времени же многу минувшу, проувѣда о немъ мати его отъ нѣкихъ человѣкъ, и взя потребная и доиде мѣста, идѣже живяше блаженный надъ Толвою рѣкою, и нача молебныя глаголы со слезами простирати къ нему, глаголя: чадо мое драгое, утѣши старость матере своея и яви лице свое ангельское ко мнѣ; азъ съ отцемъ твоимъ не порадовахся нимало о тебѣ, да не сниду съ печалью во гробъ, идѣже отцы наши. Святый же скважнею увѣдѣ матерь свою и позна ю, и глагола къ ней: о мати моя, не скорби, отыди отсюду и не тружай старости твоея; аще хощеши видѣти здѣ, и ты во ономъ вѣцѣ не узриши мене, но иди, мати моя, въ монастырь и спасая спаси душу свою. Мати же его не улучи желанія своего и отыде отъ него скорбна, и вниде во единъ отъ монастырей Инжиньскихъ, и проводи дни своя въ добромъ исповѣданіи и до исхода души своея.

О прихоженіи Серапіоновѣ къ преподобному и о исцѣленіи его.

Пріиде же нѣкій инокъ, именемъ Серапіонъ, къ святому первый на мѣсто, идѣже святый живяше, сожительствовати съ нимъ. И поживе мало у преподобнаго въ духовныхъ трудѣхъ и подвизѣхъ, и не восхотѣ пребывати у него прочее, но хотяше инудѣ отыти отъ него. Святому же Евфросину едину еще безмолвствующу тогда, и видѣ святый Серапіона, яко жестокъ есть на духовная, и моляше его святый, да пребудетъ съ нимъ, работая Богу до скончанія своего въ непроходной пустыни сей. Старецъ же не рачаше святого моленія, но восхотѣ отыти отъ него; и глагола святый: нужу ми велику, брате, творитъ отшествіе твое, и зѣло не терплю розлученъ быти отъ тебе. И много же моливъ преподобный со слезами и любовью Серапіона, и нимало увѣща его, но абіе, вземъ потребная своя и цѣловавъ преподобнаго, отыде. Бяше же потокъ малъ близь мѣста оного, идѣже преподобный живяше. Серапіонъ же абіе пришедъ къ потоку оному, и нача древіе сѣщи на прохоженіе оного потока нужнаго, и внезапу сѣчивомъ отсѣче колѣно лѣвыя ноги, и обращься къ преподобному съ великою нужею, пореваяся и глаголаше со слезами святому: прости мя, отче, Бога ради, понеже согрѣшихъ предъ тобою отшествіемъ моимъ; и сего ради Богъ явѣ показуя и наказалъ мя есть, и святыя твоя молитвы привлекоша мя къ тебѣ; нынѣ же не отыду отъ тебе, дондеже и скончаюся на мѣстѣ семъ святѣмъ. Святый же незлобіемъ и кротостію пріятъ его, яко отъ Бога послана, пророческое слово исполняя: незлобивіи и правіи прилѣпляхуся мнѣ, и прочее. И глагола ему тихомъ гласомъ святый, (глаголя): о брате, сіе приходитъ по невѣрствію нашему, имуще къ Богу маловѣріе. И утѣшивъ его словесы святый, прощеніе ему даровавъ, и тако вмалѣ старецъ исцѣлѣ отъ раны тоя молитвами преподобнаго отца; и начатъ жити нужно и жестоко и трудолюбно со святымъ, купно же и странно возлюби пребываніе; таци же бяху духовныя его труды и подвизи и работные трудове рукъ его, яко превосходити ему всѣхъ въ святого обители добродѣтельми. Но иже первіе чужа себе сотвори отъ всякія суеты свѣта сего и живъ хожаше яко мертвъ отъ міра, и безымѣніемъ и нищественымъ житіемъ мертвецъ непогребенъ, воздержаніе же его всяко яко ангелу, и никакоже брашномъ услажаше себе, но паче плоти нужную скудость подавая брашна и питья, купно же и одежа его страна зѣло, въ нюже присно облачашеся прикровенья ради наготы тѣлесныя, и ношаше раздраны ризы и ветхи рубища, лица же своего никакоже умываше водою, но токмо руцѣ, а лице слезами умываше; бѣ бо очи ему по вся дни слезъ исполнены духовныхъ и хлипанія теплоты душа его, сердце же его благодатною водою обливашеся и отрыгновено присно на всегдашнее рыданіе слезъ его; келья же его темна зѣло и странна, никогдаже чрежена; на всякой же работѣ монастырскія первѣе всѣхъ обрѣташеся, а опослѣ исхождаше; наставника своего блаженнаго Евфросина подражая житію, правила же своего келейнаго ни мало оставляше, псалмы же Давыдовы всегда глаголаше сѣдя или дѣлая что, и соборнаго пѣнія никакоже оставляя, развѣ великія нужы, и въ церкви глаголаше псалмы Давыда пророка и божественное писаніе почиташе, и отъ устъ его слово исхожаше дострочно и вершашеся яко чистый бисеръ слышащимъ въ сокровища сердечная, и глагола ему яко гласъ умиленъ сладкоглаголивыя голубицы, и не яко человѣчески духовная глаголаше, но яко ангельски божественная вѣщающе, и вельми любящи уединеніе и немятежное житіе и присное молчаніе. И нѣкогда прихождаху къ блаженному Евфросину изъ града христолюбцы пользы ради и благословенія, и приношаху потребная брашно и питіе къ святому съ братіею, и учрежаше ихъ. И егда случится преподобному послѣ трапезнаго учреженья съ братіею нѣчто мало покоснѣти бесѣды ради и любве гостиныя, Серапіонъ же никако медляше чести ради приходящаго, но скоро исхождаше въ странную свою келью и въ той единъ затворяшеся и моляше Всемилостиваго Бога и Пречистую Его Матерь и всѣхъ святыхъ о укрѣпленіи царства, о христолюбивыхъ князѣхъ и о воехъ ихъ и о всемъ православномъ христіянствѣ и о давшихъ милостыню святому мѣсту, въ немъже живяше. И прочее поживе Господу Богу вся дни чернечества своего въ великомъ трудѣ и воздержаніи и въ жестокихъ добродѣтелехъ, о нихъже подобаетъ дивитися и внимати добродѣтельному его житію и исправленію. И отыде отъ житья сего суетнаго добрымъ и лѣпымъ отхожденіемъ ко Господу, и егда же совлекъ его скутарь изъ рубищныхъ ризъ и хотяше обвити его въ ризы погребальныя, и обрѣте кости токмо едины жилами и кожею содержащеся: отъ нужнаго труда и воздержанія тако плоть ему увяде! Сице же и погребенъ бывъ блаженнымъ Евфросиномъ и братіею. Се по истинѣ яко воинъ Христовъ, всякое страстное наслаженіе мимотекущее человѣческія суеты храборски, яко тимѣніе, отъ души своея отгнавъ, тѣмже уясни богоработную душу свою краснѣйше злата въ небесное сокровище блаженный Серапіонъ; ризы же его бяше странны и ветхи, въ нихъже хожаше блаженный и никтоже взятъ ихъ отъ братіи обители тоя, но близь вратъ въ монастырѣ повергоша ризы тые блаженнаго трудника на взятіе нищимъ и страннымъ; и никтоже ихъ взятъ отъ нищихъ входящихъ въ монастырь и исходящихъ. Сіе же чудо повѣда Панфилей игуменъ обители тоя, ученикъ блаженнаго Евфросина.

О прихоженіи братьи къ святому.

По семъ же прослуся о немъ повсюду и начаша братья собиратися къ нему и простая чада пользы ради, ревнующи добродѣтельному житію его противу силѣ своей. Онъ же нача ихъ пріимати и поучевая ихъ о пользѣ душевнѣй, имѣти чистоту тѣлесную и душевное незлобье, смиреніе и братолюбіе нелицемѣрное ко всѣмъ, къ малымъ и къ великимъ, якоже рече апостолъ: любы не завидитъ, любы не оплазуетъ, любы не гордится, любы не радуется о неправдѣ, радуетъ же ся о истанѣ, вся терпитъ, таже и прочее; прекословья же веляше бѣгати и зависти, объяденія и пьянства и прочихъ, яко змія; и бяше по единому ихъ въ кельи безмолвствующе. И тако братіи число множашеся благодатію Христовою на мѣсто то, идѣже живяше святый. Всевидящее же Око, видя святого, яко хощетъ сосудъ быти Святому Духу и мощенъ управити Христово стадо, вложи помыслъ ему въ пустынѣ той составити общій монастырь и тамо прославлятися имя Христа Бога въ вѣки, и многи души Христу уневѣстятся; о семъ вопіетъ Богоотецъ пророкъ Давыдъ: сердце сокрушено и смирено Богъ не уничижитъ; и апостолу глаголющу: творящамъ заповѣди вся поспѣются во благое. Братія же начаша молити святого, да соградитъ имъ церковь; онъ же, доброразсудная главо, повелѣ устроити имъ церковь на мѣстѣ томъ во имя тріехъ святителей вселенскихъ, идѣже видѣніе видѣ блаженный. Мѣсто же то бяше не нарочито, и мало и скудно, и по обѣ страны ему сюду и сюду едина рѣка на двое раздѣлися, пришедъ выше къ мѣсту тому, и паки ниже совокупися о мѣстѣ томъ, — и сего ради нужа велика бѣяше тѣсноты ради обители. И братьямъ уже умножившимся и кельямъ непотребно есть мѣсто у(про)странитися, множицею нудяху святого братья, яко да преставитъ обитель на ино мѣсто, избравъ нарочито. Святый же отвѣщавъ има, глаголя: азъ, братія моя, не на сіе пришелъ есмь въ пустыню сію, но хотѣхъ единъ безмолвствовати на мѣстѣ семъ и молчанія моего ради худо и ненарочито мѣсто излюбихъ себѣ, а не хотѣхъ тщіе славы, ниже помышляхъ множества ради грѣховъ моихъ, чтобы обитель составити и монастырь упространити и братью умножити; но иже паче Богу изволившу на семъ мѣстѣ храму быти въ славу свою, купно же и манастырю о Немъ составитися и намъ въ любве жити въ немъ и обще Богу работати; а еже глаголете переставити обитель сію на ино мѣсто, то азъ тѣмъ немощенъ владѣти и позыбати сего святого мѣста, понеже Богу изволившу на семъ мѣстѣ прославлятися имени Его; сице же аще хощета, любимицы мои, обильну быти мѣсту сему, то урьемъ купно ону гору и тѣмъ пополнимъ единъ потокъ, иже отъ востока рѣки оноя. И бысть слово святого и дѣломъ касающеся, и абіе купно съ святымъ трудолюбезная братія, наполнивше песка восточный потокъ рѣки оноя, носяще землю на рамѣхъ своихъ отъ горы тоя, и того ради рѣка она совокупися во едино теченіе, течетъ же и донынѣ купно единѣмъ стержнемъ, а другій стержень ея молитвами святого и до сего дни суша бысть посреди обители. Сіе доздѣ, и паки на предлежащую повѣсть возвратимся.

О Игнатіи иноцѣ.

Пріиде же нѣкто изъ града Пскова именемъ Игнатіе въ пустыню къ преподобному. Еще бо ему юну сущу и плоти цвѣтущи, и пріиде ему желаніе во мнишеское житіе; оставль отца своего и матерь, братью и сестры и домъ, по заповѣди святаго евангелія, и моляше святаго, да сподобитъ его ангельскаго образа. Святый же пріятъ его и, не закоснѣвъ, абіе повелѣ пострищи его, и наречено бысть иноческое имя его Игнатіе. Внимая себѣ добродѣтельному житію и подвизанію духовному, своего во всемъ подражая; видѣ же его святый со тщаніемъ прилежаща и любовью неуклонною въ божественную волю и въ послушаніи святаго и во всей о Христѣ братіи во служеніи и повиновеніи и во всякомъ смиреніи и кротости и въ чистотѣ тѣлеснѣй и душевномъ незлобіи о Бозѣ пребывая, той бо есть всему духовному житію и добродѣтельному великая красота, и сего ради внятъ о немъ святый, и разсудивъ доброразсудная та глава, яко достоинъ есть великого дару священническаго сподобитися, таже сподобляется священничества, повелѣніемъ святаго и властію архіепископа Великого Новаграда и Пскова владыки Ивана. Сей же Игнатій духовникъ бяше святому и первый игуменъ во обители блаженнаго, и чисте жряше жертву Богу и до исхода души своея.

О Харлампіи черньцы.

По семъ же пріиде въ монастырь къ святому братъ по плоти Игнатью священнику въ духовное тризнище, и молитъ блаженнаго отца, да сподобитъ его ангельскаго образа, якоже и братъ его Игнатіе, и причтетъ ко избранному своему стаду словесному. Святый же повѣда всей братіи о немъ и сподоби его ангельскаго образа, и наречено бысть имя его Харлампіе; и бысть теплъ дѣлатель и зѣло подвижникъ на духовная добродѣтели и во всемъ подражая и усердно ревнуя изрядному житію блаженнаго отца Евфросина добродѣтелемъ. Тѣмже видѣвъ его святый, яко сицевъ есть дѣлатель истинѣ, въ покореніи и въ воздержаніи живяше и трезвъ подвижникъ на бдѣніе и молитву, и абіе святый и того возводитъ въ церковное иго, и той такоже сподобленъ бысть прозвитерскаго сана велѣніемъ блаженнаго старца и верховнею властію архіепископа великихъ градовъ Новаграда и Пскова владыцѣ Евфимія. И добрѣ Господеви работая въ преподобнаго обители и до ошествія души своей къ Богу.

О Панфиліи старцѣ.

По малѣ же времени пріиде въ обитель къ святому третій братъ Игнатію и Харлампію священникома, ревнуя исправленію и добродѣтельному спребыванію братіи своей; и той такожде моляше святого черноризецъ быти, бѣ бо ему желаніе и теплота вѣры воспалена въ немъ присно отъ міра сего суетнаго; и той управленіемъ святого постриженъ бысть во ангельскій образъ и наречено бысть имя его Панфилій инокъ. По малѣ же убо времени и той сподобленъ бысть за добродѣтельное его житіе и спребываніе чиститель быти саномъ, якоже и братія его, въ разсуженіи и управленіи у святого отца. Сіи убо три браты бяше по плоти священницы, и единъ по единому кождо ихъ въ монастырѣ святаго игумени быша во время свое, и вся строяще велицыи тые трудницы и всякія монастырскія работы прежніи дѣлателіе, такоже по чину и по обычаю держаще уставъ и исправленіе духовныя потребы и тѣлесныя, по уставу и правилу своего наставника и учителя блаженнаго Евфросина; сице же и въ духовныхъ подвизѣхъ велми и исправленіи спѣеми зѣло, отъ юны бо версты души своя Христу уневѣстиша въ божественное хотѣніе. О нихъ же ми есть слово предлежаще, нынѣ же настоящее да глаголется.

О Мантиріи черьньцѣ.

По семъ же пріиде въ монастырь ко святому четвертый братъ по плоти Игнатью и Харлампію и Панфилію, желая иноческаго спребыванія; братія же его родимая не рачише ему иноческій образъ пріяти, но глаголаше ему: иди, брате, въ домъ свой къ родителемъ нашимъ, да ихъ общая старость возвеселится о тебѣ, понеже бо мы вельми оскорбихомъ ихъ; и суще млади, отвергохомся міра Бога ради и отторгохомся отъ пазуху родителей своихъ; ты же утѣши, брате, родившая ны и сочетайся браку; сице бо еще юну ти сущу и плоти цвѣтущи, како хощеши дерзнути на великое то иго; не возможеши понести, яко неискусное жребя, духовнаго ярма трудовныя тяготы и воздержанія и болѣзненаго выну спребыванія, иноческаго житія любомудріе; тѣмже молимъ тя, да вонми паче къ послушанію нашему и отыди отсюду къ родителемъ нашимъ, да ихъ возвеселиши; и егда своими судьбами восхощетъ Богъ, можетъ тя спасти, брате, да о всемъ искусенъ будеши во ангельскомъ образѣ; иди и да свѣды міра сего суету и смрадное сладострастіе и душегубную лесть тимѣнія, таже и въ великій когда подвигъ внидеши, воинъ храбръ явишися, вѣдый искусъ и стрѣлянія и лукавствія діяволя. Дѣтищь же, послушавъ братіи своей, и поклонися блаженному отцу Евфросину, купно же и братома своима, и отыде, дряхлуя и плачася, въ домъ къ родителемъ своимъ, яко не получи желанія своего. По малѣ же времени родители обручиста ему супругу прелѣпу зѣло и припрягоста его браку; онъ же поживе два лѣта съ супругою своею и, бывъ въ себѣ, рекъ: увы мнѣ во смрадѣ и тимѣніи вѣка сего суетнаго, понеже братія моя Христу служаще воинствуютъ на діявола, свѣтло пріобидѣша міра сего суету и чающе получити отъ Господа нетлѣнное утѣшеніе вѣчныя жизни; азъ же погрязохъ въ тимѣніи міра сего единъ, како разлучихся отъ брату моею? Сія же ему съ рыданіемъ глаголющу и слезы испущающу отъ очію, и сице воставъ и помянувъ слово Христово. глаголющее: аще кто не оставитъ отца и матерь, жену и дѣти, и родъ и имѣніе и села имене Моего ради, не можетъ ученикъ Мой быти. И изыде съ дерзновеніемъ изъ дому, оставль родителя своя и жены любовь повергъ, и имѣніе, и елику съ собой на потребу братіи взя, и Бога въ помощь призвавъ, и рече: Господи Ісусе Христе Сыне Божій, живый въ вышнихъ во свѣтѣ неприступнѣмъ, со Отцемъ и Святымъ Духомъ непрестанно славимый отъ ангелъ и пѣваемый отъ серафимъ, сподоби мя ангельскаго образа и любве душевныя и желанія, еже тебѣ работати, Господи, въ чистѣй совѣсти и душѣ нескверной до исхода своего, якоже и братія моя, и избави мя отъ всякаго стрѣлянія дьяволя и отъ всѣхъ сѣтей его! И окончавъ молитву, и устремися невозвратно въ духовное тризнище въ монастырь къ человѣку Божію Евфросину. И притекъ, абіе паде предъ ногама святого, моляшеся со слезами и рыданіемъ, вопія: помилуй мя, святче Божій, грѣшного человѣка, и сего ради прибѣгохъ въ руцѣ твои, да мя створиши черноризца быти и причтеши мя святому своему стаду, якоже и братію мою. И абіе пріятъ его святый, яко любезное чадо въ пазуху родительну, и постриженъ бысть велѣніемъ святого во ангельскій образъ, и наречено бысть имя его иноческое Мантиріе. Супруга же его остася юна сущи и цвѣту юности въ немощи женстѣй цвѣтуще; но паче та добрая и лѣпая жена благую часть избра и яже не отымется отъ нея: видѣвши же себе осиротѣвши вдовствомъ, яко мужъ ея любве ради Божія разлучился есть отъ нея, тако же и она зѣло возлюби премудрость а страхъ Божій, и вельми возблагодаривъ Бога, и рече: аще господинъ мой изволилъ Христу работати и Того возлюбилъ отъ души своея и нынѣ оставль любовь родитетелей своихъ и мою, супруги своея, то уже и азъ любве ради Божія не дерзу на сочтаніе иного брака, но пребуду вдовствующи и до отшествія своего, въ великомъ цѣломудріи о Бозѣ. Не яко женски пренемогающе, но яко храборски возмогаше, храняше благолѣпенъ цвѣтъ вдовства своего, чистоту душевную и тѣлесную боголюбивая та жена до конца. Мантиріе же инокъ оноя боголюбивыя жены, о немъже намъ слово, поживе два лѣта въ преподобнаго обители въ духовныхъ подвизѣхъ и въ жестокихъ добродѣтелехъ, и очистивъ душу свою отъ всякаго грѣха, и умре благолѣпно о Господѣ, христіянскій конецъ пріимъ и погребенъ бывъ во обители блаженнаго отца. По малѣ же времени скончася съ миромъ о Господѣ рабыня Божія Агаѳія, мати по плоти блаженныхъ онѣхъ отецъ.

О Филаретѣ черноризцѣ.

Таже убо отецъ по плоти онѣхъ инокъ, о нихъже преже сказахомъ, скутавъ тѣло супруги своея и видѣвъ себе яко плѣнена суща, и тако смысливъ о себѣ благоуміемъ своимъ, спасти тщашеся душу свою, и абіе устремися и той по чадѣхъ своихъ въ пустыню къ преподобному Евфросину. И пришедъ въ монастырь, поклонися святому, глаголаше: се плодъ прижитія моего — чада моя въ руку твоею, честный отче; и азъ такоже приідохъ въ руцѣ твоея святыни, да спасена будетъ душа моя грѣшная богопріятныхъ ради молитвъ твоихъ. Святый же повелѣ и того облещи во ангельскій образъ, и наречено бысть имя его иноческое Филаретъ. Въ мірѣ законно поживе, яко рабъ Христовъ, родивше во славу благочестная чада своя, и тако животъ свой благочестно соверши, и душу свою добродѣтельми украсивъ и добрѣ работая Богу, въ глубоцѣ старости конецъ житію пріемъ, ко Господу отыде, Его же возлюби, и погребенъ бысть честно преподобнымъ Евфросиномъ и чадома его.

И не сіе токмо исправленіе едино о ученицѣхъ блаженнаго Евфросина, но бяше чудно слышати учениковъ его, яко ластовицъ красныхъ житіемъ сіяющихъ, и инѣмъ же ученикомъ его разшедшимъ по мѣстомъ проразсуженіемъ духовнаго ихъ настоятеля, неусыпаемаго трудника, и тамо честныя обители воздвигшимъ въ славу Христову сожительствовати иноческому чину. Глаголю же блаженнаго Савву, составившаго честный монастырь Іоанна Богослова въ пустыни, глаголемой Крипецъ, и тамо собравшуся благодатію Христовою множеству братіи; другаго же глаголю чуднаго отца Досифія, создавшаго обитель честну святыхъ апостолъ Петра и Павла на сожительство иночествующимъ о Христѣ братіи въ пустыни надъ Великимъ озеромъ на островѣ, зовомомъ Верхнемъ; третіяго же ученика святого глаголю богодухновеннаго Иларіона, иже во Бозѣ житіе живша со святымъ, и сему же воздвигшу честную обитель Покровъ Святѣй Богородицы надъ Желчію рѣкою въ пустыни непроходимѣй, еже глаголется Озерскій монастырь. И до нынѣ суть тые честные обители всѣми видими, благодатію Христовою, яко свѣтила сіяютъ во Псковской странѣ и молитвами преподобныхъ отецъ. Доздѣ прекратимъ слово, паки на предлежащее возвратимся.

Чудо о Кононѣ черноризцѣ.

Бяше же нѣкто черноризецъ именемъ Кононъ, и сей пріиде въ монастырь ко святому, ношаше съ собою сребра мѣру, кланяяся ему и глаголаше: о святче Божій, причти мя къ своему избранному и словесному стаду и къ святѣй дружинѣ, аки овцу заблудшую; а еже имамъ съ собою сребро, се ти влагаю въ честнѣи твои руцѣ на требованіе монастырско. Святый же не рачаше пріяти отъ него сребра, но рече ему тихимъ голосомъ: аще, брате, требѣ ти есть мѣсто сіе святое и пришелъ еси къ нашей грубости, то пребуди съ нами, терпя Бога ради, понеже рече Господь: всякого ко Мнѣ грядущаго не изжену вонъ, и сребро твое еще съ тобою да будетъ. Оному же молящу и принужающу съ любовью святого, да возметъ сребро на требованіе монастырское, преподобный же, прозря прозорливыма очима, еже ему дарованіе Святаго Духа, о внутренемъ оному брату, яко нѣсть ему совершены вѣры вселитися во обитель святую, и сего ради сице рече ему: брате, аще хощеши дати намъ сребро свое милости ради Божія, то уже иди во церковь трехъ святитель и положи предъ олтаремъ, понеже Богу принеслъ еси, и тому даси è, а не намъ смиреннымъ. Старецъ же по глаголу блаженнаго дерзну внити въ церковь и повергъ сребро предъ олтаремъ, изыде. Блаженный же отецъ нашъ Ефросинъ повелѣ иконому взяти сребро то и сохранити нерушимо. Оный же старецъ, о немъже намъ слово, поживъ мало время въ обители святого, и абіе устрѣленъ бысть отъ непріязнена врага ненавистію на преподобнаго. И пришедъ къ преподобному, и рече: се уже, отче, отнынѣ не брегій мене, понеже не требую къ сему жити у тебе, и отдай иже сребро мое, и иду паки отъ тебе, аможе хощу. И рече ему тихимъ гласомъ преподобный: вѣси уже, брате, яко Богу далъ еси и тріемъ святителемъ, и отъ тѣхъ паки проси и возмеши è, мене же не утруждай всуе, яко азъ никогдаже взялъ отъ тебе. И разгнѣвася старецъ на святого и спаднувъ лицемъ и великія ярости наполнився, и отыде отъ святаго дряхлуя въ келью свою, и начатъ мыслити неподобная, яко да коимъ образомъ изгубитъ святаго; и умысливъ абіе непріязненая, и о семъ паче смотряше подобна времени совершити хотѣніе свое злое и волю діяволю. По времени же нѣкоемъ изыде святый изъ монастыря во внутреннюю пустыню на нѣкую потребу, оный же братъ, обрѣтъ подобно время злыя мысли своей, да умертвитъ святого своими руками, и абіе вземъ сѣкиру подъ мантію свою, и устремися скоро за святымъ въ пустыню, и усрѣте и звѣрски нападе на святого, и запенъ путь святому и ятъ ѝ за котыгу твердо и возмахнувъ сокирою на высоту, и хотяше посѣщи во главу святого; и тако непріязнена гнѣва и ярости исполнився злый, рече святому: се глава твоя, лихоимче калугере, въ томъ часѣ отъята будетъ и душу твою съ нужею извлеку отъ тебе, и мѣсто сіе гробъ да будетъ ти! и прорцы ми уже, окаянне, аще не отдаси сребра моего. Преподобный же старецъ смиреннымъ образомъ рече ему: укротися, брате, Бога ради и престани отъ гнѣва и остави ярость, а сребро твое цѣло суть и до нынѣ, егда даси нама, и иди и возми è себѣ, азъ ти повелю отдати въ руцѣ твои; днесь бо видѣхъ, брате маловѣрна тя, отнележе пришелъ еси къ нашей грубости, о того ради не хотѣхъ пріяти сребра твоего исперва, и не рѣхъ ли ти паче: держи è у себе, да будетъ сребро твое съ тобою, якоже рече апостолъ къ Симону: яко непщуя пріяти даръ Божій сребромъ; нынѣ же идевѣ съ любовію въ монастырь, и о семъ блюди, брате, да никтоже увѣсть отъ братія моея бывшую крамолу съ тобою въ пустыни сей. И пришедъ святый въ монастырь свой, и воззва иконома и повелѣ ему отдати сребро оному старцу. Старецъ же, вземъ свое, и поклонися святому и мирно изыде изъ монастыря его, и вшедъ во иную обитель, и абіе ослѣпѣ очима, яко ни мало ему видѣти рукъ своихъ, ни стези, аможе ходити, но водимъ бысть нѣкими. Сице же убо разумѣвъ старецъ согрѣшеніе свое къ святому, яко безъ правды оскорби его, и рече въ собѣ о семъ паче: гнѣвъ Божій постиже мя. И абіе скоро возставъ, и возвратися въ монастырь къ святому, водимъ отъ нѣкоего. И пришедъ, паде предъ ногама святому со слезами и смиреніемъ сердца, рыдающе и глаголюще: прости мя, рече, отче пречестный, беззаконнаго, злая ти попремногу сотворшаго; се уже не имамъ отыти отъ твоея святыни, дондеже и во гробъ вниду! Святый же рече ему тихо и разумно: брате, ненавидяй добра роду человѣчю діаволъ спонь приводитъ на имущихъ къ Богу маловѣріе, хотя ны отъ Бога отлучити и привести въ муку вѣчную; намъ же подобаетъ, брате, храбрымъ быти противу немощей и ихъ силѣ, многими скорбми подобаетъ внити въ царство небесное. Богъ да проститъ тя, брате, и пребуди отселѣ съ нами смиреными, якоже глаголеши, понеже азъ присно жадахъ души твоея спасенія. И се рекъ святый, падъ на землю предъ образомъ Господа нашего Ісуса Христа, и нача молитися, глаголя:

Молитва.

Господи Ісусе Христе Сыне Божій, услыши молитву мою, имене твоего ради святаго, и даждь сему рабу твоему прозрѣніе и просвѣти ему очи душевніи и тѣлесніи, да видитъ свѣтъ твой истиный, якоже просвѣтилъ еси апостоломъ своимъ Ананіемъ сосуда избраннаго твоего Павла, гонителя бывша; тако и сего просвѣти брата нашего, пришедша въ тризнище духовное къ намъ смиреннымъ, и сохрани его и до конца отъ врага непоколебима, и да вси прославятъ имя твое святое, Отца и Сына и Святаго Духа.

И по молитвѣ воставъ блаженный, и благослови брата крестообразно и рекъ: Богъ затвори твои очи маловѣрія ради, Той и просвѣтитъ тя именемъ своимъ святымъ. И абіе въ томъ часѣ прозрѣ братъ благодатію Христовою и молитвами святаго, и вси прославиша Бога о семъ чудеси. Братъ же онъ пребысть видяй и до отшествія души своей къ Богу; сребро же свое и прочее имѣніе отдаде святому съ братіею на требованіе монастырское.

О трудѣхъ блаженнаго Евфросина.

По семъ же блаженный Евфросинъ съ духовными трудники Игнатіемъ и Харлампіемъ и Панфиліемъ, священникома сущема и братома по плоти, на всякое дѣло монастырское спѣемыми, сице же и со всею братіею о Христѣ въ духовномъ союзѣ и въ боголюбіи и въ любви нелицемѣрнѣ, нача лѣсъ сѣщи окрестъ обители и нивы страдати на гобзованія хлѣбная, и тѣмъ блаженный съ братіею питашеся. Егда же годъ бысть церковнаго нѣнія, то вси пореваху трудовное дѣло со блаженнымъ и течаху кождо ихъ къ началу церковнаго правила, и тако совершающе божественную службу со святымъ во страсѣ Божіи, въ молитвахъ и слезахъ и пощеніи, и исхождаху койждо ихъ съ молчаніемъ — овы въ келія своя, иные же на трудовныя дѣла монастырскіе, сія же вся бываху разсуженіемъ и управленіемъ преподобнаго отца. Елма же нача блаженный милостыни творити многи приходящимъ къ нему алчнымъ и жадныимъ и малопомощнымъ, и странныхъ и приходящихъ людей всѣхъ равно упокоевая и кормя съ любовію, яко отъ Господа посланныхъ, и братіи своей заповѣда ничтоже звати своимъ, но все монастырскимъ, подобяся гласу Спасову: милостивыхъ домы не оскудѣютъ, рече Господь; ревнуя Авраамову страннолюбію и Іову Авсидійскому и Филарету и Ивану милостивому и Ѳеодосію киновіарху и Евфимію великому и прочимъ святымъ, тѣхъ житію подражая во всемъ. Всенощное же стояніе бѣяше у святого съ братіею якоже у скитскихъ отецъ.

О умноженіи брашенъ молитвами святаго.

Паки же хотя Богъ вѣру явити раба своего, сотвори оскудѣнію быти брашенъ отъ раздаянія убогимъ въ лаврѣ святаго; и братьямъ въ велицѣй скорби бывшимъ, неимуще что ясти, и хотящимъ разытися отъ святого, святый же утѣшаше я, глаголя: чада, Богъ, сотворивый чудеса отцемъ нашимъ, Израильты въ пустыни прекормивый, той и на насъ убогихъ сотворитъ милость: токмо потерпите, и Богъ не оставитъ насъ. Въ то же время нѣкоему чистителю веси Кривовицкія, служителю святого пророка Иліи, добродѣтельное житіе жившу по Бозѣ, сему же чистителю по келейномъ правилѣ своемъ возлегшу на одрѣ почити, и ту ему явишася въ тонцѣ снѣ тріе святители, пекущеся о мѣстѣ томъ, и глаголаша ему: устрой брашна и питія и вся потребная, и возложи на мска и гряди борзо путемъ тѣмъ, иже мимо твою весь прилегъ, и обрящеши въ правѣ странѣ въ пустыни надъ Толвою рѣкою монастырь ново строится угодникомъ Божіимъ Евфросиномъ во имя наше, и тамо братіямъ гладнымъ сущимъ недостаточстве брашна и питія вѣры ради оного милостиваго мужа, уже три дни имущи безъ пищи. Чистителю же дерзнувшу рещи къ святымъ: Господіе мои, вы кто есте свѣтообразныи мужіе въ святительскихъ одеждахъ пріидосте ко мнѣ грѣшному? Святымъ же отвѣщавшимъ къ чистителю: мы есве тріе ерархи, вселенскіе учителіе, единоравни у Бога; и не сумнися о семъ явленіи, сущее явленіе сіе къ тебѣ, востани и гряди скоро въ путь, вземъ потребная. И сіе изглаголавшу, невидими бысть отъ него. Чиститель же воспрянувъ отъ сна и благодаривъ Бога, и взя по обычаю брашню и питіе и возложи на мска, и грядяше въ путь свой, радуяся и славя Бога. И доиде трисвятительскіе обители въ монастырь къ человѣку Божію, и вдаде брашно и питіе святому, и вземъ молитву отъ святого и отъ братіи, чиститель той отыде во свояси. Святый же, вземъ брашно и питіе отъ чистителя, и похваливъ Бога и святыя, и даде братіи и глагола: братіе, рече апостолъ — сѣяй о благословеніи со благословеніемъ и пожнетъ; страннолюбія же, братія моя, не забывайте и по моемъ отшествіи отъ житія сего. Чиститель же той возвѣсти во градѣ князю и посадникомъ и всѣмъ христолюбивымъ людемъ о пребываніи жестокомъ святого съ братьею и о устроеніи обители на мѣстѣ томъ иже надъ Толвою. И нѣкто христолюбецъ Аѳанасій посадникъ, и сей пріиде въ монастырь на двою мску къ святому, нося всяко требованіе различно на потребу братіи; святому же съ братіею пріимшу требованіе отъ христолюбца и похваливши Бога, и иніи же христолюбцы мнози начаша вѣру держати къ трисвятительской обители и къ преподобному отцу Евфросину, и милостыни творити многи, и села вдавати на устроеніе обители, въ наслѣдіе вѣчныхъ благъ. Святый же нача болма милостыни творити убогимъ и странныхъ упокоевая яко чадолюбивый отецъ съ великою радостію. Се суть вѣрніи цвѣты и милостыни плоды; вѣсть бо Господь сотворити волю боящихся Его, здѣ о въ будущій вѣкъ.

Повѣсть о нѣкоемъ священницѣ, пришедшемъ изъ Новагорода въ пустыню къ преподобному.

По времени же пріиде нѣкій священникъ отъ Великаго Новаграда въ монастырь къ святому, невѣріемъ содержимъ, хотя соглядати обычая преподобнаго и обихода монастырскаго и добродѣтельныхъ его о Богѣ трудовъ и подвигъ духовныхъ и всенощныхъ бдѣній, паче же слуха видѣніемъ хотяше извѣстити. Сице же смысливъ на искусъ себе и пользы ради душевныя, — бѣ бо мняйся, яко самъ трудолюбецъ есть и духовенъ подвижникъ, кичаяйся въ себѣ, — и сего ради пріиде къ святому, яко слышалъ бѣ о немъ дивная и преславная чудодѣйствія. Преподобный же Евфросинъ пріятъ его по обычаю съ великою радостію и даде ему хлѣвину особѣ, покоя ради душевнаго и тѣлеснаго. Священникъ же нача творити узаконенія монастырская, купно же и тружатися со святымъ и съ братьею потребною работою обители; по семъ же и успѣхъ творити ровная ся съ братьею въ начало церковное; понеже сице, яко неискусенъ юнецъ, подведыйся подъ иго тяжкаго бремене, и познанъ бысть отъ водящаго, яко сухъ есть и немощенъ, падеся; тако убо и онъ сице: не могій работы и труда святыхъ онѣхъ, купно же и на церковное правило худъ есть и немощенъ явивыйся. Егда же первая стража случися ему быти со святымъ и съ братьею во всенощнѣмъ трудѣ и бдѣніи, по уставу скитскому многу пѣнію бывающу, такоже убо и до глубокія полунощи бдящу оному священнику, дондеже и полпсалтыри изглаголаша и каноны по обычаю, купно же и великая чтенія и прочаго пѣнія поюще, священникъ же убо онъ нача отъ сна побѣжатися и изнемогати тѣломъ трудовъ ради неусыпаемыхъ, ово убо яко піанъ являшеся отъ сна и отъ воздержанія, о стѣну пореваяся, сѣмо и овамо шаташеся, яко трость вѣтромъ колеблема, ово же смизаше и размизаше очи свои и прекланяше часто главу свою долу отъ тяжкаго сна. Сице же и мало устрабивъ себя отъ сна и приступивъ къ единому отъ клирикъ преподобнаго, рече ему: скажи ми, брате, что есть бываемое се ликопѣніе, ово псалтырь, ово же каноны глаголашеся, ово же продолженіе чтенія, и есть ли сему престатіе? уже болѣ полнощи преидоша и конецъ мя постигъ отъ многаго стоянія! Клирикъ же отвѣщавъ ему: Брате, се часъ дни отъидетъ, и тогда конецъ совершается пѣнія. Священникъ же къ тому ничтоже глаголаше клирику, но токмо въ себѣ чудяшеся и похваляше добродѣтельное житіе и труды и постное пребываніе отца нашего великаго Евфросина. И абіе изъемъ изъ нѣдръ своихъ лентіонъ и связавъ за конца ему, и наверже на спицу, иже надъ нимъ, и обѣси себе подъ пазусѣ; и тако стояше до конца всенощное бдѣніе, висимъ на платѣ. Сице же поживе у преподобнаго въ монастырѣ, тружаяся и подвизаяся съ братіею, едва скончавъ десять дній; и сотворивъ метаніе святому, и вземъ благословеніе, и наказанъ бывъ отъ него, и отыде во свояси къ Новуграду. И тамо вопрошенъ бысть знаемыми, како святого видѣ и въ коихъ дѣтелехъ пребываше святый, и кацѣмъ обычаемъ живутъ братія его о Христѣ? Онъ же, мало помолчавъ имъ, и со удивленіемъ исповѣда има святого исправленіе и братіи его добродѣтельное житіе, и труды, и постное пребываніе, и всенощное бдѣніе, и на земли леганіе и прочая добродѣтели его къ Богу. И рече имъ притчею: видѣсте ли присностоящее древе, не требующее сна, ни дреманія, ни покоя всякаго, и спроста рещи — тако онъ пребываетъ съ братьею, яко желѣзный съ желѣзными! Они же рѣша ему: грядеши ли тамо еще, идѣже духовная совершаются и труды бываютъ мнозіи? Священникъ же онъ рече своимъ, о немъже намъ слово: немощенъ азъ престояти древя, ни претружати плотный неплотная. И тако священникъ онъ зазираше въ себѣ добродѣтельному житью и надъ смиренными не возношашеся и до кончины души своея, якоже рече ему преподобный Евфросинъ.

О исхожденіи святого во внутреннюю пустыню.

Нѣкогда убо изыде преподобный Ефросинъ изъ монастыря своего во внутреннюю пустыню, и наченшу ему творити шествіе, и абіе усрѣте его діаволъ во образѣ знаемаго ему изорника, и представъ ему лицемъ къ лицу, и поклонися святому, глаголюще: добре грядеши, авва; и азъ хощу съ тобою сій день ходити. И отвѣщавъ преподобный, рече ему: аще хощеши, скитаевеся купно. Діаволъ же, хотя искусити святого, нача предходити предъ нимъ и глаголати святому о житейскихъ вещехъ міра сего; и яко повѣда блаженному отцу недостатки домовныя и обида ему и насиліе отъ нѣкоего, «а съ инѣмъ которахся, а со инымъ крамолихся и тяжбы ми есть нынѣ и судъ»; святыйже по обычаю скорбяше о немъ, и печалуяся, и недостатки ему домовныя обѣщаваяся исполнити. Святый же нача учить его о смиреніи, и рече ему: чадо, буди въ обидахъ и тяжбахъ и предъ насильники кротокъ, сердце имѣй смирено и душу милостиву; писано бо есть, чадо: гордымъ Богъ противится, а смиреннымъ даетъ благодать. Невѣдый же святый учаше его, яко врагъ діяволъ есть, весь день ходя по пустыни съ нимъ. И запенъ путь святому къ монастырю, и бывъ святый яко въ помраченіи и не знающе пустыни и не вѣдый, гдѣ бѣ обитель его и въ кую страну путешествуетъ, и глаголаше ему діяволъ: се азъ знаю, гряди за мною, и здѣ уже близь есть обитель твоя. Святый же грядяше въ слѣдъ его, чающе монастыря своего постигнути; и не бѣ пути, ни обители, а уже день преклонился еси, вечеръ постиже. И нача помышляти въ себѣ святый: яко мене ради братія моя въ печали есть и смутишася, и азъ такожде въ скорби здѣся ихъ ради, яко укоснѣхъ въ пустыни сей; и абіе святый вздохнувъ изъ глубины сердца своего, и евангельски рече: Отче нашъ, Иже еси на небесѣхъ; таже и прочее молитвы тоя: не введи насъ во искушеніе, но избави насъ отъ лукаваго. Сице же святому молящуся и слову еще сущу въ устѣхъ его, и абіе предъ нимъ преди ходя мнимый человѣкъ во образѣ дыма преложися и по воздуху разыдеся, невидимъ бысть. Преподобный же въ себѣ бывъ, и разумѣ, яко врагъ діяволъ есть, хотя сотворити пакость ему; обрѣтый бо ся въ непроходнѣй пустыни въ чащи дебря, ходяше по укручію горнему, суду и суду стремнины окрестъ предлежаху; и познавъ мѣсто святый, яко облуди его врагъ отъ обители вдалѣ пять поприщь, и ту обвечерѣ и пребысть всю нощь безъ сна, бдя и моляся съ слезами преподобный. Черноризцы же бяху монастыря святого отъ вечера и до глубокія полунощи на взысканіе святаго разыдошася по пустыни; сице же не обрѣтше его, въ монастырь возвратишася. На утріе же братія вся послѣ заутреня второе разъидошася на взысканіе отцу, и не обрѣтоша его, и паки въ монастырь возвратишася, бесѣдующе и скорбяху, и рыдающе: увы намъ, увы намъ, господине отче, пастырю нашъ, святче Божіи и учителю добрый! Кому насъ оставилъ еси сирыхъ въ тлѣннемъ семъ житіи? Къ кому прибѣгнемъ, кто насъ утѣшитъ о пользѣ душевнѣй и кто нашу скорбь разрѣшитъ и уныніе? Камо еси отыде, свѣте очію нашею, святче Божій? звѣріе ли растерзаша многотрудное твое и святое тѣло, или убійцы убиша? И что бысть тебѣ въ пустыни ключимое укосненіе се? повѣждь намъ, гдѣ твое честное и многотрудное тѣло повержено на пустыни, да поне малѣ утѣшилися быхомъ отъ толикія печали и рыданія, и трудолюбное твое тѣло предахомъ земли, общей матери. Таже и прочая молебныя глаголы изрекоша братія по святѣмъ. На утрія же пріиде святый въ обитель свою съ радостнымъ лицемъ и веселыма очима; обрѣте братію купно сшедшихся и бѣдствующе о немъ. Братія же, видѣвше святого отца, радостны быша, обрѣтше безъ надежи живота своего учителя, и текше, поклонишася блаженному отцу наставнику своему до земли, съ слезами глаголюще: вскую, отче, многу печаль сотворилъ еси намъ вчерашній день и нощь сію? Не обычно въ пустыни закоснѣлъ еси, святче Божій; искаховѣ по всей пустыни и не обрѣтоховѣ тебе; молимъ тя, пастырю нашъ добрый, повѣждь намъ медленіе свое. Преподобный же старецъ накакоже потаивъ отъ нихъ бывшаго видѣнія въ пустыни, исповѣда имъ вся по ряду, како видѣ непріязнь во образѣ человѣчестѣ лицемъ къ лицу, и вся яже не суть пріязнена дѣйства лукаваго, и козни, и мечты, и лаянія, и привидѣнія и искусы, бываемыя на святаго добродѣтельнаго ради жатія. И множицею сія вся ключахуся преподобному отцу отъ непріязнена духа, и ничѣмъ же не можаше искусити святого, но благодать Божія храняше: его приражашеся твердому адаманту, и бывше яко прахъ въ исчезновеніи отъ святого побѣжашеся. Сему же чудеси доздѣ конецъ.

О умноженіи рыбъ молитвами святаго.

Нѣкогда убо празднику пришедшу святыхъ тріехъ ерарховъ вселенскихъ Василія Великаго, Григорья Богослова и Ивана Златоустаго, народу убо сшедшуся изъ града многу на святую память ихъ и оскудѣнію бывшу въ монастырѣ святого, рыбы не имѣяху; рыболовье же всю нощь труждшеся на Великомъ езерѣ, ничтоже яша, и пріидоша скорбни къ преподобному отцу Евфросину, повѣдающе ему оскудѣніе рыбное и всей братіи. Братія же въ велицѣй скорби быша о семъ. Святый же утѣшаше ихъ, глаголя: братія, не скорбите, но возложите упованіе на Бога и на Пречистую его Матерь и на тріехъ святитель, и вѣруйте неослабно; рече апостолъ: вѣрующему же вся поспѣются во благое; якоже Моисей въ пустыни Израительскія люди манною препита и воду имъ изъ камени източи, то и насъ убогихъ рабъ своихъ можетъ препитати и христолюбивое множество народа приходящихъ изъ града праздновати съ святымъ. И утѣшивъ ихъ словесы довольно, и иде во церковь тріехъ святитель съ братьею, и молебная благодаривъ Спасу и Пречистой Богородицѣ и тріемъ святителемъ, и взя съ собою единаго отъ ученикъ своихъ именемъ Меркурья, въ постническихъ добродѣтелехъ провозсіявша, и иные съ нимъ отъ братіи, и изыде на восточное езеро; прилегло бяше ко обители святыхъ тріехъ святитель въ пустыни; и пришедъ на мѣсто съ Меркуріемъ и съ прочими братьями, и воззрѣвъ на небо, и помолися на долгъ часъ Господу, и самъ закида мрежа — и много множество извлекоша рыбъ различными образы, вмалѣ не протержеся мрежа. Святый же съ братіею, благодаривъ Бога и Пречистую Богоматерь и тріехъ святителей, и народа много множество насытивъ молитвами тріехъ святитель, и отпусти ихъ въ домы своя, и отъ избытка многи коша наклаша хлѣбовъ и рыбы, и ядоша братія на многи дни. Тое же озеро и до сего дни имѣяше различная рыбы въ себѣ, молитвами тріехъ святитель и преподобнаго отца Евфросина.

О хоженіи святаго къ царствующему граду.

Малу же времени минувшу, пріиде ему нѣкій помыслъ отъ Бога; и созва всю братію и глагола имъ: братіе, аще Богу изволившу и Пречистѣй Богородицѣ, хощу и помышляю ити къ царствующему граду, еже отъ юности желахъ и многъ трудъ стяжахъ и подвизаніе, и сѣтовахъ безмѣрною печалію предъ Богомъ о пресвятыя аллилугія, и много вопрошахъ отъ церковныя чади старѣйшихъ мене о велицѣй той вещи, и никтоже возможе тайны сія протолковати о божественной аллилугіи; (сами бо тогда волняхуся о божественномъ томъ любомудріи и великъ расколъ влагающе посредѣ Христовы церкви и разногласіе, овѣмъ бо двоющимъ, овѣмъ троящимъ пресвятая аллилугія), — и аще Богу наставльшу мое недостоинство, иду къ святѣйшему патріарху въ царствующій градъ, идѣже возсіяла православная вѣра, и святое крещеніе и законъ церковный, и отъ тамо сущаго патріарха увѣмъ истину о божественной аллилугіи; вамъ же буди Богъ помощникъ и прибѣжище и сила на враги, а наставникъ вамъ въ мое мѣсто отецъ мой духовный игуменъ Игнатіе: того послушайте во всемъ и тому покоряйтеся о Христѣ. И въ томъ часѣ падъ святый на землю предъ образомъ Бога нашего Іисуса Христа и преклонь колѣна, нача молитися сице: Христе царю Боже нашъ, пріими моленіе мое недостойнаго раба Твоего и сподоби мя достигнути богоспасаемаго града царска и пресвятѣйшаго патріарха, и желаніе мое исполни о пречистѣй аллилугіи, да увѣмы истино: аще тамо двоится пресвятая аллилугія, то и азъ двою, аще тамо троится, то и азъ трою. Таже и прочая глаголы молебныя изрекъ святый ко образу Господа нашего Ісуса Христа и Пречистѣй Богоматери и ко всѣмъ святымъ. И по молитвѣ возставъ святый, и ста обще съ братіею, помолися, и цѣловавъ братію и миръ давъ и благословеніе, и отыде Богомъ наставляемь. И доиде царствующаю града въ добрую пору, въ царство христолюбиваго царя Калянина и при священной паствѣ святѣйшаго патріарха Іосифа, тогда ему престолъ держащу вселенскія церкви премудрости Божія Софія, за долго лѣтъ до взятія богохранимаго града царска отъ поганаго бусурменина Турскаго. И вшедъ по обычаю святый въ соборную церковь во время божественнаго пѣнья, и поклонися честнымъ иконамъ, таже и патріарху. Патріархъ же благослови его. Святый же, шедъ, ста на единомъ отъ мѣстъ; пѣнью же божественному свершившуся, патріархъ же повелѣ ему за собою ити; святый же вшедъ въ келью, и поклонися по обычаю патріарху. Патріархъ же честно пріятъ его, яко отъ Господа послана; и многу убо вопрошенью бывшу и бесѣдѣ отъ божественнаго писанія о тайнѣ пресвятыя аллилугіи. Патріархъ же благослови святого и повелѣ ему двоити святую аллилугію, и рече ему: иди, чадо, въ соборную церковь, и тамо увѣси истину о искомой дѣтели святыя аллилугія. Святый же услышавъ въ соборнѣй церкви дважды глаголемая пресвятая аллилугія и добрѣ походивъ въ области царствующаго града и смотрѣвъ святая мѣста и монастыри честныя, испытавъ о божественнѣй тайнѣ святаго аллилугія, купно же и молчальники пустынныя извѣстовавъ, и отъ всѣхъ сихъ наказанъ бывъ дважды глаголати пресвятая аллилугія. Патріархъ же Іосифъ, учредивъ святаго и благословивъ его святою иконою чудною зѣло, образомъ Пречистыя Богородицы честнаго Ея Умиленія, и вдаде ему писаніе о божественнѣй тайнѣ святаго аллилугія и отпусти его съ великою честію восвояси, и рече ему: миръ ти, чадо, пустынное воспитанье, иди съ миромъ и спасая спаси душу свою, и Богъ буди съ тобою и наше благословеніе, и падутъ суперницы подъ ногама твоима, приразившеся якоже волны морскія къ твердому камени: камень не сокрушится, а волны разбіются; и рекъ: аминь. Святый же иде въ путь свой, радуяся и славя Бога и Пречистую Богоматерь, обрѣтши желаніе свое о искомѣй тайнѣ святыя аллилугія, и доиде обители своея, миръ и благословеніе братіи съ собою нося. Братія же съ любовью яко отца и наставника воспріемлютъ его. Святый же преда писаніе братіи отъ патріарха о пресвятѣй аллилугіи и святую икону Богородицыну, иже даде ему патріархъ. По семъ же преподобный отецъ нашъ Евфросинъ устави чинъ церковный пѣти въ своей обители: дважды глаголати святая аллилугія, по преданію вселенскаго патріарха Іосифа, еже славословити единѣми усты божество же купно и человѣчество, единаго Бога славяще въ животворящей аллилугіи. Нынѣ же паче простираю слово и держуся сказанія.

Повѣсть о Іевѣ философѣ и преніе о святѣмъ аллилугіи.

Бысть убо нѣкто священникъ, Іевъ Столпъ зовяшеся, жилище имяше въ богоспасаемомъ градѣ Псковѣ; той же Іевъ священникъ буй образомъ сматряшеся и смысленъ мняйся имѣти разумъ и мудръ зѣло и внутрь себе кичайся, яко совершено отъ Бога сице даровася ему протолкованіе всякого писанія, ветхаго и новаго завѣта; таже извыче много повѣствовати отъ писанія и многу протолкуя силу книжную; и бяху вси людіе, купно же и священницы и причетъ церковный, прихождаху къ нему и вопрошаша отъ него о всякомъ писаніи неразрѣшенемъ и о церковномъ устроеніи, купно же и о законныхъ вещехъ; онъ же убо протолкуя, и сказоваше имъ вся по ряду, о чемъже кто вопрошаше его, и въ сласть его послушаша ученія людіе и церковницы; да того ради отъ всѣхъ честенъ бысть и знаемъ всѣми, и словяше въ нихъ достроченъ философъ; имѣяше бо остръ умъ на божественное писаніе, того бо ради и столпъ нарицашеся церковный, благочестія подражаше крѣпость и твердъ учитель и наставникъ православію. По семъ же умре ему жена, и не восхотѣ тако пребыти о Бозѣ, якоже лѣпо есть дароносцемъ церковнымъ, священная носящимъ Божія помазанія, и абіе ничтоже разсудивъ или умысливъ благая о себѣ, яко философъ, но яко невѣдый добрая и злая, небесная и земная и смертную суету, возлюби гостебное житіе, тлѣніе вѣка сего пустошнаго, а будущаго истлѣнія и живота и безсмертія и раю и муки не помянувъ, яко философъ, но вся сія въ забвеніе положивъ, яко не философъ, и здѣшнее земное наслаженіе возлюбивъ и мимотекущее мечтаніе свѣта сего, лесть нехрабромудрства, но яко буй уродъ, ничтоже смысля о душѣ своей; тѣмже и вниде въ тимѣніе и погрязе во тмѣ, якоже апостолъ вопія глаголетъ: да не якоже разгордѣвся помысломъ впадетъ въ сѣть непріязнену; еже и бысть Іеву, сему зовомому Столпу, о немъже паче предвѣдуще слово скажемъ въ совершеніе повѣсти. Бяше бо ему умре жена, и абіе распопися и поятъ другую; по времени же и другая ему умре жена, и потомъ поятъ третью. Увы, увы, горе, горе! паче не сицевъ философъ: подобная бо сему вещь сія и зѣло исполнена рыданія слезнаго — священство оставити и любодѣйство дѣяти! Якоже Іуда Христа предавъ и цѣну сребрянникъ пріятъ, егоже цѣниша сыны Израилевы, а сей тимнѣнія ради священства извержеся великого сану прозвитерска: явѣ яко Іуда изъ лика апостольска. Но иже паче помолчю, да не сужду страшной сей повѣсти, но рядъ слову повѣсти въ конецъ ведуще. Бяше бо Іевъ Столпъ не умалися отъ Псковичь честью и славою вины ради распопныя, но наче единако кичашеся, яко ничтоже изронивъ мудрости философскія, ниже помышляя въ себѣ паденіе грѣха, яко любодѣйства ради отъ священства испаднувъ, да таковаго ради поползновенья и развращенія нимало убояся Бога, ниже умолча покаяніемъ отъ орудей своихъ, но паче овѣхъ суди, а овѣхъ осужаяй, и инѣхъ уча, и овѣхъ наказуя, и другимъ законы полагая и инѣмъ заповѣди, и священникомъ чинъ уставляя и сановъ церковней службѣ, яко изященъ вещемъ, купно же и черноризцемъ бяше законодавецъ; не токмо бо во градѣ учаше, но и окрестъ града, пачеже въ дальнихъ пустынехъ пребывающая — и о тѣхъ вопрошая и опытуя чину ихъ и пребыванія, и какова коихъ исправленія, ли плотна, или духовна; единако бо на нихъ ропщуще, яко на плотяныхъ, тако и на духовныхъ, яко имущихъ исправлена житія. Той же убо предпомянутый Іевъ, услышавъ слухъ отъ нѣкоихъ о святѣмъ, яко живяше въ пустыни, иже надъ Толвою рѣкою, нѣкій чернецъ, именемъ Евфросинъ, той устави себѣ самогласенъ обычай въ монастырѣ своемъ: дважды глаголаше пресвятая аллилугія. Внятъ же убо Іевъ Столпъ на преподобнаго старца.

Сице же утвердися обычай единъ всѣмъ Псковичемъ по мірскимъ церквамъ и монастырскимъ пресвятая троити аллилугія; и начатъ Іевъ помышляя въ себѣ глаголати: яко убо едина уста, и единъ гласъ, и едина вѣра, и во едину церковь, и единъ Богъ во Троицѣ и троичнымъ гласомъ великолѣпую славу воспѣваемъ, добрѣ троящи пресвятая аллилугія, а оный чернецъ, иже во пустыни пребываетъ, и откуду взятъ себѣ сія и гдѣ навыче, отъ какова обычая, двоити пресвятая аллилугія, и како изумѣ велику вещь водрузити въ церковь Божію? А мы не вѣмы о сей вещи, кромѣ обычай нашихъ, издревле уставленныхъ. Еда оный пустынникъ вящше разумѣетъ пяти великихъ соборныхъ церквей нашихъ, отъ нихъже вся Псковская страна ученіемъ просвѣщается? По семъ же начатъ помышляти нелѣпая на преподобнаго непріязненою совѣстію, яко да коимъ образомъ потяжетъ старца оного о велицѣй той вещи; абіе же умышляетъ себѣ таковъ совѣтъ, неистовый съ своимъ помысломъ и не обуздавъ челюстій браздою на тишину молчанія, и елма ни мало закоснѣвъ, подвизашеся излиха о вещи на святого отца, и скоро шедъ, со многою укоризною и хулою повѣда на блаженнаго пятма соборомъ церковнымъ, иже во градѣ; и начатъ возущати во уши священникомъ, купно же и діякономъ и всему причту церковному и всѣмъ людемъ тяжкая словеса о етери старцы и многу вину клевеща има на святого; Господіе священницы и Христолюбивіи людіе! Есть нѣкій старецъ въ черноризцѣхъ, жилище имѣяше надъ Толвою рѣкою, именемъ Евфросинъ, егоже чаяхомъ вси человѣка Божія, но паче же яко ангела помышляете за премногую его добродѣтель и воздержаніе и труды постныя и правила ради церковнаго, егоже добрымъ чиномъ исправляетъ въ монастырѣ своемъ, по уставу скитскому, паче же и за вышемѣрное житье его человѣческаго естества; а онъ убо, яко единъ отъ безумныхъ, въ суету животъ живетъ; аще и безплотенъ въ тѣлеси чистоты ради всякія и воздержанія дема (дѣля?) постнаго, аще и велія молитва его къ Богу и мнози труды его и болѣзненные подвизи тмами, но обаче всуе труды его, яко мерзость неугодна предъ Богомъ, понеже отъ своего самочинія обыклъ бѣ въ монастырѣ своемъ двоити пресвятую аллилугію, тѣмже и вредилъ есть законное правило церковное, а истинныя уставы и обычаи церковныя преложилъ есть нашего исправленія и писменныя вещи, и кромѣ преданныхъ уставы святыхъ отецъ на свой обычай прелагаетъ, самогласно мудрствующе, а не яко мы — единонравенъ обычай согласіе держаще святыя аллилугіи, по уставу письменну, сматряюще преднему отъ соборъ святыхъ отецъ Божія церкви; а сей убо ни мало согласуется къ нашему обычаю, но свое держитъ самогласіе, отъ своего обычая проумѣвающе, кромѣ закона и писанія обыклъ есть и держитъ явѣ и донынѣ; да се вѣдуще, братіе, церковный причетъ, держаще священную власть отъ закона церковнаго общеваніе апостольско; нынѣ же паче лѣпо намъ во едино собратися на иснытаніе и истязаніе черноризцу оному, и что намъ возглаголетъ и чимъ отвѣщаетъ: откуду взялъ сицеву вещь и како повѣдася ему двоити пресвятая аллилуія? да сего ради вельми истязанъ будетъ и вопрошенъ твердо о вещи нашею властію въ монастырѣ его. Сему же бывшу и ничтоже спѣюще Іеву Столпу такими словесы возустити чадь церковную на оскорбѣніе преподобному, ниже народа можаше увѣщати на поколебанье святому; вси бо великаго отца Евфросина имѣяху, яко Божія ангела, вѣдаху бо его прилежна трудодѣлателя великимъ добродѣтелемъ и въ духовныхъ подвизѣхъ сіяюща невклонна, издѣтска понесше небеснаго богатства духовное бремя иго Христово, всяку добродѣтель не словомъ токмо провожаше святый, но дѣлы вся исправляющи Христу угодная; и сего ради и священницы, купно и діаконы и клирицы церковніи, обаче же и народи градстіи ни мало смѣяху тяжко слово возглаголати на святаго отъ возмущенія и поколебанія Іевля; но иже бяше мало чяди отъ священникъ и нѣцыи клеветари, приступиша къ Іеву во единомысліе, таже и отъ діаконъ не мнози суще, сице же и отъ народа мало возсташа людій на святаго, такоже и нѣцыи невѣгласи суще вооружахуся на блаженнаго отца, и строяще тяжкая хулы, и словомъ прекословяще на святаго; внимаху бо реченію и неприведенному клеветанію отъ бѣсованья Іевля на блаженного отца Евфросина: якоже бо огню дрова прикладающе и огнь больма бываше, такоже зліи они и суровіи клеветницы возгорѣшася непріязненнымъ и палимымъ пламенемъ на святаго, вряще и клокощуще завистію и гнѣвнымъ напрасньствомъ, неправедніи на праведнаго поучахуся, и зѣло варяху нань злобу діаволю, и яко тяжкія волцы на овца сбирахуся и яко млекосы ряхуся во единогласіе и во единомысліе, во общину общахуся, яко нѣцыи разбойницы ко старѣйшинѣ срыскахуся и строяще рѣчи и рать народа движуще, и совѣтъ свой сшивающе; тако и сей Іевъ Столпъ съ единомысленною дружиною ополчашеся на святаго отца и присовокупляюще къ себѣ нѣкія поборники въ единомудріе свое, якоже иногда новая Езавель — царица Евдоксія неправедно гнѣвашеся на всеблаженнаго Іоанна Златоустаго, онъ бо вдовица ради о виноградѣ много пострада и отъ престола вселенскія церкви отгоняется, въ Куксы Арменскія поточается. Отецъ же нашъ Евфросинъ не вдовицы ради пострада и многи скорби и бѣды подъятъ, но паче ревнуя духовною ревностію по Христѣ Бозѣ, о пресвятѣй аллилугіи, якоже иногда Илія огнеоружный пророкъ ревнуя по Бозѣ и закла жерцы Вельзавелины: зри же дерзость отца нашего Евфросина, не равна ли онѣхъ святыхъ дерзости? Духовная бо благодать, яко пламь горяй въ немъ; не ножемъ бо закла богохульники, но молитвеннымъ его огнемъ Божій гнѣвъ съ небеси сведе на богохульныя уста, да сицевую казнь покажетъ Богъ гнѣвомъ своимъ и яростію въ послѣднее время, еже и бысть на Іевѣ Столпѣ гнѣвъ Божій неисцѣленъ; пенеже бо еще ему живу сущу, и абіе люта рана пріиде на него отъ Бога; якоже иногда на Евдоксію царицу, тако и оному Іеву приключися сице отъ богопопущеннаго гнѣва пострадати — возсмердѣтися ему нестерпимымъ смрадомъ и согнити отъ главы и до ногу язвами и проказами, и червми живу кипѣти ему, отъ нихъже и снѣденъ бысть конечнее. Но индѣ скажемъ о его смерти, нынѣ же настоящее да глаголется.

Бяше бо той предпомянутый Іевъ много оскорбляя и сокрушая тяжкими хулами и безчисленными клеветами и досадами оскорбляя богоноснаго отца нашего Евфросина, понеже бо еретика нарицаше святаго за удвоеніе ради вины пресвятыя аллилугія, да того ради откры Богъ обое знаменіе смотрѣнія своего, прославляющи прослави угодника своего и наказуя накажетъ всяку душу пресвятая двоити аллилугія, и яко тако непорочно есть и благоугодно предъ Богомъ. Аще ли сія слышаще, и не пріимете божественнаго наказанія, блюдете же вѣдуще, а нетворящіи внемлите, да некогда возъярится Господь гнѣвомъ своимъ и послетъ такоже люту казнь безъ исцѣленія на ругающаяса имени Его, якоже иногда на Іева Столпа; зрите же и внемлите, церковніи соборы и вси христоименитіи людіе, страшной сей повѣсти, да не мните, возлюбленніи, яко басни глаголемыхъ, блюдите паче о вещи, наказующе себе опасно изрядною сею повѣстію; аще ли не накажете себе тако о богоизвѣщанныя сея вещи, туже паче спаситеся сами протчее, да не когда и вы таковыя постражете, якоже и онъ иногда, понеже о Христѣ право глаголю вамъ и предвѣдущее слово явлю искомое слуху вашему.

Инъ нѣкто бяше отъ діаконска сана, емуже имя Филиппъ; бѣ бо преже діаконъ, паки же умре ему жена и поятъ другую, и той абіе роздіаконъ бысть; елма убо и той присовокупися ко Іеву Столпу въ суемудренное общеваніе, ковати клеветы купно на блаженнаго Евфросина. Бяше бо Филиппъ той роздіаконъ мудръ зѣло, обоя вѣдый писанія, древняя и новая, и воленъ въ языцѣ, и скоръ словомъ, и многорѣчивъ дохторъ, и пространенъ философъ умомъ, и быстръ помысломъ, и выше мѣры книжныя всяко писаніе преумѣвающе и зѣло искусенъ вещемъ законописьменнымъ на вопросы и отвѣты. Тые же бяху во единомысліе сложистася, Іевъ и Филиппъ, бывшая священницы, единомудрствующе, и купно коваху клеветы на преподобнаго отца нашего Евфросина и остряще во огнь гнѣвъ непріязненъ, яко тяжкими млаты своими языки ударяюще о наковално діаволе, лютъ мечь на святого поостряюще и досадительныя пущающе нань стрѣлы, спѣюще себя въ тулъ сатанинъ, отъ того бо дѣйства и отъ преисподняго его лука пругахуся, посылаеми яко стрѣлы на уязвленіе Христову воину. Тоже и иніи мнозіи отъ церковныя чади общахуся къ нимъ, купно же и отъ простыхъ людей прилагахуся въ соединеніе на святого отца, якоже иногда жидове на Христа во Іюдино соборище; сице же и сія бывшая священницы неправедно на праведнаго поучахуся, понеже и совѣтъ свой изобщевавше Іевъ со единомудренники своими, и едину мысль изъостривъ и въ конецъ золъ положиста.

И абіе же Іевъ, купно же съ нимъ и единомысленники, посылаютъ къ святому въ монастырь на истязаніе предреченнаго Филиппа роздіакона и другаго съ нимъ нѣкоего священника, оба мудра зѣло философа, вѣдуща ветхая и новая писанія: сіи бо бяху избранніи отъ Іева Столпа, яко мудріи умѣтеліе книжнѣй глубинѣ, паче же непреоборимы витіи суще, да возмогутъ истязати святого и вопрошати о вещи, или сами отъ него вопрошени будутъ о сицевѣй вещи, такоже витійствомъ словесъ своихъ сильніи будутъ отвѣщати святому; бѣста бо мудри зѣло и сугубо наказаеми высокимъ разумомъ отъ наученія Іевля, да мочни будутъ прѣтися со святымъ о пресвятѣмъ аллилугіи, храбры заградити преподобная его уста, и да возразятъ преимущею своею мудростію, яко нѣкое острое оружіе остроту словесную отъ языка и устенъ исходяще отъ богоноснаго отца; слышаху бо о немъ и вѣдяху паче зѣло, яко такоже силенъ книгами и многу глубину божественнаго писанія добрѣ вѣдаше святый довѣдомыхъ и недовѣдомыхъ вещей утаемыя тайны откровеніемъ ему Святаго Духа, глубоку премудрость во устѣхъ своихъ ношаше. И сего ради предреченный Іевъ, собравъ нѣкое купелище: единомудренники своя, и писаше общиною собора епистолію отъ своея имъ силы и премудрости, и посылаше единомысленникъ своихъ въ монастырь къ святому съ епистоліею на истязаніе; понеже бо бояхуся святаго отца вины ради сицевы: яко аще не успѣшни будутъ посланніи словомъ прѣтися съ святымъ, или забвеніемъ поползнутся и невѣдуще о чомъ вопросити, или истязати святаго отца, или некако отъ святаго вопрошеніи будутъ отъ божественныхъ писаній о тайнѣ святаго аллилуія, и егда не достанетъ на отвѣщаніе словесныя ихъ мудрости ко святому, и того ради епистолію написаша, да вложатъ въ руцѣ святому съ многою укоризною, да тѣмъ препренъ будетъ о пресвятѣй Божіи аллилуіи. И тако Іевъ Столпъ, изостривше посланныхъ своихъ ученіемъ, и отпустиша ихъ изъ града въ монастырь къ преподобному на истязаніе о пресвятѣй аллилуіи.

Посланнымъ же достигшимъ обители отца, братьямъ же повѣдавшимъ святому пришествіе посланныхъ, яко требуютъ отъ твоея святыни благословитися. Слышавъ же Божій человѣкъ приходъ посланныхъ, и вельми возрадовася приходу ихъ; бѣ бо слышалъ отъ нѣкихъ человѣкъ ополченіе Іевле, но паче же и вѣдый прозорливымъ дарованіемъ Святаго Духа орудіе посланныхъ. Посланніи же по обычаю поклонишася святому отцу; святый же купно сотвори молитву и благослови ихъ, и повелѣ келарю учредити трапезу, да ядятъ отъ брашна монастырскаго; и по причащеніи трапезы, пришедъ, бесѣдуютъ ко отцу орудіе свое яко хотятъ; посланніи же внидоша въ келью къ святому. По обычаю же великій старецъ сотвори молитву и повелѣ сѣсти посланнымъ; сие же бесѣдѣ бывши, и рече къ нимъ святый: что пріидосте видѣти грѣшна человѣка, и груба зѣло, и во всякой слабости и неисправленіи и во грѣсѣхъ присно предъ Богомъ? Они же убо умолчаша и смотряху сѣмо и овамо, яко дмущеся другъ на друга, взирающе межу себѣ и таяху слово въ себѣ и посланныя книги отъ Іева и отъ дружины его; не смѣяху бо святому воскорѣ хулы рещи, но другъ друга учаша глаголати и преже словомъ стязатися съ святымъ, и егда не достанетъ словесъ на преніе святому, и тогда дадутъ посланную епистолію въ руцѣ святому отцу, да почтетъ ю самъ, и разсудивъ, навыкнетъ отъ просвѣщеннаго ученія вещи и пріиметъ наказаніе ихъ и зѣло покорится ученію ихъ; но еще вельми внутрь страхомъ и боязнію посланніи одержими отъ лица святаго, умъ ихъ въ гулы разхождашеся отъ сладостнаго взиранія сладостныхъ очію его, и мысль ихъ сокрушашеся, и буйство сердца ихъ яко воскъ таяше; и сего ради не токмо предваряху слово рещи, и на лице святаго премногу взирати стыдяхуся, бѣ бо многими лѣты препроводилъ есть животъ свой въ маститѣ старости, николиже ослабѣ малодушіемъ, или яко человѣкъ плотію пренемогъ отъ великаго труда и воздержанія нужнаго, отъ младыхъ ноготъ Христа возлюби, и того яремъ на раму свою понесъ въ боголюбивѣй душѣ своей, и богоработную плоть свою изсуши постомъ и бдѣніемъ и молитвами и всенощнымъ стояніемъ, паче же и страстное море и потребилъ есть многоплетенная стремленія бѣсовская и всю непріязненную силу, и всякое коварство діаволе яко паутину раздра зѣльнымъ воздержаніемъ, яко непобѣдимъ воинъ Христовъ; отъ юности бо вооружилъ плоть свою и до исхода души своея изъ тѣлеси, небеснымъ оружіемъ всегда утворенъ бяше противу темнаго лука и стрѣлъ ихъ безплотнаго врага діавола, яко крѣпокъ мужъ и побѣдителенъ въ бранѣхъ и оружіе имый твердо, не желѣза остроту, но паче внутреннимъ духовнымъ оружіемъ — постомъ, и бдѣніемъ и труды всегдашними въ молитвахъ, и слезахъ и въ видѣнномъ сладкомъ умиленіи чистоты сердечныя: и сего ради очистися ему душа и умъ, внутренній человѣкъ и внѣшній, богоработною мощію цвѣтяше плоть его, и лице ему бяше яко лице ангелу: но бяше отъ чрева матере своея дѣвствомъ освященъ, и Духу Святому жилище сотвори въ себѣ и зѣло всякаго дара божественнаго исполненъ. Посланніи же отъ Іева на истязаніе святому начаша съ поуверзеніемъ слово глаголати старцу, яко неистови. Противу бо благодати неблагодать не возможе прѣтися. Святому же отцу отъ смиренія высоты житія своего благодатью духовною, елико въ немъ бяше, наченшу бесѣду простирати къ нимъ о тайнѣ пресвятаго аллилугія, яко потокъ течаше изъ устъ святаго отца противу имъ. Посланніи же по малу слову сами вопрошаху святаго вещьми и повѣстми о искомѣй дѣтели святаго аллилугія, купно же и приходъ своего дѣла повѣдаша отцу и глаголаху: отче святый, отпусти намъ невѣждамъ вопросити словеси единаго, еже имамъ къ тебѣ отъ нѣкоего Іева Столпа и отъ инѣхъ чади церковныя, понеже мнози людіе зыблются на тя и народъ на истязаніе старости твоея, и тяжко слово глаголютъ на твое преподобство о преложеніи великія вещи церковныя — святого аллилугія; мы же нынѣ пріидохомъ наказати недостатокъ разума твоего и промысла и зѣло щадимъ сѣдины старости твоея, да некогда паче до конца востанутъ на тя вси собори наши церковніи, съ ними же купно и все множество народа христолюбиваго града Пскова, блюди же, да не безъ лѣпоты нечестно скончаеши старость свою, и сего ради останися таковаго начинанія, отче, понеже явѣ глаголемъ ти.

Отвѣщавъ же къ нимъ просвѣщенный старецъ, рече: рците, братіе, обличающе спроста грѣхи моя, понеже бо и азъ вѣмъ, яко мнози суть грѣхи моя ношу отъ юности моей и до нынѣ есмь во злыхъ пребываю; обетшеваю нелѣпо старость мою предъ Богомъ и человѣки; глаголете, братіе, обнажающи словесы вашими любимое терніе — неисчетныя грѣхи моя.

Посланніи же глаголаша святому: зѣло бо, отче, движутся тобою церкви Божія и мутится благодатный законъ посредѣ ихъ, а мы яко отъ лютыя бури волнами погружаеми есмы отъ разногласія обычай твоихъ, понеже вся церкви Божія по всей земли нашей троятъ въ законѣ пресвятая аллилугія: такоже боголѣпно есть всякому христіанину; а ты не тако, якоже мы держимъ и церкви Божія и законъ, но паче самочиніемъ вѣдомую отъ всѣхъ велику вещь церковную смѣлъ еси дерзнути и преложити на свой обычай; рцы намъ, отче, откуду пріялъ еси таковая, и отъ кого научился еси глаголати дважды пресвятая аллилугія?

Богомудрый же отецъ нашъ Евфросинъ начатъ глаголати къ нимъ, купно же и вопрошати ихъ незлобіемъ души своея, и тихимъ гласомъ простирая къ нимъ слово, такоже и отъ глубины естественныя и кротости и отъ смиренномудраго ему сердца и отъ высоты боговидѣнія, со обиліемъ силу слова подавая имъ, глаголюще: азъ, отцы моя и братья любовная, мнози грѣхи моя стяжа предъ Богомъ, отнележе крещенъ быхъ и до сего дне: нынѣ же молю вы Господа ради, тяжкая моя беззаконія отпустита ми; а еже о пресвятѣй аллилугіи вопрошаете мене, но азъ молю вы первѣе отъ васъ слышати силу слова о пресвятѣй аллилугіи; тѣмже требую наказатися просвѣщеннымъ ученіемъ бесѣды вашея, мню бо васъ — уже вы вѣсте и добрѣ испытасте глубинную тайну пресвятыя аллилугія, и нынѣ желаю и хощу, да ми покажете словомъ устенъ вашихъ искомую глубину, откровеніе премудрости Божія, да разумѣю словесъ вашихъ мудрованіе и увѣмъ явленно отъ васъ ко мнѣ востязаніе; аще ли добрѣ начнете свидѣтельствовати о Бозѣ, то и азъ пріиму отъ васъ добрѣ наказаніе вещи сея: аще ли не добрѣ будетъ о Бозѣ свидѣтельство ваше, то ни азъ имамъ наказатися о бесѣдѣ словесъ вашихъ: о семъ бо пишетъ богоотецъ пророкъ Давыдъ: съ преподобнымъ преподобенъ будеши и съ мужемъ неповиннымъ неповиненъ будеши и съ строптивымъ развратишися.

Елма же по словесѣхъ святаго наченшимъ простирати къ святому сицевая словеса: мы, отче, не улагаемъ божества отъ единосущныя Троицы, ниже умаляемъ Христа, единосущнаго Отцу Слова и присна въ вѣкъ Пресвятому Духу, но еще величіемъ божество исполняюще, Христа въ Троицѣ единаго Бога и совершенна почитаемъ въ божествѣ и человѣчествѣ, Бога Слова плотію сына Божія Христа, да ти явѣ на среду приводимъ праведнаго послуха и вѣчна свидѣтеля, умѣющаго обличити явѣ нечестіе твое; сама пречистая та аллилугія, еяже мы вси держаще въ себѣ трое воспѣваемъ, прославляюще Христа въ Троицѣ единаго Бога, утроичне Троицу почитаемъ, троящи пресвятую аллилугію, понеже бо аллилугія Отцу, аллилугія Сыну, аллилуія Святому Духу, и паки единаго Бога воображающе, на утроичное кождо аллилуія вопія: слава тебѣ, Боже; идѣже утроено аллилугія, ту есть купенъ Христосъ, Отецъ и Сынъ и Святый Духъ, единосущная Троица, Богъ совершенъ, купно же Слово Божіе плоть бысть, яко человѣкъ совершенъ, и сего ради совершенно славимъ Его, исполняюще все, елико божество Его и вся елика воля вочеловѣченія Его; да того ради троимъ пресвятая аллилугія, соединяюще славою нераздѣлимаго и неразлучнаго Отца и Сына и Святаго Духа, плотью слова Бога Христа сына Божія Вседержителя. А ты, отче, не тако, якоже мы держимъ, купно же съ нами и вси Псковичи христоименитый народъ, но ты единъ не исполняешь божества неутроенія ради пресвятыя аллилуія; тѣмже и умаляешь Христа, отлагаешь славу Его отъ божества и человѣчества: сице нынѣ воспоминаемъ, наказующе тебѣ, понеже не вѣмы, отъ коего искуса навыклъ еси неправедно двоити единаго свѣта троична тресвятыя аллилугія, и сего ради мы вси свѣмы, яко извѣстно нечествуешь Бога и всуе ту животъ живешь, безъ ума провожая лѣта свои, и вся труды твоя, яко мерзость, неугодны предъ Богомъ.

И сія же слышавъ отъ нихъ богоревнивая душа, премудрый отецъ нашъ Евфросинъ, и тако распаливъ сердце свое ревнивымъ пламенемъ, нелицемѣрною любовію по Бозѣ, яко сице рекоша ему: емлешь славы Божія, умаляющи Христа удвоенія ради пресвятыя аллилугія и симъ нечествуешь Бога и вся труды твоя неугодны яко мерзость предъ Богомъ, — и паче множае сихъ досадительная словеса изрекоша святому ругающеся неразумніи; сице же нача вѣщати къ посланнымъ дароносный старецъ, движуще слово прозорливымъ ему дарованіемъ Святаго Духа, и простеръ яко ангелъ словесныя крилѣ свои къ высотѣ боговидѣнія, купно же и чистозрительнымъ зерцаломъ вперенъ, пресвѣтлымъ и чистымъ дѣвственнымъ умомъ своимъ, и оттуду же двизаше слово въ духовныя брони, въ нихъ же имѣя ополченіе внутрь сердца своего — мудраго Бога дарованіе, тоже ему оружіе паче обоюду остра меча, наваянныи языкъ его Святымъ Духомъ, его же имый яко пламень въ устну своею, яко непобѣдимъ воинъ храбрски въ душевную руку предержа на богохульная уста и глаголаше сице:

Братья моя возлюбленная! якоже вы сами предваривше ко мнѣ слово глаголюще, яко мы исполняемъ божество, а на мя глаголете, яко азъ умаляю божество; никтоже бо можетъ, возлюбленіи, власъ бѣлъ или черенъ створити, или единъ лакоть приставити возрасту своему; не терпитъ бо паучина прилагаема ко огню, или огнь стерпитъ паучинѣ касаяся, ни тма къ свѣту общуется, ни свѣтъ со тмою смѣшается; кольми паче божество живый и разумный пламъ и огнь вседержителевъ; творяй бо, рече, ангелы своя — духи и слуги своя огнь палящь, таже самъ паче не опалитъ ли, или кто стерпитъ отъ животворящаго пламене лица Его? понеже бо ангелы и архангелы, херувими и серафими, купно и вси служебніи дуси крилами закрываютъ огненная лица своя, не терпяху зрѣти страшныя славы зари присносіяющей отъ безначальнаго пламени божества Его непостижимаго, якоже рече Даніилъ: огнь паляй престолъ Его; егда пламы престолъ опочивище Его, кольми паче сугубь огненныхъ престолъ Его, самое рвеніе живоначальнаго огня, вседержительно естество Божіе? Сице же и на Иліину жертву огнемъ сниде невещественнымъ, Давыду же глаголющу: противу лицу мразу Его кто постоитъ? и духъ шумлящь хладенъ, устудивый пещь въ Вавилонѣ тріемъ отрокомъ, и по вознесеніи на небеса съ пречистою плотію Христосъ и Утѣшитель Духъ истинный слове Отца, пославый въ раздѣленіи огненныхъ языкъ, въ сердца ученикъ своихъ вдохнувый, вопія: авва Отецъ, и якоже пишетъ: насажей ухо не слышитъ ли, создавый око не сматряетъ ли, наказуя языки не обличитъ ли? Учяй человѣка разуму Господь, совѣсть помышленія человѣческа, яко суть суетна. О дивное чувство и естество Жиздителю! како огнь, како мразъ, како духъ шумящь хладенъ, яко Утѣшитель Святый Духъ; понеже Богъ весь естествомъ, невоздремлено око Его и весь смыслъ, и слухъ, и крѣпость, и весь разумъ и премудрость, и все уханіе, и свѣтъ разуменъ, и вся зная и преумѣвая досточудно, яко Той рече и быша, и Той повелѣ и создашася; и того ради Богъ животворящее естество словомъ и живо, и дѣйственно, и вся можетъ и вся вѣдый, ни есть утаися Бога, не токмо дѣло и крѣпость живоначальное слово Его, но мысль Его тако же неизслѣдима и неисказанна сила, якожо рече мудрая Іюдифь: помыслилъ еси; предсташа Ти вся; и вся елика восхотѣ, и сотвори, Господь на небеси и на земли и во всѣхъ безднахъ! О дивное чувство и чудное естество Божіе! да никакоже не вмѣстятъ земнородная уста о безначальствѣ Божіѣ непостижимо слово рещи, купно же ни вышнее дерзнутъ небесная архангельская чинове глаголати, что есть умъ Господень, или что слова Его разумъ и премудрость, или какова крѣпость, неизреченная сила славы его и величества, сице бо пророку глаголющу: измѣривый небо пядію и землю горстію и воду всю рукою, отъ того бо и создани быша небесніи крузи, купно же и земная тлѣщата и водныя глубнны; и того же Бога слова и неизслѣдимою премудростію и силою Духа Его купно небеса, и земля, и море, всяческая объемъ дѣйствуемымъ своимъ и живымъ гласомъ устъ Своихъ, и яко ничтоже есть носитъ, и содержитъ вся сія всепремудрительнымъ и живоначальнымъ дѣйствомъ Святаго Духа вседержительное слово, сый Отчее, востягнувый поятъ глаголомъ велѣнія Своего, и яко ничтоже носитъ всяку тварь видимую и незримую во крѣпкую и всесильную и въ нетрудную десницу свою въ животную, и дыханіе, и пища всякія плоти въ руку Его; таже паче и пророку вѣщающу: сей есть Богъ нашъ и не приложится инъ къ Нему, ни ангелъ, ни ходатай, но самъ Господь и воплотися неизреченно Богъ во Пречистую Дѣву, отъ Нея же родивыйся безъ истлѣнія несказанно, яко человѣкъ, нашего ради спасенія, да никтоже бо есть прилагаяй къ божественному вочеловѣченію Его славы и величества, ни есть умъ умаляяй Христа отъ троичныя славы, отъ Отца и Сына и Святаго Духа. Аще бо есть нѣцыи еретицы, нечествующе, и древле на Христа, присносіяннаго Слова Отча, и спѣюще непріязнною злобою, яко тяжцыи волцы и разбойницы, оболкшеся во броня діяволи, и отъ того приімше щитъ и лукъ и копіе, богопротивное оружіе, и ополчишася безъ ума на дѣйство Святаго Духа и на живота нашего Ісуса Христа Слова Отчя, и звѣрски наскачуще, метаху на Агнеца Божія, хотяху нечестивіи соодолѣти животному Сыну Слову Божію нетлѣнному Христу преже вѣкъ во Отцѣ и въ Пресвятѣмъ Дусѣ, есть бо покусишася множицею напрасніи аспиды, зміеве человѣкообразніи, движуще составленія своя отъ ухищренія преисподняго змія и богомерзкимъ коварствомъ учаху сице приложити или уложити отъ страшныя славы смотренія Вседержителя; приложенія же ихъ и уложенія сицева: овѣмъ глаголющимъ, яко не воплотися Богъ, тые духоборцы суть и мняхуся славу прилагающе къ нагому божеству, а Богъ Слово плоть бысть; друзѣмъ же глаголющимъ тлѣнно быти Христово естество, тые суть уемлютъ славы отъ Единосущныя Троицы, отсѣкающе животворящее Слово Христа отъ Отца и Духа. Да не много глаголю аспидова си плѣненія и не премолчю тяжкихъ волкъ скомленія, понеже палимъ есмь ревнивымъ пламенемъ по Бозѣ, како прилагаю тщую славу къ воплощшемуся Богу? Глаголютъ духоборцы, яко не воплотися Богъ, и какъ раздѣляютъ Неразлучнаго? Глаголаху бо христоборцы, яко не присносущенъ Сынъ Слово Божіе Христосъ Отцу и Духови; да явѣ ничтоже возмогоша сія глаголющи, но паче гнѣвомъ Божімъ истреблени быша и исчезнуша, яко дымъ отъ лица славы Божія, купно же отъ общенія церкви Божія отсѣчени въ погибель, яко мечемъ клятвами прокляты отъ святыхъ соборъ богоносныхъ отецъ, купно же и отъ всего міра проклятиі óни прокляты, яко богоненавистницы суще. Арій тяжкій волкъ и Макидоней духоборецъ всепагубный звѣрь, и Севгирь аспидъ безглавный и Оригенъ злословный и прочіи еретицы подобни симъ, не восхотѣша бо пріяти безумніи Царя славы Христа, отъ пророкъ проповѣданнаго, преже вѣкъ живущаго Слова во Отцѣ и въ Пресвятѣмъ Дусѣ, и царствовати Ему безъ конца единому въ Троицѣ, якоже есть лѣпо Богу, на небеси и на земли; а еретицы съ діаволомъ осудишася въ преисподнюю негасимому огню; а Христосъ, якоже есть Богъ, тако и будетъ безсмертно Слово въ Бозѣ и плотью Богъ яко человѣкъ, Слово Богъ безначалѣнъ и безконеченъ и нетлѣненъ во вѣки вѣкомъ со Отцемъ и Святымъ Духомъ, аминь. О семъ же убо слышите, врачеве мои, сего ради глаголю вамъ, да навыкнете отъ предреченныя моея повѣсти и накажетеся таковыя не глаголати мерзости, яко сице вы глаголете ко мнѣ: мы прилагаемъ славы къ божеству, а на мя глаголете, яко азъ улагаю славы отъ божества; но паче глаголю вамъ: ни мнѣ умалити, ни вамъ умножити: но якоже есть, тако и будетъ: Богъ Слово безъ истлѣнія съ плотію Христосъ, и въ Томъ животъ бѣ, и животъ бѣ свѣтъ человѣкомъ, и свѣтъ во тмѣ свѣтится и тма его не объятъ, якоже рече Іоаннъ евангелистъ, сынъ Зеведеовъ, возлегій на перси Христовы. Но еще и сія хощу повѣдати вамъ, откуду навыкохъ глаголати дважды пресвятая аллилуія. Еще бо ми юну зѣло и не мниху сущу, многъ трудъ стяжахъ и подвизаніе тоя дѣлма вещи, и до постриженія своего во мнишескій чинъ и ревностію многою палимъ по Христѣ Бозѣ, о божественномъ любомудріи святыя аллилуія, и много вопрошахъ отъ церковныя чади старѣйшихъ мене о велицѣй той вещи, и никтоже возможе тайны сея протолковати мнѣ на полезное ко благочестію истинно, сами бо волняхуся о божественномъ томъ любомудріи и великъ расколъ влагающи посреди Христовы Церкви, овѣмъ бо двоющимъ, а овѣмъ троящимъ пресвятая аллилуія: и видѣхъ нестроеніе церковное и велико разногласіе посреди чади священныя, и сего ради не могохъ стерпѣти возмущенію непріязненну, но елико возмогохъ, подвизахся противу силѣ своей, чаяхъ Бога спасающаго мя и на Господа Бога твердо упованіе возложихъ, и Того призвахъ окормити душу мою грѣшную благочестивыхъ разумомъ къ богоразумію чудныя аллилугія; и о семъ много Господа Бога моего молихъ наставити умъ мой въ разумъ истиный, да увѣмъ извѣстно, кая уста благословляютъ приятно имя свершено Единосущнаго въ Троицѣ безъ порока въ божествѣ и человѣчествѣ: двояща ли пресвятая аллилуія, или троящая, кое угодно есть предъ Богомъ? Сія же видѣхъ и слышахъ, но паче зѣло убояхся отъ самогласія вещи сія, и сего ради не возмогохъ стерпѣти возмущенію непріязнену, и изберу себѣ, двою ли глаголю, или трою святая аллилуія, кое есть угодно Богу и лучше ми есть къ благочестію; о семъ же не домыслихъ, что сотворити, но паче вѣдѣхъ, яко отъ Константина-града просвѣтилася есть святымъ крещеніемъ великая Русійская земля и оттуду же вѣра Христова, и законъ церковный, и уставъ изложися православному пѣнію въ концы вселенныя христіанствующимъ непорочно въ новѣй благодати — въ законѣ Христовѣ. И день отъ дни помышляющу ми и любовію душевною горящу о Отцѣ и Сынѣ и Святѣмъ Дусѣ, како лѣпо славити есть въ пресвятѣй аллилугіи; сице умыслихъ лучшее и устремихся къ царствующему граду, восхотѣхъ бо видѣти и слышати чинъ церковный, да извѣстно увѣмы истину отъ вселенскаго патріарха о пресвятѣй Божіи аллилугіи, и вижу купно поюща клироса его церковнаго, да разумѣю, коимъ образомъ воспѣваютъ славу Христа Бога, троитъ ли, или двоитъ Божію аллилугію вселенская церкви, то и азъ послѣдую сему, и се ми на искусъ буди и на великую пользу, и тѣмъ увѣрюся, оттуду же и образъ восприіму пресвятыя аллилугіи. Божіею благодатію и Его неизреченными судьбами быхъ въ Константинѣ-градѣ въ добрую пору, въ царство благочестиваго царя Каліянина и при преосвященной паствѣ патріарха Іосифа, тому бо въ та лѣта престолъ содержащу вселенскія церкви Софѣя Премудрости Божія за долго время до взятія богохранимаго града царскаго отъ безбожнаго и поганаго царя турскаго бусурменина; и добре походивъ и изсмотрѣвъ святая мѣста и монастыри честныя, о самой той дѣтели пресвятыя аллилугія, еяже ради тогда подвизахся, сего же ради и молчальники по пустыни живущіи извѣствовахъ, и отъ всѣхъ сихъ наказанъ быхъ, еже глаголати дважды пресвятая аллилугія, таже и отъ предреченнаго патріарха Іосифа пріемъ писаніе тѣмъ же образомъ, еже дважды глаголати пресвятая и животворящая аллилугія Отца и Сына и Святаго Духа; и во всей бо той области царствующаго града дважды глаголютъ святую аллилугію; сице же и отпущенъ быхъ отъ патріарха съ великою честію. Мнѣ же грѣшну сущу и зѣло недостойну такія чести, но паче возложи патріархъ рукоположеніе свое на мою непотребную главу, и рекъ ми: миръ ти, чадо, и иди съ миромъ во свой монастырь къ братіи, спасая спаси душу свою, якоже ти, чадо, Господь поможетъ, по вѣрѣ твоей буди тебѣ, и братью учи подвизатися о спасеніи душевнѣмъ и терпѣти скорби лютыя, наносимыя на ны, да получатъ пространьство будущихъ благъ; никтоже бо, въ лѣности пребывая или высокоуміемъ вознесъ ся, якоже сатана, или киченіемъ одержимъ на смиренныхъ, или инѣми злыми дѣлы, наслѣдитъ жительство на небесѣхъ со Христомъ, якоже вѣща апостолъ Павелъ, вселеннѣй учитель: ни ухо слыша, ни око видѣ, ни на сердце человѣкъ взыде, яже уготова Богъ любящимъ Его; царство бо небесное нужно есть и нужницы е восхищаютъ. И поучивъ мя довольно ползѣ душевнѣй и одаривъ мя отъ своея святыни и преподобства честною иконою Пречистыя образомъ, яже имѣетъ на руку Христа Бога нашего, чудною зѣло, на спасеніе животу моему, ея же имамы и до нынѣ въ монастыри нашемъ, и тако ми рекъ: Богъ буди съ тобою, чадо, и Той тя достроитъ до обители твоея мирно и тихо! И отыдохъ отъ него со многою радостію и веселіемъ сердца и великъ миръ носяй братіи своей, и доидохъ обители своея святыя. Тамо въ царствующемъ градѣ извѣстно испытахъ отъ самыя истины, яко двоити лѣпо есть пресвятая аллилугія; тако бо есть угодно предъ Богомъ, якоже держитъ великая церковь Константина-града, отъ нея же и азъ прияхъ, тако и до нынѣ пою, двоящи пресвятая аллилугія; и приходящей братіи въ монастырь ко мнѣ сожительствовати тѣмъ же образомъ повелѣваю пѣти имъ пресвятую аллилугію, якоже и азъ прославляю Христа — двоегласною аллилугію, отнележе пріяхъ и донынѣ глаголю тако. Се воистину глаголю, любимицы мои, и до исхода души своея тако тщуся совершити, божественная удвоевающи аллилугія.

Рече же къ нимъ святый: вы убо паки откуду взяли троити святая аллилугія?

Они же рѣша отцу: издревле, другъ на друга смотряюще, тако вси навыкохомъ троити святая аллилугія, понеже бо тако и лѣпо есть, занеже Богъ въ Троицѣ славимъ есть; идѣже троится аллилугія, ту совершена есть Троица. Отецъ Сынъ и Святый Духъ, неразлучное Божество и сила живоначалнаго Слова отча Христа Бога нашего.

И тако рече къ нимъ проподобный отецъ нашъ Евфросинъ: вы, братіе моя, сами рекосте ко грубости моей тяжко слово, яко самочиніемъ азъ двою пресвятая аллилугія и яко онъ сице улагаетъ божества и не исполняетъ единосущныя Троицы; и се нынѣ сами вѣсте, братья, яко предрекохомъ вамъ слово, яко азъ взяхъ отъ вселенскія церкви царствующаго града и навыкохъ тако и донынѣ двоити божественную аллилугію, а вы же паки сами навыкосте отъ своего изволенія и самочинія пресвятая троити аллилугія; вопрошу же вы еще, да ми глаголете: пріидосте наказати мя и исправити на истину нечестія моя, да егда увѣдасте мя заблудивша во тму невѣденія; и сего ради молюся вамъ, наставите мя на путь свѣта, да увѣмы отъ васъ истину, и явѣ рцыта ми: что есть сила и что утаеная глубина пресвятыя аллилугія, коя есть премудрость лежитъ въ ней и запечатлѣнъ образъ тайно?

Они же убо умолчаху, не вѣдуще чимъ отвѣщати святому, яко глубина витійства ихъ изсякну, не можаше противитися богоноснаго отца премудрости и разуму, еже глагола къ нимъ, Духу бо Святому глаголющу изъ устъ святого отца; но елико имуще они посланніи, о немъже намъ слово, съ собою посланную епистолію отъ Философа Іева Столпа, и подаша въ руцѣ духовному старцу, недостатка ради словесъ своихъ, да тѣмъ еще храбрятся на святаго, возмогающе на препрѣніе хулами и укоризнами, хотя одолѣти пресвященнаго старца. Премудрый же отецъ нашъ Евфросинъ пріятъ листъ отъ руки посланныхъ, и прочетъ ѝ самъ, и рече къ посланнымъ: не доброе благоуміе принесосте въ розумъ мой, но паче телчие вѣщаніе написавше, вложисте въ руцѣ мои на сломленіе сердцу моему, но льстивая и лукавая сѣя мнѣ; рече бо Христосъ: въ нюже мѣру мѣрите, возмѣрится ему съ лихвою; трудъ же сей — неправда ему есть вашему учителю Іеву Столпу, тоже и погибель ему будетъ неутолимою раною отъ Бога.

Отвѣщавъ же Филиппъ діаконъ къ святому отцу: престани, старче, и помолчи, не поношай учителя нашего Іева укоризнами, высокую витію нашу; той бо въ градѣ нашемъ Псковѣ многословущая витѣя есть и церковный столпъ, благочестія подражатель.

Рече имъ преподобный старецъ: вѣсть сей столпъ содержай благочестіе, но столпъ есть отнынѣ уже исполненъ смрада и гноя студнаго, понеже бо содержитъ многъ гнусъ любодѣйства и злосмрадія; того ради свѣтъ оставль божественнаго служенія, и отъ церкви Христовы самъ отторжеся, и священія отпадъ, и тму паче свѣта возлюби, три жены поятъ и къ мотылѣ прилежа, мудрствующе студная; но уже не наречется къ сему столпъ простъ, но столпъ мотыленъ прозову, понеже бо много смущаше мя и зѣло чрезъ мѣру оскорбяше мя тягчайшими словесы, еретика быти нарицаше мя удвоенія ради пресвятыя аллилугія. Кое же ми лучши на благочестіе изберу: вселенскія ли церкви слушаю, или егда васъ послушаю безстудныхъ невѣгласовъ, ничтоже благомыслящихъ, но паче свински божественная мудрствуета, учита мя нынѣ, и ничтоже вѣдуще сами о себѣ управити, мене врачуета, а сами свои струпы внутрь себе крыета, мнѣ свѣтъ видѣнія открываете вами мудрствуемый, но азъ зрю непріязнену силу словеса ваша; много бо вопрошахъ васъ о искомѣй тайнѣ и о сокровенной силѣ пресвятыя аллилугія; ни едино слово свѣтло къ благочестію рекосте ми; нынѣ же всуе труждастеся до мене; отыдите отъ мене, бездѣлни, со орудіемъ своимъ, понеже ученіе ваше нездраво есть и словеса ваша къ вамъ возвратятся; мнѣ же лѣпо есть держати здравое ученіе, егоже взяхъ отъ вселенскія церкви; отъ тоя бо на вся страны проліяся благодатный свѣтъ всему міру; отъ тогоже бо свѣта и азъ вижу благочестія правую стезю и сего ради проразумѣю тайну божественнаго хотѣнія, путь истиный въ мірѣ семъ пресвятыя аллилугія; вы же, братіе, отыдите съ миромъ въ домы своя, пекущеся домочадцы своими, тлѣнная мудрствующе вѣка сего. А еже о пресвятѣй аллилугія, яко вѣдый мнитвыся любомудрствовати, нѣсть ваше, но мое любомудріе, понеже вещь сія не письменна есть достовѣрно отъ святыхъ отецъ, ниже явлена тайна ея отъ пророкъ, паче же ни въ царствующемъ градѣ достовѣрна сказателя не обрѣтохъ, но токмо красную мѣру бытіе и глаголаху: тоже есть истина предъ Богомъ, рекоша ми двоити пресвятая аллилугія; вы же не начинайте мудрити вещи сія: выше мѣры вашея есть се; но иже хощетъ Богъ единъ, своими судьбами можетъ открыти ю рабомъ своимъ, работавшимъ ему истиною.

Посланіи же отъ Іева Столпа, видѣвше святаго неуклонна на ихъ обычай, увѣдѣша истину, яко не увѣщанъ бысть преподобный старецъ отъ нихъ, и тако укоризною неправедною укориша святого, еретика быти его; и сице отыдоша посрамлени во градъ и бездѣлны, не улучивше желанія своего безумному своему труду. По сихъ же скоро текше посланніи съ великою укоризною на святаго, повѣдаша Іову Столпу бывшее: яко всуе труждахомся, не преложихомъ старца витійствомъ нашимъ и обычай его, но яко жестоку желѣзу приразившеся, не соодолѣхомъ горниломъ нашимъ, сирѣчь ученіемъ, и нимало повинухомъ его, тяжко укоряюще словесы своими, мягчащи его на нашъ обычай; но паче, господине нашъ философе Іеве, сами мы отъ него одолѣни быхомъ и наругаеми; но умыслъ о семъ злохитреннемъ старцѣ, како намъ его посрамити и покорити подъ ноги наша, понеже бо яко пламень изъ устъ его исхождаше и не могохомъ прѣтися съ нимъ противу премудрости его и силѣ; но еще не токмо самѣхъ насъ поношаетъ и укаряетъ, но и тебе, яко злодѣя обруговаетъ, глаголя сице: не нарицаетъ бо просто имени твоего, яко зовешися отъ всѣхъ Іевъ Столпъ, мудрый философъ, а онъ сица никакоже вѣщаетъ такова о тебѣ, но мотылнаго столпа нарицаше тя быти, иснолнена суща всякаго сквернаго гноя, и смрада, и тимѣнія и согнитія грѣховнаго.

Сія же словеса слышавъ Іевъ отъ посланныхъ своихъ, яко приложи ему мотылу къ прозвищу преподобный старецъ, и того ради болма разгнѣвася и возкрехта зубы, аки дивій вепрь или тяжкій волкъ, скомляти начатъ, но паче тягчайши рещи, яко проклятый змій и аспидъ воссвиста дышущи на святаго, гнѣвныя злобы и ярости непріязненыя исполнився, рече: авва, се уже отнынѣ извѣстно разумѣю, яко еретикъ еси. Приразившеся твердому адаманту и не соодолѣша его, но сами одолѣни быша и падоша, а адаманта не поколебаша. И абіе нача ходити яко проповѣдникъ, по всему граду вопіяше и глаголя: господа Псковичи, Божій народъ! слышите и видите еретика сего оного чернца, иже живетъ надъ Толвою рѣкою; вы его вси мните, яко ангела Божія за его великое воздержаніе, и яко свѣтильника сіяюща въ нашей земли прославляете его, и мы его мнѣли свята мужа и благочестія исполнена и вѣрою и воздержаніемъ яко ангела Божія, и нынѣ во истину разумѣхомъ, яко еретикъ есть сей старецъ Евфросинъ, егоже вы мните свята и праведна, нѣсть се тако, но яко еретикъ есть. Мы вси исполняемъ Божество троеніемъ пресвятыя аллилугія, а онъ сій единъ паче явѣ не исполняетъ Божества, не утроенія ради пресвятыя аллилугія, но самогласіемъ своимъ двоитъ ю и тѣмъ отъемлетъ Божества; но иже паче и сами вѣсте, господа Псковичи, Божій народе, кое вамъ лучшее благочестіе мнится быти, приложити ли славы къ Божеству, или отложити славы отъ Божества? Народъ же убо Псковстій яко единѣми усты вопіяху, глаголюще: приложи, приложи и исполни Божество, понеже ты правая глаголеши и тобя вси послушаемъ, яко ты исполняеши Божество, а онъ сица явѣ уемлетъ Божества, и того ради вси мы отселѣ вѣмы по словесѣмъ твоимъ, философе Іеве, яко еретикъ онъ сій старецъ. Посемъ же не престаяше, ни почивая Іевъ отъ хулы своея на святого отца Евфросина, не токмо убо бяше по вечищемъ ихъ велегласно вопія, и глаголя и проповѣдуя всему градскому народу, яко еретикъ есть и врагъ Божій оный старецъ Евфросинъ, но и проходя паче торжища и сонмища, таже и позорища, купно же и по бесѣдамъ сѣдалищнымъ и по пировнымъ вечерямъ возмущая и колебая, всего града все множество безчисленно народа во гнѣвъ прелагая, движуще ихъ, да возненавидѣнъ будетъ до конца ими святый старецъ; еже и бысть тогда сицево. Оле злобы и лукавства, дѣйствуемаго отъ діавола на святаго отца Евфросина! Како абіе и прельщенъ бысть народъ отъ Іева гнѣватися ненавистію излиха повелику на добродѣтельнаго отца! Иногда бо имѣяху народи градстіи святаго отца яко Божія ангела, а сицева блудница человѣкъ единъ разврати сердца селика народа и помрачи помышленія ихъ: тыя же бо люди на инъ обычай преложиша нравъ свой, не токмо любовію изсякнуша, но и вѣрою оскудѣша къ святому, не поминающе, ниже требующе предъ очима своима свѣтосіяннаго житія его, такоже и благодѣянія святаго отца нашего Евфросина, бывающая отъ него чудодѣянія Божіею благодатію и ничтоже вмѣняюще, но еще еретика и врага Божія нарицаху святаго. Пишетъ бо сице всемудрый списатель Іоаннъ святыя Лѣствицы, рече: подвижная душа сама на ся воздвижетъ бѣсы; умножися ратей, умножися и вѣнцевъ. Святому же болма находяху скорби и озлобленія отъ невидимыхъ враговъ, святый же паче возражашеся оружіемъ терпѣнія своего, и тако побѣжая и плѣняя свѣтло вся ополченія діаволя духовною кротостію и глубиною смиренія сообразнаго Христа, всяку тѣмъ побѣжая скорбь находящую на него непріязненыя пакости. Сице же убо, егда посылаеми черноризцы отъ святого во градъ на дѣло монастырское, народи же видѣвши ихъ, яко изъ обители преподобнаго витаютъ во градѣ предъ очима ихъ, и ту паче гнѣвахуся на нихъ и жестокими словесы укаряюще ихъ и никакоже сановною честію почитаху тыихъ; ни единъ же отъ человѣкъ богарадною щедростію ухлѣбити ихъ потщашеся, ниже паче каковъ человѣкъ отъ благоутробія своего можаше кто мягко слово изнести, и со благоувѣтною тишиною вопросити виновнаго витаніа пришествія изъ пустыни мниховъ тѣхъ, но яко осы, или яко пчелы сотъ, разсвѣрепѣвше наскакаху нань, обходяще, укаряюще руганіемъ. уязвляюще нелѣпыми словесы, яко пращными каменіемъ, глаголюще: яко сіи суть изъ монастыря отъ оного еретика пришли, отъ двоящаго пресвятая аллилуія. Братія же убо возвращахуся въ монастырь, поношаеми и укоряеми отъ всего народа, и повѣдаху святому, жаляще си, сказоваху ключимое отъ народа во градѣ. Преподобный же старецъ, яко чадолюбивый отецъ, наказая чадъ своихъ, глаголаше: терпитеся, чада моя, Бога ради, да искусни будите къ Божію наказанію, понеже бо Богъ нашъ Господь Ісусъ Христосъ каково нарутаніе и укоризну отъ жидовъ подъятъ; ови бо Его самарняныня нарицаху, ови же бѣснующася и о князи бѣсовстѣмъ изгонитъ бѣсы, и таже како распятъ Царь славы поносною смертію единъ безгрѣшенъ грѣхъ ради нашихъ; сицева же и древле пророцы пострадаша Христа ради; проувѣдущаго ихъ гаданія, яко Божіи посолницы вострубиша вселеннѣй судъ Божій, хотѣніе Святаго Духа, Бога слова во плоть пришествіе, еже бысть; зѣло же не солгася сице проповѣданія ихъ о Христѣ; купно же и апостолы Христа ради гоними быша по всей земли, яко слуги слова Божія, и умроша со дерзновеніемъ за истину и не соодояша имъ нечестивіи, убивающи тѣлеса ихъ и проливающе крови ихъ о Христѣ; сице же и мученицы муками и ранами стражуще съ любовію по Христѣ, огню и мечу соодолѣвше храборски яко Христови воини, побѣдныя вѣнцы носяще: терпѣнію ихъ и мужеству воздивишася ангели, и сего ради отъ Бога Вседержителя похвалишася, и на земли прославишася нетлѣнною славою Святыя Троицы, и свѣтлыя памяти своя сотвориша на земли; не шаровными багры украсиша имена своя, но мироуханными струями и теченіемъ чистыхъ кровей своихъ на небеси написашася, и душа ихъ Христосъ пріятъ во дворы Своя въ небесную пазуху. Сицева же боренія діаволя и сицева Христова побѣда, и сего ради діаволъ сокрушися и просядеся; Христосъ же во святыхъ Своихъ воцарися и прославися на небеси и на земли велелѣпно, яко Богъ истиненъ: тѣмже и намъ, рабомъ Его, нелѣпо есть пребывати безъ скорби. Апостолъ глаголетъ: аще бы человѣкомъ угождалъ быхъ, Христу рабъ не быхъ убо былъ: и паки о насъ глаголетъ: хотяй быти другъ міру, врагъ Божій наречется; и пророкъ вопія, глаголаше, яко Богъ разсыпа кости человѣкоугодникомъ; тѣмже, братья моя, терпита сія Господа ради; въ терпѣніи бо бываетъ всяка побѣда и во трудѣхъ готовится вѣнецъ небо: но и чудный Павелъ глаголетъ: теченіе совершихъ, и вѣру соблюдохъ, и ктому лежитъ правдѣ вѣнецъ.

Сими словесы душеполезными и множае сихъ духовными бесѣдами отъ святаго писанія и отъ святыхъ ему добродѣтелей утѣшая братью свою преподобный Евфросинъ, тѣмже и своя скорби разоряя, печальный облакъ и находящую нань укоризну и руганіе отъ Іева Столпа и народа градскаго терпяше доблественне, яко Божій человѣкъ. Сице же егда кому случится изъ града или во градъ минути путемъ тѣмъ мимо обители святаго, егда пѣшимъ мимошествующимъ или на мскахъ ѣздящимъ, то паче укаряху преподобнаго и ругахуся ему, глаголюще: на семъ мѣстѣ авва еретикъ живетъ, и недостоитъ намъ поклонитися церкви его; понеже двоитъ пресвятая аллилуія. И тако людіе градстіи прельщени отъ Іева Столпа, яко мимогрядущимъ имъ честный монастырь святаго ни скударь съ главъ съемлюще церкви тремъ святителямъ вселенскимъ. Сія же отъ многихъ слышавше мниси они обители святаго, и множицею повѣдаху сія тяжкая словеса настоятелю своему духовному о минующихъ монастырь святаго отца. Преподобный же Евфросинъ вельми возжали самъ о себѣ, о неуклонномъ гнѣвѣ и досадѣ и о укореніи и поруганіи Іевля, понеже бо яко отъ того есть и тѣмъ смутишася неправедно невѣдѣніемъ народи нань; и сего ради святый начатъ мыслити и разсужати о себѣ тяжкую ту хулу на ся: аще бы, рече, нарекоша мя блудника, или татя, или разбойника, или убійцу, или иное зло нѣкое сотворша, то бы съ великою радостію зѣло и съ веселіемъ претерпѣлъ бы отъ нихъ вещи тоя хуленіе; нынѣ же еретика нарицаху мя, и сего ради не терплю зватися отъ нихъ и слы(ша)ти врагомъ Христа Бога моего; понеже бо уставъ закона повелѣваетъ отрицати себе всякому православному христіанину отъ таковаго прокаженнаго имени, нареченнаго отъ всепагубнаго дѣйства лукаваго діявола; и пронырливою завистію досадительное то слово ключается на оскорбленіе рабомъ Христовымъ, злоувѣтное то имя отъ неблагодарныхъ человѣкъ; и сего ради повелѣваетъ законъ богоносныхъ отецъ никакоже премолчати таковому глаголу непріязнену, но велегласно огласити собя и нарещи имя свое христіанина вѣрою и раба Христова суща. Сія же убо смысливъ таковая преподобный отецъ нашъ Евфросинъ о неправедномъ кову, внезапу пришедшемъ на него отъ Іева Столпа, и абіе вземъ святый чернило и хартію, и писаше самъ посланіе, жалящеся и оглашающи самъ собя пресвященному архіепископу Великаго Новаграда и Пскова святителю Евфимію и писавше въ посланіи сице:

Посланіе.

Божею милостію въ Божіемъ смиреніи и Христовѣ кротости живущему, господину нашему пресвященному архіепископу Великаго Новаграда и Пскова святителю Евфимію. Се азъ во иноцѣхъ многогрѣшный Евфросинъ, рабъ Господа нашего Ісуса Христа, и се нынѣ, яко обидимъ, молютися: Господа ради, верховною властію помози ми, понеже озлобленъ есми здѣся отъ нѣкоего Іева, глаголемаго Столпа, и поношаемъ и укаряемъ отъ него тяжкими словесы, яко еретика и врага Божія нарицаше мя; не токмо же сія самъ поношаетъ ми, но и многъ народъ градстій подобны себѣ сотвори, воздвиже въ единомышленіе и во единомудріе свое на мое досажденіе и оскорбленіе, крамольники суще безъ боязни Божія, и сія ми паче глаголаху ругающеся, яко азъ отъемлю славы отъ Божества, а оны собя глаголаху, яко: мы прилагаемъ славы къ Божеству; и сего ради, о пресвященный архіепископе, яко нѣкую мѣру мѣря, мѣрятъ неизмѣримое Божество и неразлучное единство, единосущныя Троицы имя нелѣпо чтуще, яко нѣкія блудницы безъ студа блядуще, уемлюще и прилагающе, раздѣляюще и слагающе нераздѣлимаго и неуклоннаго Бога нашего Ісуса Христа равное слово Отцу и Пресвятому Духу въ Божествѣ и человѣчествѣ, Богъ слово, Богъ единъ въ Троицѣ прославляемый, и сего ради невѣденіемъ обычай имъ безъ ума уставился есть нелѣпо троити пресвятая аллилуія, мнѣ же обычай есть отъ юности двоити божественная аллилуія, а не троити сице, якоже они творятъ; и сего ради паче оскорбляху мя, глоголюще на мя нечестивое слово, яко двоенія ради пресвятыя аллилугія уемлю славы отъ единосущныя Троицы, и того ради еретика быти и врага Божія нарицаху; а оны убо сице вельми пріятны Богу мняхуся, яко исполняютъ славою единосущныя Троицы утроенія ради пресвятыя аллилуіи. Но азъ не отъ своего обычая проумѣлъ есмь двоити божественная аллилугія, но паче отъ вселенскія церкви взяхъ сія и навыкохъ ю тако глаголати; того бо ради быхъ въ царствующемъ градѣ въ добрую пору, еще бо не обладанъ бысть тогда богохранимый Константинъ градъ отъ поганыхъ безсерменъ, но быхъ въ самый благодатный цвѣтъ и во время всекрасныя тишины нерушимыя вѣры во Христа и мироблагоуханнаго тогда благочестія изобиловахъ душу мою, но пріяхъ отъ патріарха Іосифа, купно же и отъ всего клироса вселенскія церкви божественнаго того гобзованія непороченъ плодъ — дважды глаголати пресвятая аллилуія. И сего ради яко прискорбенъ молютися: суди прю нашу межусобную, и разсудивъ ны въ праведное Христово мѣрило, и постави мя на истнну, кое ны есть свѣтъ или кое тма, кое ми есть паче ко благочестію? да поиду на непорочныя стези правды, вселенскія ли церкви повинуся, или ихъ волю сотворю, или приникнувше паче сихъ послушаю Іева зовомаго Столпа, крамольника моего, имѣвшаго три жены. Да егда, святителю, судиши намъ верховною ти властію, то паче Господа ради возбрани ему и запрети супротивству его и неуклонному его неистовству — ктому не нарицати мя еретикомъ удвоенія ради пресвятыя аллилугія; нѣсть бо азъ сицевъ еретикъ, но аще и многогрѣшенъ есмь человѣкъ, но паче христіанинъ бѣхъ и преподобный рабъ Христа Бога моего, и того бо ради немощенъ есмь и прискорбенъ зѣло выну тугою и печалію, яко немощна есть душа моя и зѣло гнушается, не могу бо азъ носити нечистыя тоя и богомерзкія ризы тяжкаго ихъ слова на мнѣ еретическаго имени, и тако, Господа ради, утѣши мятежь росправленіемъ твоимъ и устрой сердцу моему полезная и безъ печали сія сотвори пребывати присно унылую душу мою, и сего ради буди ми получити миръ, и щедроты и великую милость, и богатую благодать и славу Отца и Сына и Святаго Духа нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ о Христѣ, аминь.

И посылаетъ святый посланіе ко архіепископу Евфимію въ Великій Новъградъ своего духовника игумена, именемъ Игнатіи, мужа въ добродѣтелехъ преизрядна, а о исправленіи же его преже сказахомъ. Той же Игнатіе, пріимъ отъ руки преподобнаго отца посланіе, и доиде ко архіепископу Евфимію въ Великій Новъ-градъ, и цѣловавъ святителя, вдаде посланіе въ руцѣ его. Архіепископъ же повелѣ книгчему прочести посланіе предъ собою. И прочтену бывшу посланію предъ святителемъ, святитель же Евфимій, слышавъ въ посланіи нелѣпая словеса Іевлева и ничтоже вня или разсудивъ о ключимѣй скорби и печали, бываемой на святаго отца отъ врага брани, и пишетъ въ посланіи къ преподобному:

Посланіе отъ архіепископа къ преподобному.

Сыну моему о Христѣ Святымъ Духомъ и возлюбленному ми чаду, пустынному воспитанію, отцу отцемъ Евфросину. Понеже вѣмы добре, отче, яко вся плоды духовныя отъ юности предъ Богомъ добродѣтельнымъ житіемъ исправилъ еси, и сего ради познаваю, яко достомудрено есть божественной воли и вещи проумѣніе твое; тѣмже глаголю ти, яко кромѣ есть непорочныя души твоея тяжкія твоя клеветы отъ суровленія непріязнена, а еже нашей власти повелѣваеши судити твоего преподобства святыню, купно же и оного твоего клеврета, нынѣ же паче совѣщаваю ти: увѣси, отче, яко азъ немощенъ есмь таковому орудію уставити мѣру, и не дерзну открыти запечатлѣнное сокровище Богомъ, понеже вся тайны Божія въ Бозѣ есть; азъ же, отче, не имамъ къ сему приставити вещи ключь премудрости разумѣнья моего; но иже, отче премудрый, ты самъ своима очима и ушима видѣлъ еси и слышалъ паче мене отъ патріарха Царяграда Іосифа, купно же и отъ всего клироса вселенскія церкви, такоже и отъ всѣхъ живущихъ тамо внялъ еси мѣру вещи тыя, аще отнуду взялъ еси, и толико время пребывая навыклъ еси божественная двоити святая аллилугія; мене же, отче, нынѣ не буди вопрошающи, собя тружающи, егда ли азъ вящше патріарха вселенныя? И того ради благодарю Бога, отче, яко взялъ еси любомудріе отъ тамо больше насъ и о семъ паче глаголю ти: и пребуди держа тако и до конца, служащи тѣмъ Господу нашему Ісусу Христу, божественная двоящи аллилугія въ славу Святыя Троица; мене же не дѣй, отче, ни зазирай грубости моей, яко ничтоже открыхъ о вещи или управихъ о семъ полезная твоей святыни; но иже Богъ вѣсть тайну сію и въ Того судбахъ лежитъ; нынѣ же, отче, якоже пріялъ еси отъ вселенскія церкви, тако твори по благословенію вселенскаго пресвященнаго патріарха Іосифа и держи обычнымъ своимъ навыкновеніемъ тайну пресвятыя аллилугія, якоже обыкла есть твоя святыня; буди же въ помощь твою и въ потщаніе Христосъ Богъ нашъ, такоже и присная сила его Отецъ и Пресвятый Духъ, Святая Троица, въ поспѣшеніе добродѣтельному о Бозѣ теченію твоему, купно же отъ нашего смиренія и кротости есть и буди благословеніе наше на тебѣ о Христѣ Божіею благодатію, миръ буди тебѣ, смиреніемъ, Святаго Духа твоему преподобству, отче пустынный, о Христѣ, аминь.

Архіепископъ же Евфиміе, учредивъ Игнатія достойною честію, и тако отпусти его, цѣловавъ, и вдаде ему посланіе свое въ монастырь къ преподобному Евфросину. Священникъ же Игнатій съ миромъ дошедъ въ монастырь къ человѣку Божію, и вложи въ руцѣ преподобнаго посланіе отъ архіепископа Евфимія. Преподобный же отецъ нашъ Евфросинъ, воспріимъ посланіе отъ руки Игнатьевы и отпечатлѣвъ е, и абіе прочте е, и разумѣвъ глаголемая Евфиміемъ архіепископомъ, яко ничтоже вышнею властію помогаетъ ему, или словесною раною запрещенія истязаетъ, связующе браздою и епитимьи, божественнымъ страхомъ и верховною властію своею Іевля уста и сущая его мудрованія, но паче же остроту суровьства его нимало возразивъ крѣпостію смиренія, ниже убо жестоко слово поверзе въ слухъ ему на уничиженіе и оскорбленіе возбѣснованія его, и видѣ убо себе святый Евфросинъ, яко ничтоже по немъ ополчается оружіемъ слова на помощь ему противу ополченія Іевля на возграженіе хульныхъ стрѣлъ, сыплемыхъ отъ устну Іевлеву на преподобнаго отца Евфросина, но паче и зѣло возмогая, вжигаюши богомерзко терніе на богомудрую пчелу Христовы церкви, мняся бо Іевъ Столпъ богохульными дымы словесъ своихъ утѣснити и опечалити глубину свѣта разума и премудрости и предивныя люди, огорчить сладость плетенія, плодъ ея безсмертія, обуюящи всего міра, — и сего ради преподобный старецъ, озрѣвъ себе умныма очима сюду и сюду, яко не бѣ ему утѣшающаго печаль, ни помощника ему бѣ ни откуду, возскорбѣ; но обшедъ абіе душу свою мысленными стопама и наполнивъ духовнымъ разумомъ страха Божія чистое сердце свое, воспріимъ слово, пророчески глаголаше: благо есть надѣятися на Бога, нежели уповати на князя; благо есть надѣятися на Господа, нежели уповати на человѣка; понеже нынѣ обышедшіи обыдоша мя и разгорѣшася яко огнь въ терніи, именемъ Господнимъ противляхся имъ. Сія же святый не просто глаголаше, но взирая на икону Пречистыя Богоматери, Госпожи нашей Дѣвы и Богородицы Маріи и на руку Ея сына Господа Бога и Спаса нашего Ісуса Христа, и со многимъ рыданіемъ проливая слезы, и согнувъ преподобный богоработныя руцѣ свои, ими же подхапивъ перси своя, подержа рвеніе зѣльнаго клицанія богоревниваго сердца своего, и тако восплакався и восхлипавъ и разпаливши чистоту богозрительнаго сердца своего, купно же и умное дѣвство душа своея вжегъ и божественною теплотою Святаго Духа исполнився, рече, и многи проливая огнеоружныя слезы своя на мироуханныя ланитѣ и богоносныя омочая перси своя, и сице въ сладости умиленія взирающе ко образу Богоматере и на руку Сына и Бога, и глаголаше, болѣзненно молящися:

Молитва Пресвятѣй Богородицѣ.

О милосердая Богородице, великая Царице небу и земли, рождьшія паче ума Бога Слова непремѣнно плотію Господа нашего Ісуса Христа! Призри, Владычице Богородице Дѣво, Отроковица чистая, и вонми годъ сѣтованія моего и день унынія въ скорбѣхъ печали моея, не презри раба Твоего, присно вопіюща Ти; укрѣпиша бо ся паче мене врази мои и всегда во гнѣвѣ враждоваху ми неправедно; но аще есть во мнѣ еретикъ хула, путь беззаконія, сущее нечестіе въ души моей, тоже молю и хощу, не премолчи ми, Владычице, да испустится на мя богонапущенная лютая казнь Сыномъ твоимъ и Богомъ явѣ всѣмъ во знаменіе гнѣвныа Его пламы, якоже иногда на Озію и на Арія нечестиваго, да познана будетъ правда Божія всему міру истина; самъ бо азъ движу гнѣвное Его рвеніе и ярость Его на ся, да будетъ въ притчю и въ откровеніе божественныя Его тайны пресвятыя аллилугія, да накажутся паче о мнѣ беззаконнѣмъ и нечестивѣмъ не токмо хульницы мои, оскорбляющеи мя, но и вси человѣцы сомнящіися о вещи, и увѣдятъ истинну; то аще азъ благочествовахъ Бога, то и вси человѣцы такожде воспріимутъ вещь — благочествовати Бога; аще ли окаянный азъ злославихъ Бога, то и вси человѣцы такоже укланяются отъ нечестія моего и смрада на благовонное доброчестіе Іевле; уже бо, о Непорочная Божія слова Мати, не терплю нужи непріязненнѣй врагъ быти Сыну Твоему и Богу, или много хулимъ быти имать мысленный свѣтъ Христосъ Богъ мой. И како стерпитъ мнѣ беззаконному и нечестивому благодать Его? Но аще ли есть во мнѣ истина и свѣтъ правды во устнахъ моихъ, но обави, Владычице, имущи великое дерзновеніе, яко Мати сущая Христа Бога нашего; понеже Тобою, Дѣво Чистая, спасена бысть вселенная всего міра, и моея скорби разорится сѣтованная печаль тяжкого сомнѣнія, невѣденія облакъ. Да о семъ паче разумѣютъ троегласницы силу тайнѣ божественныя аллилуія въ крѣпости вещь, яко есть присно сый Богъ и едино чадо Его Слово плотію выну во Отцѣ и въ Пресвятѣмъ Дусѣ, да разумѣютъ и увѣдятъ вси, яко азъ рабъ Его ревнуя поревновахъ по Немъ. О Мати Владычице, Невѣсто Отроковице Чистая, дѣвствомъ дѣвствуеши, о рождшая Живота всяческихъ! открый крѣпостію дерзновенія Твоего великія тайны. Аще ли не благоволиши явити Ты, Мати Господня, то уже и до исхода души моея отъ тѣлеси въ сѣтованіи поживу, дондеже и въ гробъ съ печалію вниду, и въ томъ затворитися имамы смиренъ и посрамленъ азъ рабъ Твой, въ еретическомъ жребіи причитаемъ есмь отъ враговъ моихъ, и сего ради вѣчное поношеніе готовитмися и студъ тяжкъ со укоризною богохуленія лѣтъ смрадъ неносимую ми тягость возлагаютъ на яремъ души моея и часть мою съ богохульники полагаютъ вчиняющи.

Сія же святому Евфросину во мнозѣ рыданіи и слезахъ глаголющу, и се творя ни единою, ни дважды, но и до исхода душа своея, егда же хождаше или сѣдяше или рукодѣю прилежаше, или почиваше, или въ годъ молитвы и пѣнія и бдѣнія, единако стеня сердцемъ и хлипаше душею о искомѣй вещи; и зѣло сѣтоваше предъ Богомъ умною совѣстію и болѣзнь на болѣзнь прилагающе отъ печали дряхлость старости своей, оскорбляше безъ милости плоть свою всяцѣмъ воздержаніемъ, постомъ, яко безплотенъ, бдѣніемъ же и молитвою, яко нощный вранъ въ нырищехъ своихъ не уснетъ и не воздремлетъ, такоже божественная совершающи, якоже по лѣствицѣ шествуя святый, отъ нихъ же на вышняя возступающи. Сице убо исправляющу святому отцу добродѣтель, на высочайшую степень житія восхождаше, купно же и діяволъ на преподобнаго отца вооружашеся излиха и подвизаяся и лаяся, остріе изощряюще непріязненнымъ дѣйствомъ злоухищреныя козни своя вооружающи видимо и невидимо, оружія и стремленія своя поставляющи и стрѣлы стоя смертныя и лукъ боренія вещь горку напрязающи на святаго отца Евфросина, да не терпнетъ гладкія стезя добродѣтельнаго ему теченія о Бозѣ; покушашеся бо множицею богопротивникъ врагъ діаволъ, общій намъ супостатъ, злохитріемъ своимъ на святаго отца нелѣпую смерть всячески навести, дабы напрасно богоработная душа его разлучилася отъ многотруднаго и святаго тѣлеси его, да въ сумнѣніе всѣхъ человѣкъ привести и въ укоризну хульникомъ и досадителемъ святого отца Евфросина и въ знаменіе и во притчю удвоенія ради пресвятыя аллилугія. Святый же терпяше Бога ради наносимыя напасти и скорби отъ діявола и отъ злыхъ человѣкъ, якоже крѣпкій адамантъ не поколебася отъ нихъ или яко къ твердому камени приражахуся волны морскія и камени не разбиша, но сами разбивахуся отъ него, тако и сего блаженнаго отца Евфросина, яко крѣпкаго адаманта не поколебаша или яко къ твердому камени приразишася и не разбиша, но сами разбишася отъ него, но Божія благодать храняше его, якоже рече пророкъ: тіи спяти быша и падоша, а святый воста и исправися предъ Богомъ, да сего ради таковая пострада; понеже сицевая о святѣмъ мнози рекоша ключимое слово, якоже живописецъ Лука вопіяше: многи, рече, скорби праведнымъ, о отъ всѣхъ ихъ избавитъ ихъ Господь. Азъ же паки и о семъ изнесу вещь словомъ любви вашея и открыю явѣ злолютая плетенія лукаваго, бываемыя бѣды на святаго отца и многія напасти видимо и невидимо отъ дѣйства діаволя претерпѣ, овогда бо отъ злыхъ человѣкъ ключахуся святому велицыи скорби, овогда же и самъ діяволъ лицемъ къ лицу явѣ самъ являяся, спѣшаше терновное строеніе, да нелѣпою смертію препнетъ животъ святому отцу Евфросину.

О преставленіи блаженнаго отца Евфросина.

Бяше бо преподобный отецъ нашъ Евфросинъ добро зѣло и изрядно житіе поживе въ тлѣнномъ житіи семъ, духовнымъ подвигомъ прилежно безъ всякаго прекословія, работая общему Владыцѣ Христу Богу нашему, и вся лѣта живота своего благоугодно поживе предъ Богомъ, и пресвѣтлыми добродѣтельми осіявъ себе, храненіемъ заповѣдей Христовыхъ, тѣмже и присвоивъ себе къ Богу и великое дерзновеніе стяжа къ божественнымъ Его щедротамъ, къ милости Божіей, и отъ Бога данною ему благодатію многа содѣявъ чудеса; по семъ же день и часъ и блаженный конецъ души своея боголюбивыя проувѣдѣвъ и исходъ отъ тѣлеси, хотяше естества долгъ отдати, и въ недугъ тѣлесный впаде, духъ же къ желаемому Христу предати восхотѣ; и вставъ же преподобный Евфросинъ отъ одра своего, на немъже лежаше, и воздвиже на небо руцѣ и очи, и сотвори моленіе къ Господу Богу, глаголя:

Молитва.

Господи Боже мой, Владыко человѣколюбче Щедрый, пріими мя въ вѣчная Твоя покоища и не помяни, Господи Благій, моя согрѣшенія, елика согрѣшихъ невѣдѣніемъ и вѣдѣніемъ, и сохрани же, Христе Царю, рабъ Своихъ, во обители сей извольшихъ работати Тебѣ отъ искушенія сопротивнаго; погуби, всесильне, всю силу льстиваго врага отъ лица рабъ Твоихъ; посли, Владыко, свыше благодать Святаго Твоего Духа и укрѣпи ихъ на невидимыя ополченія, да прославится, Господи, имя Твое святое и исполни, Господи, обитель сію всѣмъ изобиліемъ духовнымъ и тѣлеснымъ.

По семъ же, преклонь колѣна, со слезами моляшеся къ Пречистѣй Богородицѣ:

Молитва.

О Всемилостивая Владычице Богородице, Ходатаице къ Сыну Твоему и Богу нашему Ісусу Христу, Тебе бо Матерь сладкаго ми Христа Ходатаицу яко всѣмъ спасенному упокоенію пристанище предлагаемъ раби Твои, буди намъ заступленіе и помощь и крѣпкая поборница, на Тя уповахомъ, на Тебе ся надѣемъ, о Тебе все упаваніе наше есть, яко сподобила мя еси грѣшнаго Своего раба создати обитель сію угодникомъ Сына Твоего Христа, Бога нашего, и Твоихъ тріехъ святитель Василья Великаго, Григорья Богослова и Ивана Златоустаго, и прославлятися имени Твоему пресвятому въ ней; Ты нынѣ, Владычице, призри на обитель сію и мене и живущихъ во обители Твоей имени Твоего ради, иже молитвы приносити о благовѣрномъ и христолюбивомъ Царѣ Великомъ Князѣ Самодержцѣ всея Великія Русіи и за вся благочестивыя князи и боляре и христолюбивое воинство и за всякій родъ христіанскій о мирѣ и здравіи и о спасеніи душъ ихъ; самъ бо рече Господь Богъ: молитеся другъ за друга, да исцѣлѣете.

И тако ему молящуся и сѣдшу ему, хотя мало почити, и абіе въ сонъ тонокъ сведенъ бысть, и гласъ слышашеся, якоже и Корнилію, глаголющь: се услышана бысть молитва твоя, еже о братіи, о нихъже молишися, и Азъ неотступна буду отъ обители сея и съ сыномъ своимъ Ісусомъ Христомъ, снабдящи и покрывающи отъ всѣхъ золъ, и не имать оскудѣнія во вѣки обитель сія. И абіе возбну святый, и сердце ему вострепета отъ гласа онаго радостно, якоже помощь и заступленіе и пристанище спасенія Пречистая Богородице. И нача со слезами и радостію сердечною всю нощь безъ сна пребывати и благохвальныя пѣсни всылати Богу и Пречистѣй Богородицѣ. И призва преподобный единаго предпомянутаго иже духовнаго дѣлателя игумена Игнатія и сказа ему, яже гласъ слыша. Сій же услышавъ, радости душею исполнися, вкупѣ прославиша Бога. И призва святый братію свою, и бесѣду подобающую къ пользѣ простре: братіе, предаю же вы всемогущему Богу и Того Пречистѣй Богоматере, да будетъ вамъ прибѣжище и стѣна отъ сѣтей вражіихъ; наипаче же смиреніемъ украшайтеся, страннолюбія не забывайте, пищу же и питіе имѣйте немятежно, стяжите любовь нелицемѣрну, и чистоту душевную и тѣлесную имѣйте, и ничтоже вмѣняйте житія сего честь же и славу; но вмѣсто сихъ еже отъ Бога ожидати мздовоздаянія небесныхъ и вѣчныхъ благъ наслаженія. Сіе же слышавши братіе отъ святаго отца, очи слезъ наполнивше, глаголюще: о духовный отче, начальниче мѣсту сему святому, самъ отходиши въ покой, а насъ оставляеши въ скорбѣхъ и страстехъ, и кому насъ оставляеши пещися душами нашими? Преподобный же отвѣща имъ съ кротостію братіе моя, о Господѣ собранная на мѣсто сіе святое, васъ же оставляю Богу и Пречистѣй Его Матери и тріемъ святителямъ вселенскимъ; и потомъ вручаю старѣйшинство своему отцу духовному игумену Игнатію, сущу въ добродѣтеляхъ совершену, и вы, братія моя, во всемъ того послушайте и миръ Божій да будетъ съ вами, просвѣшая васъ и вразумляя и на путь истиный наставляя; и азъ вамъ даю миръ и благословеніе, будите послушливи, по Господню слову, реченному къ апостоломъ: слушая васъ, мене слушаетъ, а отметаяся васъ, мене отметается; убоимся, братіе, страшнаго того гласа, глаголющаго: отыдите отъ Мене, проклятіи клятвопреступницы и братоненавидцы; се же глаголахъ, чада, вмалѣ разумъ подавая ко истинѣ и во всяцѣмъ совершеніи быти и свѣтомъ божественныя и живоначальныя Троицы осіяватися въ вѣки. Ученицы же слезъ исполнивше источницы точаху, отходяще отъ наставника Евфросина. И видѣ убо преподобный къ Господу свое конечнее отхоженіе, призываетъ священное исполненіе, и братіямъ всѣмъ собраннымъ, рыданіемъ сокрушахуся; лице же святаго свѣтящеся, яко снѣгъ. Святый же отецъ нашъ Евфросинъ повелѣ отцу своему духовному игумену, Игнатію именемъ, божественную службу совершити на самый убо исходъ души своея, въ оньже хотяше тѣлеснаго союза отрѣшитися, Владычняго тѣла и крови Христа Бога нашего причастися. Рече же святый: чада, се уже отхожду отъ васъ, предаю же васъ Богу и Пречистѣй Богородицѣ и ихъ угодникомъ тріемъ святителемъ. И сіе преподобный братіи своей рече: братіе, аще имамъ отъ Бога милость, то не имамъ отступити отъ мѣста сего, но имамъ Бога молити и Пречистую Его Матерь и тріехъ святитель, яко не имать оскудѣнія святое мѣсто сіе во вѣки, аще заповѣдь мою сохраните по уставу, иже написахъ вамъ изященъ обычай монастырю своему. И сія изрекъ святый братіи своей, крестнымъ знаменіемъ знаменався, и воздвиже руцѣ свои на небо и молитву сотворивъ и благословеніе давъ о Христѣ братіи, святую свою и честную душу съ молитвою въ руцѣ Богу предастъ въ глубоцѣй старости благочестно, Его же изъ младыхъ ногтей возлюби и Его же ради потрудися въ жизни сей пощеніемъ и бдѣніемъ и молитвами и всенощнымъ стояніемъ и на земли леганіемъ и всякими добродѣтельми противу невидимаго врага кознемъ. Живъ же преподобный отецъ нашъ Евфросинъ всѣхъ лѣтъ живота своего 95, якоже нѣцыи повѣдаютъ въ обители его; бысть же видѣніемъ средній тѣломъ и сухъ излишне плотію, главу имѣя круглу, брови окруженѣ, лице долго, благодатію Святаго Духа просвѣщено, влущенѣ скраніи, тихи имѣ очи, браду имѣ продолговану, далѣ персей, къ концу остра, раздвоилася, тмяна, исъ скранеи густа, сѣдины украшена. Преставися святый отецъ въ лѣта 6985 [1477], мѣсяца маія въ 15 день, на память преподобнаго отца нашего Пахомія Великаго. Совершается же соборъ его во обители тріехъ святитель въ созданнемъ отъ него монастырѣ. Изліяжеся тогда благоуханіе отъ тѣлесе блаженнаго отца; братія же на одрѣ честное и трудолюбивое тѣло положиша и псалмопѣніемъ надгробнымъ и съ ѳиміяномъ и со свѣщами того проводивше честно, и положиша въ созданнемъ отъ него монастырѣ честное тѣло его между двѣма церквома, тріехъ святитель и Рожества Пречистыя Богородицы, иже подаютъ и до нынѣ исцѣленіе благодатію Христовою съ вѣрою приходящимъ къ честнѣй его рацѣ и знаменающимся образомъ его святымъ.

Но, о блаженный отче Евфросине, аще еси тѣломъ отъ насъ отшелъ, но духомъ съ нами пребываеши и святая твоя душа въ небесныхъ обителехъ ликуя со ангелы и со святыми у престола славы всѣхъ Царя Христа.

О томъ же Іевѣ философѣ.

Той же убо Іевъ, о немъже преже сказахъ, услыша преставленіе преподобнаго отца Евфросина, яко честно и легко о дивно изыде блаженная душа изъ боготруднаго тѣлеси его, и единако окаянныи Іевъ глаголаше на умершаго, превознесся гордынею, яко буй умомъ и несмысленъ яко уродъ, безъ лѣпоты о святомъ рече, яко: еретическій оный старецъ Евфросинъ поживе вся лѣта живота своего и прогнѣвалъ есть Господа Бога, и о семъ паче велми дивлюся и како сице преподобенъ получи конецъ, яко праведникъ предъ Богомъ. По малѣ же времени послѣ святаго отца преставленія, не престаяше Іевъ хуля и поношая блаженнаго отца, и абіе гнѣвныя плами Божія правда безъ потуновенія кротости воспаляхуся и лукъ неутолимъ ярости Христовы спѣяшеся и напрязашеся и божественная стрѣла его испущашеся въ притчю тяжкое знамени всему міру, и посылается отъ Бога извѣщеніе о вещи: люта рана и неисцѣльно зло на Іева Столпа, на хулившаго много преподобнаго отца Евфросина удвоенія ради божественнаго аллилугія, и сего ради въ неисцѣленъ недугъ впаде и начатъ болѣти не человѣчески, якоже иногда царица Евдоксія въ царствующемъ градѣ враждовавши безъ правды на всеблаженнаго Іоанна Златоустаго, свѣтильника всего міра, понеже бо она царица неправедно облихоимствова: отня виноградъ вдовицы оной; многословущій же учитель всего міра, не обинуяся лица человѣчя, ни убоявся смерти, ни о власти поскорби, ниже повину собя царицыны крамолѣ и прещенію, но паче наруганіемъ и безчестіемъ уязвляемъ божественныя ради правды, и беззаконнымъ совѣтомъ отъ неблагодарныхъ человѣкъ осужается и въ Команы жизненое солнце поточается покаянію проповѣдникъ; и судомъ Божіимъ великое свѣтило всего міра Іоаннъ Златоустый на престолъ свой возводится, и Христовѣ Церкви мирное днесь возсіяваетъ солнце непорочными лучами: благодатными ученми, теплотою покаянія согрѣваетъ всего міра, и вдовиця оноя внноградъ познавашеся и обновляшеся; онъ бо иногда, великое свѣтило Іоаннъ Златоустый, за виноградъ вдовица оноя многи скорби на собѣ подъя и великоозлобленіе и мятежъ тоя ради пострада, и тѣмъ вѣнчевашеся небесною славою отъ руки Вседержителя Бога. Сему же богоносному отцу нашему Евфросину хуждши винограда оноя вдовица предлежитъ вещь искомая, но паче болма и вящши о самомъ Бозѣ Отцѣ и о единочадомъ Словѣ Его Ісусѣ Христѣ и Святѣмъ Дусѣ, неразлучныя ради и единосущныя Троицы, многа наруганія и досаженія излиха подъятъ отъ Іева Столпа и отъ прочихъ неразумныхъ человѣкъ удвоенія ради божественныя аллилугія. И сего ради никако раскаявся о бывающихъ на него скорбѣхъ и ни мало уклонися обычаемъ своимъ на онѣхъ обычай, ко ученію ихъ, ниже словомъ премѣнися отъ удвоенія божественныя аллилуія на утроеніе: понеже бо не меньши есть ревность его и дерзость ревности и дерзости огнеоружнаго пророка Иліи. Онъ бо древле, возревновавъ по Бозѣ велицѣмъ рвеніемъ и тяжкимъ усердіемъ и яростію и гнѣвомъ разгнѣвався на Ахаава пророкъ и разсвирѣпѣвъ на Іезавель, и поношая Богу, глаголаше сице: Господи, видѣхъ долготерпѣніе Твое и великую Твою милость и щедроты и бездну незлобія, понеже послалъ мя еси ко Ахаву обличити беззаконіе и неправду, и возвѣстити тому гнѣвъ твой на изгибленіе и погибель его неправеднаго ради побіенія, иже уби винограда ради Навуѳея Израильтянина; и се нынѣ раскаяся, Господи, милосердіемъ своимъ отъ злобы Твоея не погубити Ахава и всего дому его и не мстити крове мужа онаго; и се нынѣ азъ рабъ Твой живъ пророкъ явихся во Израили, и Ты еси Богъ правдѣ и глаголъ Твой ко мнѣ истиненъ. Чтоже бысть? — и потомъ сѣтова о грѣсѣ своемъ предъ Богомъ Ахавъ и того ради Богъ милосердова о немъ, а пророкъ разсвирѣпѣся и гнѣвашеся и неукротимъ являшеся, дондеже и сотвори небо желѣзно и землю мѣдену; токмо рекій: Господи, гласомъ устъ моихъ, не будетъ дождь на землю! И заключи пророкъ небо словомъ своимъ не быти дождю на землю; и бысть тако, дондеже изсуши всяко плодоносіе земнаго гобзованія, понеже бо хотяше пророкъ уморити вселенную, любовнаго ради ему рвенія и праведныя ревности, еюже ревноваше по Бозѣ своемъ Вседержителѣ, и сего ради дондеже тѣмъ показа Богъ правду, и поруга боги Іезавелины и отверже отъ Израиля, и закла жерцы нечестивыя, изъядяющихъ трапезу Іезавели безстудныя. И сего ради многословенъ и многоистиненъ пророкъ явися во Израили. Великій иже въ послѣднемъ роду новый чюдотворецъ преподобный отецъ нашъ Евфросинъ, не хужши пророка ревновавый по Бозѣ; онъ бо единъ токмо безбожныя изгуби жерцы и два пятдесятника; сей же отецъ нашъ Евфросинъ ревноваше къ нагому божеству, къ единочадому Слову и Духу. Сіе доздѣ. Нынѣ же настоящее да глаголется.

Сице же и всемірнаго свѣтильника, великое солнце, вселенной учителя Іоанна Злотоустаго и великаго пророка Илію на среду приведохъ вашей любви, богоизбранному стаду, и въ притчю богоносному отцу Евфросину; понеже бо гнѣвъ Божій Іоанна ради Златоустаго безъ цѣльбы пріиде на Евдоксію царицу, зла рана и неизцѣльна казнь за многое оскорбленіе и неправедныя ради досады ея блаженному Іоанну; а пророкъ возревнова по Господѣ Богѣ Вседержители, тяжкимъ усердіемъ и яростію разгнѣвася на Ахава царя и разсвирѣпѣ на Іезавель, и безстудныя жерцы закла и два пятдесятника умори и небо заключи, и не бысть дождю на земли два лѣта и мѣсяцъ шесть. Такоже подобна блаженнаго отца Евфросина ревность онѣхъ ревности, иже сбыстся днесь гнѣвомъ Божіимъ на Іевѣ Столпѣ — люта казнь и неизцѣльна, якоже на Евдоксію царицу. Она бо иногда облихоимствова вдовицу ону, и того ради блаженнаго Іоанна отъ престола отгна, яко не стерпѣ лихоимица неправедная праведному къ ней обличенію отъ божественнаго Іоанна Златоустаго; сей же рекомый Іевъ Столпъ беззаконный, о немъже намъ слово, неправду сотвори злѣе Евдоксіи царицы, понеже велицѣмъ нечестіемъ похулилъ есть самаго Бога родителя Отца и того единочадаго Слова — Сына, Господа нашего Ісуса Христа, купно же и Пресвятаго Духа, въ Троицѣ едино божество, неблагочествова утроеніемъ святыя аллилугія; понеже бо великій въ святыхъ отецъ нашъ Іоаннъ Златоустый именовалъ Евдоксію царицу новую Іезавель винограда ради; великій же въ преподобныхъ отецъ нашъ Евфросинъ прозва паче и нарекъ мотылна быти столпа Іева философа, священную власть держащаго, триженьца суща, любомудрствомъ своимъ большая похулилъ: Отца и Сына и Святаго Духа удвоеніе божественныя аллилугія; якоже рече Христосъ: хулившаго Сына Человѣча, отдастся ему, похулившему же Святый Духъ не отдается ни въ сій вѣкъ, ни въ будущій. Тако же и сему Іеву Столпу, мудрствовавшу на божество, большую казнь и люту зѣло отъ Бога пріимшу, на увѣреніе всѣмъ человѣкомъ знаменанъ: якоже иногда бысть знаменіе на царицѣ оной, такоже и на семъ Іевѣ большая знаменія сбытся молитвами преподобнаго отца нашего Евфросина: понеже яко весь проказа бѣ и все тѣло его струпъ ему бысть. Сице убо видѣвъ Іевъ бѣду свою и язву безъ исцѣленія гнѣвомъ Божіимъ внезапу пришедшу нань, и того ради остави міръ и бысть мнихъ. А иже иногда наругался есть святому и злооскорбляхъ его, досажающи ему удвоенія ради пресвятыя аллилугія, то никакоже о семъ въ толицѣ язвѣ поскорбѣ, или бы словомъ смирилъ себя, яко виновенъ каяся о бываемемъ своемъ нечестіи и наруганіи еже къ святому отцу; но паче сія вся бывающая отъ него злая къ преподобному ни во чтоже вмѣнивъ, но паче положи вещь грѣха и забы беззаконіе искомое. И сего ради паче отъ праведнаго гнѣва Божія лютѣйшая болѣзнь къ болѣзни той приложися ему, яко всему тѣлеси его червьми воскипѣтися, и отъ совращенія же мутнаго и гноя теченія и тимѣнія и согнитія никомуже мощи приближитися къ одру, на немъже лежаше, понеже бо нестерпимо злосмрадіе необычно и люта воня отъ теченія червія и согнитія плоти его и гноя; сице же и отъ лядины нѣкія многъ мотылъ исхожаше и смрадъ отъ мерзости плоти его. Зрите же ми здѣся опасно, любимицы мои, месть Божію, и паче внемлите, понеже никогоже ми есть стыдѣтися сице; явѣ бо не лжу, но паче глаголю самъ: купно же и праведное его прещеніе пресвятыя ради аллилугія познавается на Іевѣ Столпѣ слово святаго отца Ефросина меча острѣйши и яко истино есть здѣся пророчество его познавается; егда убо живу еще преподобному отцу Евфросину и много досаженія и оскорбленія иногда Іевъ износя на святаго отца, и сего ради не терпѣ святый за праведную истину блядословія его; и глаголаше доблественный отецъ, ревнуяй по Бозѣ, и не терпяше бываемыя хулы на Бога отъ Іева Столпа, и возмутився, прозорливымъ дарованіемъ Святаго Духа рече: се столпъ мотыльный да будетъ Іевъ отселѣ. И еже бысть слово святаго, и дѣло иногда предъ очима вашима. Пребысть же убо Іевъ Столпъ два лѣта въ зломъ томъ и лютомъ мученіи и въ горести недуга того, и тако нелѣпо умре, и едва съ великою нужею изыде изъ тѣлеси душа его; и приступивъ скутарь и обви согнилые червьми уды его, и зѣло гнушаяся тяжкія вони. И егда же быти клепанію къ собранію всея братіи и къ годинѣ надгробнаго пѣнія, и снидошася братія о Христѣ дати ему послѣднее цѣлованія и проводити его до гроба, но едва братіе возмогоша приступити къ одру, на немъже лежа, цѣловати его нестерпимыя ради вони отъ него и лютаго злосмрадія, и ноздри своя отъ злаго обонянія заемлющи; и тако совершивъ надгробная и проводивши его братіе до гроба. Сице же злѣ скончася и погребенъ бысть концемъ нелѣпымъ въ монастырѣ общежительнемъ у храма Преображенія Господа нашего Ісуса Христа, посреди двою рѣку: Великія рѣки и на устіи Мироже Малыя. Сице бо бяше начало Іеву, сицево и житіе его, сице же паче и конецъ ему; и тако начало не благое ему и конецъ непотребенъ есть. Видѣсте же, о христолюбцы, обоя боренія, видѣсте обоихъ виновное и правое; видѣсте преподобнаго пресвѣтлое начало и свѣтоносное житіе и дивенъ конецъ преставленію его и чюденъ исходъ боголюбивыя души его; видѣсте же начало и житіе и конецъ Іеву Столпу.

Доздѣ прекратимъ слово, и паки на предлежашую повѣсть возвратимся о чудесѣхъ блаженнаго отца Евфросина, иже бысть по представленіи его.

Чудо 1-е. О списатели первомъ, како явися ему святый отецъ нашъ Евфросинъ съ сверстникомъ своимъ Серапіономъ.

Егда же ми наченшу первое писати, яже по ряду житіе преподобнаго, како родися отъ благочестиву родителю и како воспитанъ бывъ въ добрѣ наказаніи и како возрасте въ чистотѣ и цѣломудріи и во страсѣ Божіи и въ совершена мужа отъ пеленъ; сице же егда пріидохъ словомъ къ повѣсти оной, како ходилъ бѣ преподобный Евфросинъ, зовомый Елеазаръ, къ Царю-граду на вопросъ къ патріарху, пресвятаго ради и божественнаго аллилуія, и той же паче двоити повелѣ ему, мнѣ же малоумну сущу и зѣло скуду разумомъ и недоумѣніемъ объяту о вещи, како напишу и слово изнесу о божественнѣй тайнѣ пресвятыя аллилугія неизслѣдимое смотрѣніе Вседержителя и како досягу немѣримую глубину умными помыслы, понеже не свѣдущу ми ни мало искуса о вещи. И сего ради начахъ скорбѣти и печалити и святого отца Евфросина призывати на помощь мою, да милостивъ Богъ вразумитъ мя о вещи невѣдѣнія моего и уцѣломудритъ виновная. Сице же ми развращенная помышляющу въ едину отъ нощей, елма же глубоку сущу вечеру и тиху времени предлежащу ми, и сего ради вострабихся мало помысломъ и возжгохъ масло и сѣдохъ на дѣйство тайны пресвятыя аллилуія. Сице же воспріяхъ писало и хартію, и множицею покушахся поставити слово о вещи, сице же никако возмогохъ моимъ промысломъ сотворити на успѣхъ любомудрію моему, но паче отъ безумнаго ми труда и въ маяніе печали моея отяготѣша сномъ очи мои, и падохъ согбѣнома рукама на колѣну мою, туже и главу преклонихъ, и тако въ тонцѣ снѣ дремахъ по премногу вѣжда тѣлесніи и нѣсть ихъ сомжихъ, умныма же очима яко явѣ зрѣщу ми; и быхъ во иступленія ума соннаго ради воздреманія. И се внезапу предсташа предо мною два святолѣпна старца во иноческомъ образѣ, пресвѣтлы зѣло, яко солнце сіяющи, и глаголаху другъ ко другу: се онъ-сица въ недоумѣніи бысть о тайнѣ божественнаго аллилугія. И тако оба приступиста ко мнѣ и рекоша ми сице: миръ ти буди, чадо, и любве твоей къ намъ о Христѣ! Азъ же предварихъ словомъ и рекохъ къ нима: добре пріидосте, блазны, во снѣ смутити мя мечты своими. Отвѣщавъ же единъ отъ нею, глаголюще ми: ни, брате, не блазны есмя, но ты самъ соблазнился еси о насъ: азъ бо есмь Евфросинъ, начальникъ обители сея святыя, и братъ сій со мною — Серапіонъ есть, иже первый приіде ко мнѣ на мѣсто сіе святое сожительствовати, о немъ же паче слышалъ еси, иже добре понесый дневную тяготу и варъ солнечный; и се нынѣ мужайся и не слабѣй скорбію, недоумѣніемъ одержимъ еси о вещи, моя бо есть печаль сія и присное ми есть скорбѣніе, и сего ради пріидохъ ти глаголати тайну сію. Азъ же убо окаянный списатель единако мнѣхъ, яко нечистыя быти духи облазняющихъ мя, и сего ради начахъ творити молитву: Да воскреснетъ Богъ, и прочая рекши молитвѣ и крестомъ ограждатися. Они же такоже творяху молитву и крестомъ знаменаху лица свои, дондеже возбнухъ, и нико(го)же видѣхъ, токмо масло горящее. И егда же день бысть, и помыслихъ сице: аще будетъ сіе истина святаго явленіе, аще будетъ не истина, но привидѣніе противнаго, то иду соглядаю образъ преподобнаго. Бѣ бо образъ его при животѣ написанъ въ монастырѣ его, отай святаго, отъ нѣкоего Игнатія, живущаго въ святаго отца обители, нарочита зѣло живописца; той же Игнатіе живописецъ, видѣвъ святого отца въ духовныхъ добродѣтелехъ изрядно сіяюща, и того ради навая образъ святаго отца Евфросина и имя подписа его, и сохрани е во изразцѣхъ своихъ иконныхъ. И по времени же умре во обители святаго отца иконописецъ Игнатіе, и тако обрѣтенъ бысть образъ святого отца Евфросина во изразцѣхъ Игнатіевыхъ отъ иного нѣкоего иконописца и явленъ бысть Панфилію игумену, ученику блаженнаго отца Евфросина. Панфилій же игуменъ повѣда образъ святого отца, како обрѣтенъ бысть во изразцѣхъ оного живописца, о немъже преди сказахомъ, и о добродѣтельномъ житіи блаженнаго отца и о чудесѣхъ при животѣ его бывшихъ, архіепископу Великаго Новаграда и Пскова владыцѣ Геннадію. Архіепископъ же повелѣ игумену Панфилію образъ святого отца на иконѣ написати и житіе изложити. Панфиліе же игуменъ повелѣ иконописцу образъ святого отца на иконѣ написати, и сему же бывшу, и постави надъ гробомъ святого. И тѣмъ же образомъ азъ видѣхъ явльшаго ми ся во снѣ, якоже на иконѣ написанъ, и единако сумняхся о святѣмъ отцѣ и не вѣровахъ видѣнію истину, но паче помышляхъ видѣніе быти противнаго. Паки же и во вторую нощь таже два старца святолѣпна явиста ми ся тѣмъ же образомъ, якоже и въ первую нощь, и тоже глаголаше: опиши тайну пресвятыя аллилугія, въ нейже есть свѣтъ живый, существомъ Отецъ и Сынъ и Святый Духъ; того бо ради много скорбѣхъ иногда и сѣтовахъ предъ Богомъ въ животѣ моемъ, дондеже и съ великою печалію затворенъ быхъ во гробѣ; нынѣ же ти время есть написати о моей печали, и внемли о вещи, о нейже изрещи хощу тебѣ. Азъ же убо грубый рѣхъ къ нему слово, глаголя: престани, противниче, отыди, не блазни мене прочее! Онъ же паки ничтоже ко мнѣ вѣща. Посемъ же рекомый Серапіонъ глагола ко мнѣ: брате, се ты самъ соблазнился еси, явѣ же и насъ оскорбилъ еси. И обращься къ нему блаженный отецъ Евфросинъ, рече: не дѣй, брате, списателю, понеже искусенъ есть черноризецъ хощетъ быти въ немъ, и не имать увѣритися пришествіемъ нашимъ. И тако отыдоша отъ мене. Мнѣ же возбнувшу, и не видѣхъ никогоже. И о семъ же явленіи паки впадохъ въ печаль и въ скорбь неутѣшиму зѣло: аще будутъ сіи истинніи святіи отцы, то не приложихъ я о тайнѣ вопросити божественныя аллилугія. Но паче идохъ ко игумену Панфилію, хотѣхъ извѣстно увѣдати, кто есть Серапіонъ, явлей ми ся со святымъ; видѣнія же игумену не повѣдахъ, токмо вопросихъ его о Серапіонѣ, яко обрѣте ли ся во дни святого отца Евфросина сицевъ черноризецъ и въ первыхъ пріиде ли жити къ преподобному? Панфилій же игуменъ изрече вся, яже о Серапіонѣ бывшая: начало и конецъ его, о немъ же впреди изъявихъ.

Доздѣ прекратимъ слово. Но на предлежащее возвратимся.

Чюдо 2-е, о томже списатели, како явися ему Пресвятая Богородица со архангеломъ и съ преподобными.

Быть убо егда третьей нощі пришедше, мнѣ же грѣшному зѣло во уныніи сущу, великимъ недоумѣніемъ объяту, купно же и возмущену зѣльною бурею — невѣдениемъ о тайнѣ божественнаго аллилуйя, і сице въ недоумышленіи быхъ, і того ради возвратихся помысломъ — не верьшити житія преподобнаго. I о семъ паче оскорбихся, и въ маяніе разтлѣнія моего повергохъ собя на ложи моемъ окаянны, яко разслабленъ. I тако уснухъ въ тонцѣ снѣ, а умъ есть, купно и душа моя, единако паряху о вещи и бдяху на искомая, а мысленыя очи моя суть якоже отверсты. I се внезапу предста ми нѣкто во образѣ уноши прелѣпнѣ зѣло, и воиньскимъ оружиемъ всюду вооруженъ, і по верху черьвленнымъ опашемъ одѣянъ и крилѣ ото обѣю раму его на воздухъ простерты, і въ руцѣ своей мечъ обнаженъ простертъ на высоту имѣя. Азъ же убо окаянный и о томъ сумнихся, и помыслихъ его быти непріязнь. Онъ же убо, воззрѣвъ на мя, и рече ми: почто соблазнился еси о мнѣ и о святыхъ онѣхъ, иже преже ти явльшихся, яко истинна есть, а не блазнь? I сего ради грядетъ с нимъ Нескверная и Неблазная Пречистая Дѣва Богородица Мария. I тѣмъ паче азъ опасно зрѣхъ, и видѣхъ жену грядущу ко мнѣ, всюду по существу образомъ Богородица, и одѣяніе Ея воистину багряница, и приснаго дѣвьства образъ ей на обою раму свѣтяшеся звѣднымъ образомъ, купно же и на темени Ея. Ей же послѣдоваху купно прежь явльшая ми ся два святолѣпна старца, яко и прежь, тѣмъ же образомъ: преподобный Ефросинъ, купно с нимъ блаженный Серапіонъ. И пришедъ Богородица, ста съ преподобными близъ возглавия моего. I ничтоже перьвѣе ускори глаголати ко мнѣ, но стояху купно святыя и со архангеломъ окрестъ Ея. Азъ же убо разумѣхъ видѣние, яко истина есть зримая мною. I сего ради яко паучина вострепетахъ отъ страха и радости пришествіемъ Ею и обомрохъ боязнию яко паукъ, ничтоже прочее земнаго суетьства помышляхъ, но слышахъ Богородицу с прочими глаголющу, иже есть пришедыи с Нею, яко: нужу Ми есть творятъ велию христіяне невѣдениемъ своимъ. Азъ же убо предварихъ слово Ея, и рѣхъ к Неи дерзостно сквозѣ сонную тяготу: аще ты еси Богородица Мати Дѣво, Живота невечерняго Свѣта Христа Бога моего плотію безо истлѣнія рождьшся, то нынѣ что Ти есть ключимое? и въскую скорбиши и печалуешъ, понеже о Тебѣ веселятся небеса и радуется земля? Она же убо, отвѣщавъ ми, и рече, и приложи много прочее глаголати ко мнѣ:

Нужу ми творятъ, трояще божественная аллилуйя; и сего ради возпишѝ тайну сию, еяже Азъ Богородица тебѣ повелѣваю. И первѣе въ началѣ напиши о сей тайнѣ, о нейже пророцы молишася и возжелѣша ю хотѣниемъ Святаго Духа, и напиши сице: Да воскреснетъ Богъ, и разыдутся врази Его, воскресни, Господи, да не крѣпится человѣкъ; воскресни, Боже, суди земли; воскресни, Господи, да вознесется рука твоя. I се плотскому божественному воскресенію не имуть вѣры жестосердіи жидове! I о семъ блазнятся ельлини! I сего ради латынове безвѣріемъ недугуютъ, і о семъ сумнятся варвары, все же сіе безвѣрницы чюдятся и дивятся, зазирающи купно и християнскому правовѣрьству, глаголюще: како безъ ума самогласное въ Бога распятаго безъ сомнѣния вѣруетъ, а Богъ не умираетъ, ни воскресаетъ. I сего ради тѣмъ погибоша жидове и ельлины отъ соблазны своея победишася, ляхи же и нѣмцы безвѣрники наричются, и варвары не вѣдятъ Бога, и тѣмъ еретицы сотворишася, понеже воскресенію распятаго Христа присно не вѣруютъ. І сего ради тѣхъ дѣльма дважды да глаголется правовѣрными божественная аллилуйя. Понеже в тои есть тайна воскресенія Христова, Сына и Бога. Тая же бо глаголютъ жидове, купно и вси языцы Латиньстіи, такоже и еретицы глаголютъ вещь сию, овъ дважды, инъ трижда, а не вѣдятъ тайны ея искомыя, что есть въ неи запечатлѣнно отъ нихъ сущее Богомъ. I того ради гнѣвъ Божій, воспаленная ярость Его, не отвращашеся отъ нихъ и до конца, на изгубленіе самогласию, онѣхъ бо ненавистникъ. Глаголютъ бо жидове, купно же и тужди съ ними вѣруютъ, такоже и еретицы глаголютъ, яко не воскресе Христосъ, но яко украдоша Его, а тожъ паче сами глаголютъ непрестанно великую тайну Христова воскресенія, божественную аллилугіею, яко воскресе Христосъ. I сего ради да двоится воистинну правовѣрными божественная аллилугія. Первѣе дважды да глаголется въ прославление Отцу: аллилуйя, аллилуія, слава Тебѣ, Боже. И сия тайна: воскресе, воскресе въ божествѣ и въ человѣчествѣ, и слава ему, яко Отецъ Вседержитель есть Богъ, неотступенъ божествомъ Своимъ единочада Слова Сына Своего Христа, и Христосъ неотступивый вочеловѣченія Святаго Духа, божества Отца; идѣже бо Отецъ, ту и Сынъ Слово, неразлучно въ лонѣ Ему есть; а идѣже Сынъ Слово Божіе, ту и существо Святаго Духа Бога вочеловѣчение, и есть совершенъ Отецъ и въсыненіемъ Духа, единъ въ Троицы славится, и удвоениемъ божественнаго аллилуія познавается и славится. I паки второе глаголется дважды божественная аллилуйя, глаголется дважды въ славу единочадаго раді Слова Божия: аллилуйя, слава Тебѣ. То есть: воскресе, воскресе Христосъ, Сынъ Божій, подобенъ Отцу, и слава Ему, яко и неразлученъ съ нимъ божествомъ и человѣчествомъ, и воплощения же ради Святаго Духа Сынъ Божій наречется, а воскресения ему ради Богъ совершенъ познается и славится; идѣже бо Сынъ, ту и Отецъ есть, и сими неразлученъ уравнися и прославися Пресвятый Духъ. И сего ради единъ Сынъ въ Пресвятей Троицы истиненъ Богъ славится удвоениемъ божественнаго аллилуйя, яко Богъ и человѣкъ. Третицею же паки дважды глаголется божественная аллилуйя, глаголетъ же ся въ прославленіе Святому Духу, яко неработенъ будетъ Отцу и Сынови Пресвятый Духъ. Понеже и Святый Духъ Богъ есть, и Того непреложное вочеловѣченіе и всыненіе Христосъ. И единочадо есть Слово безъ истлѣнія Отцу, таже бо глаголется: аллилуія, аллилуія, слава Тебѣ, Боже, сирече: воскресе, воскресе, слава Ему, яко неразлучное дѣйство, всынение Святаго Духа, Христосъ воскресе, воскресе Богъ и человѣкъ. И того ради равная слава Святому Духу, якоже слава Отцу и Сынови. I того делма, и тѣмъ Святый Духъ Богъ совершенъ познавается, единъ въ Троицы неразлучнымъ Ему вочеловѣчениемъ, и удвоениемъ божественнаго Ему аллилуйя познавается и славитъся во двою естеству Богъ и человѣкъ. А идѣже убо сице троится божественная аллилуія, ту есть прилагаемый чуждый Богъ языческій, понеже мнози суть бози еллиньстіи. Но аще не сия тайна божественнаго аллилуія, яко не воскресе Христосъ по страданіи своемъ и не воскресе Богъ, то пророцы ложно пророчествоваша и Святый Духъ солга, и Богъ не воплотися въ мя, и Христосъ простъ человѣкъ, и распятъ и умре, и не воскресе, ни Азъ Богородица Дѣва, и апостоли вотще трудишася, мученики же и мученицы горкая и лютая пострадаша въ безуміи, и дѣла и вѣра, христіяньскаго свѣта сияніе, потемнѣніе мертво суть, и новая благодать и истина закона, иже бысть неложно Исусъ Христомъ Богомъ, всюду ложь есть; понеже Духъ Пресвятый усты пророкъ глаголаше, яко пострадати Христу и воскреснути Ему Святымъ Духомъ, молишася, глаголюще: воскресни, Господи, да не крѣпится человѣкъ, воскресни, Господи Боже мой, да вознесется рука Твоя; воскресни, Боже, суді земли: да воскреснетъ Богъ и разыдутся врази Его! I сия вся совершишася і въ конецъ прииде: божественнаго аллилуіа, аллилуія двоится. То есть искомое таины явленіе: воскресе Христосъ по страданіи своемъ, воскресе Богъ яко человѣкъ Христосъ, и тѣмъ прославися и присно воцарися на небеси и на земли единосущная Троица. I тѣмъ Троицы неложь быша, и Святый Духъ несолга, дѣйствуяй устнами ихъ, и апостоли не вотше трудишася, мученики же и мученицы, содолѣвше мучителемъ, яко законно стражуще, вѣнчашася храборски, и тѣмъ жидове отступники славы Божия нарицаются, и о томъ еллиньская соблазны яко паучина раздираются, и уста ихъ съ мудрословиемъ присно затыкаются. Еретицы бо, блядословуще і на Христа и на мя Богородицу Дѣву, на Матерь Его, глаголютъ нелѣпая, і тѣмъ оглашаются варвары, и тѣмъ мерзцы быша Богу латыниское безвѣрие. Но аллилуія истинно есть тайны откровеніе: воскресе, воскресе Христосъ, Сынъ мой и Богъ, Моею плотию Богъ и человѣкъ, и Азъ того ради хвалима присно и блажима есмь, яко чистая Дѣва Богородпца. И ревнивый рабъ Сына Моего Исусъ Христа и Мои, Матери Его, преподобный Ефросинъ познавается, его бо ради ходатайства открыхъ сокровенная.

И сия изрекши Богородица, и отъиде отъ мене, купно и со святымн. І се ангелъ Божій пришедый, приступивъ ко мнѣ и возрѣвъ яростно, рече ми: напиши сия вся, иже Богородица угодника ради Божия глаголавый тебѣ. Азъ же убо грѣшный возбояхся и трепетахъ прещенія его, и начахъ рыдати зъ захлипаніемъ слезнымъ, и рѣхъ къ нему во умиленіи: господи, ты вѣси, яко многи въ чюдесехъ просияша и въ великихъ знаменіяхъ, троящи божественная аллилуія. Онъ же отвѣщавъ, рече ми: не вѣдый тайны сея, не судится ему; ныне же вѣдый, осуженъ будетъ отъ Бога, и азъ немилостивъ и тяжекъ явлюся ему во исходъ душа его. I сия рекъ, и той такожь отъиде отъ мене. Мнѣ же убо возбнувшу, и никогоже видѣхъ, токмо ощутихъ собя въ рыданіи и хлипаніи слезъ, и обрѣтохъ возглавицу мою слезами помочену. И вѣсть Богъ сокровеніе тайны душа моея, Тои испытая сердца и утробы, и вѣсть Господь мой Исусъ Христосъ, яко не солгахъ на Богородицу, явльшую(ся) ми со святыми купно. Ей воистину, множае сихъ глаголемы(хъ) слышахъ словеса отъ Богородица и отъ великихъ Ее ангелъ, мало нѣчто въ растлѣніе памяти моей удержахъ и грубымъ разумомъ изнесохъ, тожь и написахъ искомое, но иже паче умолчати восхотѣхъ видѣніе и не написати откровенія, но паче убояхся Бога и устыдѣхся Оного щедротъ, иже видѣхъ азъ окаянный и недостойный на Ефросинѣ угодникѣ Его. I сего ради воспомянухъ притчу лѣниваго раба, скрывшаго талантъ въ землю господина своего, благодатное сребро; въ немъ же славится Отецъ и Сынъ и Святый Духъ, единосущная Троица, Богъ и человѣкъ, и того ради отверзохъ тяжкое прегрѣшеніе грѣховъ моихъ и дерзнухъ написати явленіе Богоматере, купно же и святого великое къ Богу дерзновеніе изъявихъ и божественное аллилуія ходатайствомъ его ключихъ. І того ради дерзну рещи: по истиннѣ и по смерти живъ есть преподобный Ефросинъ, пишетъ бо: праведникъ и по смерти живъ будетъ и во благихъ водворивыися душа его; аще бы и разстояніемъ тѣла не съ нами есть, но душею посѣщаше насъ, купно же и любовію не кромѣ есть чадъ своихъ, иже есть во обители его, являшеся имъ преподобный духомъ своимъ, держащимъ вѣру къ нему. И не токмо сіе явленіе преподобнаго, иже являшеся во своей ему обители, но и вдалѣ обители преславно являяся и чюдеса творя большая и великая призывающимъ его съ вѣрою.

Чюдо 3-е о Закхие дияконѣ.

Бяше убо нѣкто черноризецъ именемъ Закхей, саномъ же дияконъ, жилище имѣя на Верхнемъ Островѣ во обители святыхъ апостолъ Петра и Павла. Сему же Закхѣю приключися болѣзнь тяжка зѣло, яко всему боку его пухнути и согнитися отъ зѣлныя болѣзни, и ни мало ему отрады бысть отъ болѣзни тоя. И прочее отчаявся живота своего, и тако вопіяше день и нощь велиимъ гласомъ, отъ нужи горести недуга нестерпимаго. Нѣкогда же празднику приспѣвшу во обители преподобнаго отца нашего Ефросина святыхъ триехъ святитель, Василія Великаго, Григорія Богослова и Иоанна Златоустаго, игуменъ же Верхнеостровской купно же и зъ братіею изыде въ монастырь преподобнаго чюдотворца Ефросина, къ празнеству триемъ святителямъ. Закхию же преди реченному въ монастырѣ оставшу святыхъ апостолъ Петра и Павла, люте недугующу, и болѣзнь ему бяше надымашеся, и ни мало легчайше, но паки язвы ему множашася; і тако лежаше во отчаяніи живота своего, и прочее гробная помышляющу ему, и паки прииде ему помышленіе, яко нынѣ есть день честенъ — триехъ святитель, и начатъ со слезами молити Бога о своемъ согрѣшеніи, и Того Пречистую Богоматерь и святыхъ триехъ святитель, и преподобнаго чюдотворца Ефросина нача призывати на помощь о облегченіи болѣзни своея. І такого убо въ рыданіи слезахъ воздрема и въ тонокъ сонъ сведеся, і се внезапу видитъ триехъ святитель великихъ, представшихъ предъ нимъ въ велицѣй славѣ, боголѣпны по образу ихъ и во святитительскихъ одеждахъ, и съ нима видитъ преподобнаго чюдотворца Ефросина, святолѣпна и пресвѣтла славою, въ десной руцѣ жезлъ имуща. И приступивъ, рече къ болящему, ударяюще жезломъ о среду келейную, и глаголаше: се трие святители испоручаются нынѣ по тебѣ къ Богу, аще хощеши здравъ быти, имаши ли покаятися и престати отъ грѣхъ своихъ, то получиши скоро исцѣленіе. Недужный же яко явѣ возопи: ей, господи, помози ми въ болѣзни сей; покаюся! Блаженный же Ефросинъ скоро подъемлетъ жезлъ свой, і абіе удари болящаго концемъ жезла въ согнѣвшую язву; онъ же воздрогнувъ и велиимъ гласомъ возрыкнувъ, и абіе воскочи со одра, на немъже лежаше, мня, яко проверженъ бысть отъ жезла святымъ; и въ себѣ бывъ, никогоже видѣ, но токмо проявлено напущеніе недужное, и крови текущу и гною изъ боку его, і въ томъ часѣ облегчися болѣзнь его, и помалѣ здравъ бысть, яко ничтоже пострада. Сице же разумѣвъ себѣ, яко преподобнаго есть чюдотворца Ефросина посѣщеніе і явлено чюдо его видѣвъ, и прослави Бога и Пречистую Богородицу, и ихъ угодниковъ триехъ святитель, и преподобнаго чюдотворца Ефросина.

Чюдо 4-е. О томъ же Закъхие, како явися ему преподобный Ефросинъ.

По мале же времени прииде въ обитель святаго чюдотворца Ефросина сожительствовати той же предиреченный дьяконъ Закхей, приемый исцѣленіе отъ святаго, вѣрою содержимъ. Ігуменъ же обители святаго приятъ его. И тако ему пребывающу, і во единъ же паки отъ дній сему же Закхию закоснѣвшу во дневномъ дѣлѣ и глубоку сущу вечеру, нача согрѣвати келию свою, и едина главня остася въ пазуху пещную со огнемъ; онъ же изъемъ ю учрежения ради, и поверже на внутреннемъ дворцѣ близъ присѣнія келейнаго, и небрегъ о ней, отъиде въ келію свою, и возлегъ на одрѣ, и усну твердо зѣло. Главня же она возгорѣвшися пламенемъ, нача горѣти преддверіе келейное, и уже пламени къ дверемъ келейнымъ приближившуся. Оному Закхию тяжко зѣло сномъ сносиму и ничтоже ему паче свѣдущу бываемаго зла, і абие слышитъ сквозѣ сонъ толцание въ двери келейныя, и не можаше ободритися отъ сна, и не вѣсть, кто возбужая его. И въ томъ часѣ видитъ — отверзошася двери, и скоро грядуща къ нему преподобнаго Ефросина, въ десной руцѣ жезлъ имуща. I удари святый жезломъ по нозѣ спящаго, глагола: востани скоро, се въ сій часъ самъ погибаеши, человѣче, а монастырь мой огнемъ пленити хощеши. I абіе въскочи старецъ со одра своего и никогоже видѣ, и притекъ, отверзе двери келія, и се огнемъ займахуся двери келейныя. I абіе старецъ покута главу свою копыгою, і едва избѣжа сквозѣ огнь исъ келія своея на монастырь, і тако возопи гласомъ велиимъ. I слышавше братия, стекошася, и отняша ото огня горящую келію, молитвами преподобнаго чюдотворца Ефросина. Старецъ же той Закхій, о немъже намъ слово, исповѣда игумену и братіи явление преподобнаго, како спасе его и возбуди отъ сна, и прочее повѣда келейное дѣло. I сия вся слышавше братія, прославиша Бога и Пречистую Богородицу и угодника ихъ преподобнаго чюдотворца Ефросина, яко имѣя такову благодать дерзновения ко Владыцѣ Христу Богу нашему.

Чюде 5-е о Климентіи дияконѣ.

Бѣ нѣкоторый діяконъ именемъ Климентей, жилище имѣя во градѣ Псковѣ, служитель святаго великаго Богоявленія Господа нашего Исуса Христа. И вѣру имѣяше велію издѣтьска къ треисвятительскіе обители и къ преподобному чюдотворцу Ефросину, еже ему получити въ преподобнаго обители ангельскій образъ. По времени же прииде на предпомянутаго Климентія огненая болѣзнь тяжка зѣло, ему же не мощи ни мало двигнутися въ болѣзни той. I хотя его Богъ отъ мирскихъ избавити і обѣтъ совершити ангельскаго образа въ преподобнаго чюдотворца Ефросина обители, по его вѣрѣ и желанію. Боголюбивый же той дияконъ нача призывати на помощь святаго отца о изцѣленіи болѣзни тоя и еже бы ему монастыря достигнути святаго, и ангельскій образъ прияти. И нача молити домочадецъ своихъ, чтобы его отвезли въ тресвятительскую обитель и постригли во ангельскій образъ. Домочадцы же много рыданіе сотвориша о немъ, и не хотяху его пострищи и глаголаша: господине наю, кому насъ оставляеши сирыхъ питати, и кто нами попечется въ дому твоемъ? И много моливъ его домочадцы, ни мало увѣщаша отъ желанія ангельскаго образа. И въ ту нощь въ первую стражу домочадцемъ его въ тонцѣ снѣ старецъ боголѣпенъ сѣдины украшенъ зъ жезломъ, и трижды удари въ стѣну, идѣже лежаше больный, и глаголаше: Почто его не отвезете въ монастырь тресвятительскій по его желанію, а онъ вельми болитъ? Аще ли преслушаете моего велѣнія, то преслушанія смерть приимете! I сие слышавше домочадцы его, страхомъ объяти бывше, и отвезоша его въ монастырь святыхъ мученикъ Еѵстратія и дружины его, и тамо его постригоша, и наречено бысть имя его иноческое Киприянъ. По малѣ же отвезенъ бысть въ болшій монастырь, въ треисвятительскую обитель. I тамо исцѣленіе получи благодатию Христовою и Пречистыя Богородицы, и ихъ угодниковъ треи святитель, и молитвами преподобнаго чюдотворца Ефросина.

Чюдо 6-е о Галасіи мельникѣ.

Нѣкто бяше старецъ, жилище имѣя во обители святаго чюдотворца Ефросина, именемъ Галасій, мельникъ сый, пияньствомъ одержимъ бяше. Сему же Галасію, по дѣйству діяволю, случися болѣзнь тяжка зѣло: паде на руку его струпъ велій, еже согнити всей руцѣ его, и лютъ смрадъ исхожаше изъ руки его, еже не мощи никомуже приближитися ко одру, идѣже лежаше въ болницы. И непрестанно ему вопиющу день отъ дни со слезами и молящуся Спасу и Пречистей Богородицы о своемъ согрѣшеніи и о исцѣленіи болѣзни, и призываше на помощь преподобнаго чюдотворца Ефросина, чтобы исцѣленіе получити отъ болѣзни тоя; и абие усну мало, и видитъ преподобнаго Ефросина пришедша въ болницу и глаголюща: о чемъ мя призываеши, старче? Оному же рекшу: о честный отче святъче Божій, помоли о мнѣ грѣшнемъ, чтобъ Богъ исцѣлилъ мя твоими святыми молитвами отъ горкия болѣзни: весь разслабленъ и гноенъ лежу. И въ томъ часѣ святый коснуся болной руцѣ его, и крестомъ огради, и рече ему: останися отъ пьяньства безмѣрнаго, то приимеши исцѣленіе отъ болѣзни тоя. Старецъ же, возбнувъ, и повелѣ собя въ церковь нести, и тамо молебная благодаривъ Спасу и Пречистыя и триемъ святителемъ, и въ томъ часѣ исцѣленіе получи старецъ отъ болѣзни тоя, молитвами преподобнаго чюдотворца Ефросина.

Чюдо 7-е. О Исаіи понамарѣ тое же обители.

Сему же Исайю понамарю нѣкогда изшедшу изъ церкви послѣ павечерняго пѣнія, и видѣ нѣкихъ отъ братіи безчиньствующихъ, втай пиюще и пьяньствомъ содержими. Той же Исаія, о немъже намъ повѣсть, бѣсомъ позавиденъ бысть, и вниде къ нимъ і такоже нача съ ними пити, и ума изступль, и прииде на заутренюю, и нача бѣсноватися, і нелѣпы глаголы странны глаголаше. Ігуменъ же повелѣ его желѣзы связати. Сему же ни мало смыслящу, но горшее постиже его бѣснованіе. По малѣ же отрѣшися отъ желѣзъ тѣхъ, и нача отъ монастыря бѣжати въ годъ зимы, и никимъже брегомъ бысть за его лютость. И забѣжавъ въ Толдогу въ Корѣлскую землю, і нача сѣтовати отъ многаго толцания и гладу и мразу, и прииде ему въ мысль о чюдесехъ блаженнаго Ефросина, и нача призывати его на помощь. И въ томъ часѣ слышитъ гласъ, женущъ по немъ и глаголющь: Ісайе, Ісайе, возвратися и иди въ монастырь мой, отнюдуже изшелъ еси, и тамо исцѣленіе приимеши. Старецъ же слыша гласъ той и никогоже видѣ, и бысть во ужасѣ велицѣ. I по семъ нача въ чювство приходити, и оттоле смысленъ иде въ Великій Новъградъ. I прииде къ боголюбивому Макарію архиепископу, и благословися отъ него, і повѣда все по ряду, сотворшееся надъ нимъ, и како изцѣленіе получи на пути отъ преподобнаго чюдотворца Ефросина. Архіепископъ же прослави Бога и чюдотворца, и наказавъ его о ползѣ душевней, и даде ему свитку и мантию, и повелѣ ему итти въ преподобнаго обитель, отнюдуже изыде. Онъ же вземъ благословеніе отъ архиепископа, и дойде обители преподобнаго. I тамо пришедъ, повѣда игумену и братіи, како исцѣленіе прия на пути отъ преподобнаго. Игуменъ же и братія прославиша Бога и Пречистую Богородицу и преподобнаго чюдотворца Ефросина. Старецъ же той пребысть въ добрѣ исповѣданіи и до исхода душа своея въ преподобнаго обители. До здѣ прекратимъ слово, но на предлежащее взыдемъ.

Чюдо 8-е. О Германѣ будилникѣ.

Бяше убо нѣкій старецъ будилникъ въ трисвятительскій обители, именемъ Германъ. Сему же Герману будилнику болящу ногою, и отъ великія болѣзни согни ему вся нога его. I много моля святаго чюдотворца Ефросина, и призывая его на помощь о изъцѣленіи ноги своея, и во едину отъ нощей глаголавъ молитвы своя старецъ, правило келейное, и возлегъ почити мало на одрѣ своемъ, и въ первую стражу нощи отъ лютыя тоя болѣзни въ тонокъ сонъ прииде; и явися ему святый очивѣсть свѣтообразенъ и сѣдины одержимъ, лице его яко солнце сияше, і глагола: Германе, чѣмъ болиши? Старецъ же отвѣщавъ: господи, нога моя болитъ зѣло; отче, помилуй мя грѣшнаго и исцѣли мя отъ болѣзни сея; вѣмъ, милостиве, яко не презритъ Господь молитвы твоея! Святый же въ томъ часѣ нача глядати по нозѣ его, и глагола: въстани, брате, и помолись Пречистые Богоматери и триемъ святителемъ, и преподобнымъ отцемъ Ануфрею и Петру, и служи во обители моей съ вѣрою, то приимеши исцѣленіе отъ болѣзни своея. И ту святый невидимъ бысть отъ него. Старецъ же, воспрянувъ отъ сна, и ощути собя исцѣлѣвша. I повѣда игумену и братіи посѣщеніе святаго и исцѣленіе отъ болѣзни своея, молитвами чюдотворца Ефросина. Они же прославиша Бога и Пречистую Богоматерь, и триехъ святитель, и преподобнаго чюдотворца Ефросина.

О разбойницѣ Василіи. Чюдо 9-е.

Ниже сия чюдеса блаженнаго отца Ефросина молчанію предана будутъ. Человѣкъ нѣкій жилище имѣя во граде Псковѣ, Василей именемъ, зовомый Тѣсныи-очи; человѣкъ же той лютъ зѣло, и многою дружиною ходяше на злое свое дѣло, и спроста рещи: крадый и разбой творя, человѣки губяше безъ милости. І вси людие бояхуся его за его лютость, не токмо во градѣ, но и въ весехъ. По времени же прииде на него Божие наказаніе очная болѣзнь, вкупѣ же убо со оною болѣзнію вскорѣ и зракъ ото очию погибе, еже ни мало ему видѣти. Дружина же его вся разыдошася отъ него. Василие же той, о немъже хощу вашей любви повѣсть прострети, видѣ себе слѣпотою одержима, ни мало видяща, і нача плакатися грѣховъ своихъ, еже сотвори, и вземъ имѣніе свое, елико имѣяше, принесе въ преподобнаго чюдотворца Ефросина обитель. I тамо прия ангельскій образъ отъ пастыря обители тоя игумена Филофея, и покаяся отъ злыхъ своихъ первыхъ наукъ. И нѣкогда ему стоящу въ годъ литоргия въ паперти церковнемъ, плачущися слѣпотѣ своей и согрѣшеніе свое исповѣдающе къ Богу и Пречистой Его Матери, і призываше на помощь преподобнаго чюдотворца Ефросина о исцѣленіи слѣпотѣ очию своею. I се внезапу по очемъ махну старца невидимо яко воскрилиемъ ризъ. И въ томъ часѣ вересну старецъ якоше можаше, и прозрѣ благодатію Христовою и молитвами чюдотворца Ефросина. Братія же стекошася вся къ нему и видѣша прозрѣвша слѣпаго, и начаша вопрошати вины вопля его. Онъ же повѣда братіи вся по ряду, како моляшеся о согрѣшеніи своемъ и призываше на помощь преподобнаго чюдотворца о исцѣленіи слѣпотѣ своей, і како махну по очемъ воскриліемъ ризъ. Братия же вся прославиша Бога и Пречистую Богородицу, и преподобнаго чюдотворца Ефросина, приимшаго таковую благодать отъ Бога исцѣленія. Старецъ же пребысть видя и до исхода душа своея, молитвами чюдотворца.

Чудо 10-е о Иванѣ Шамскомъ, како исцѣлѣ его святый отъ огненыя болѣзни.

Нѣкогда же убо сему Ивану велможи зовому Шамскому, приимшу Псковскіе земли діячества жалованіе отъ Самодержца Великого Князя Василія Ивановича и во власти сый, не разумѣ будущаго суда на себѣ, якоже рече Иванъ Богословъ въ епистоліи своей: братіе, всяка власть дается отъ Бога, емуже хощетъ Вышній; пророку же глаголющу: во чести сый не разумѣ, приложися скотомъ несмысленнымъ и уподобися имъ. Предиреченный же той Иванъ, о немъже намъ слово, безъ милости нача у християнъ имѣнія грабити насиліемъ. Прииде же и на пречестную обитель преподобнаго чюдотворца Ефросина, и великую бѣду доспѣ насиліемъ обители преподобнаго. Ігуменъ же и братія начаша Господу Богу и Пречистей Богоматере и преподобному чюдотворцу Ефросину молитися о его спасеніи, заповѣдь исполняюще учителя Христа, якоже рече: любите враги ваша и добро творите ненавидящимъ васъ, и за творящая вамъ пакости молитеся. I абіе предпомянутый велможа приемлетъ отъ Бога наказаніе молитвами преподобнаго чюдотворца Ефросина: впаде во огненую болѣзнь люту зѣло, въмале живота ему не погрешившу; и всѣмъ сердоболемъ отчаявшимъся живота его, и бысть плачъ о немъ неутѣшимый въ дому его. Сердоболемъ же уже гробная готовящимъ, и се внезапу больный проглагола, и повелѣ собя въ трисвятительскую обитель отвести къ предобному чюдотворцу Ефросину. I та молебная благодаривше у гроба чюдотворцова игуменъ и братия, и святою водою кропивше его, и въ томъ часѣ исцѣлѣ больный отъ болѣзни тоя, молитвами триехъ святитель и преподобнаго чюдотворца Ефросина, и грабленое отдаде обители, и братію учреди доволно, и отъиде здравъ во свояси, славяще Бога и Пречистую Богородицу и триехъ святитель, и преподобнаго чюдотворца Евросина.

Чудо 11-е. О Леонтіи, како исцѣли его святый отъ болѣзни.

Инъ человѣкъ бяше именемъ Леонтій, жилище имѣя во градѣ Псковѣ на Званицы. Сему же Леонтию случися болѣзнь тяжка зѣло, разслабиша вся уды тѣлеси его, и не можаше ни мало двинутися со одра своего. И въ тое болѣзни три лѣта ему стражущу, и все имѣніе свое, елико имѣяше, раздая врачемъ, и ничтоже ему успѣ, но паче горшее постиже его. И нача молити нѣкихъ христолюбцовъ Бога ради отвести собя въ Елизареву пустыню, въ Трисвятительской монастырь къ преподобному чюдотворцу Ефросину. Сему же бывшу, и тамо прія ангельскій образъ. И день отъ дни лежащю ему въ болницы і святому молящуся о исцѣленіи болѣзни своей, і се внезапу явися святый чюдотворецъ Ефросинъ, маніемъ и крестомъ огради его, и дуну нань трикраты и глагола ему: «Леонтіе, во имя Исусъ Христа востани и иди въ церковь триехъ святитель, и помолися Спасу и Пречистѣй Богородицы и триемъ святителемъ, и тамо изцѣленіе приимеши». И отъ того часа болный вста самъ о себѣ, славя Бога, і дойде церкви триехъ святителей. I тамо молитводанію бывшу, і ту до конца исцѣлѣ старецъ отъ болѣзни тоя молитвами чюдотворца Ефросина. И вси ту сущіи прославиша Бога и Пречистую Матерь Его, и угодниковъ ихъ триехъ святитель, и святаго чюдотворца Ефросина о необычномъ чюдодѣйствіи святаго отца.

Чудо 12-е. О князѣ Михайловъ слузѣ Василіи.

Бысть убо князь нѣкій именемъ Михайла Кубискій. Сей же князь Михайло содержаше градъ Псковъ во время свое, по Великого Князя Василія Ивановича всея Русіи жалованію; въ тоже время сего князя Михайла слузѣ именемъ Василію Якимову тиунство содержащу во градѣ томъ. Сему же Василію болѣзнь случися тяжка зѣло, яко все тѣло его опухло бяше отъ главы и до ногу. И злѣ стража въ болѣзни той день и нощь, и видитъ уже себе къ концу приближающася, и обѣтъ положи во умѣ своемъ облещися во иноческій чинъ въ трисвятительскія обители, въ началствѣ преподобнаго чюдотворца Ефросина. По семъ же убо предиреченный Василіе молитъ господина своего князя Михайла о отпущеніи во иноческій чинъ въ Елизаровъ монастырь. Князь же той видитъ слугу своего Василія еле жива суща, і повелѣваетъ его отвести въ ладіи въ трисвятительскую обитель, і тамо пострищи во иноческій чинъ. Сему же Василію отвезену бывшу во обитель трехъ святитель больну сущу, і въскоре болный велитъ собя положити предъ гробомъ чюдотворца Ефросина. Сему же бывшу, и молитъ игумена и весь клиросъ и братію молитву сотворити о исцѣленіи своемъ. Ігуменъ же и священницы надъ болящимъ начинаютъ молебенъ Святей Богородицы и чюдотворцу Ефросину, и оттолѣ болный нача тишати; игуменъ же и братія начаша пѣти: «Владычице, приими молитву рабъ Своихъ». И въ томъ часѣ болный повелѣ себя въздынути съ мѣста, на немъже лежаше. I стоя до отпѣнія молебнаго у гроба чюдотворца, плачася грѣховъ своихъ, і самъ отъиде въ келію, никимъже водимъ, радуяся и славя Бога и Пречистую Богородицу и чюдотворца Ефросина о исцѣленіи болѣзни своея, и обѣщася дати многу милостыню въ домъ триемъ святителемъ на украшеніе церковное. И нехотя отъ слугъ Васильевыхъ возвѣстити господину его князю Михаилу о исцѣленіи Василіевѣ, господинъ же зжалиси вельми по слузѣ своемъ, и повелѣ его въ тотъ часъ привести къ собѣ непостриженна. Посланніи же отъ князя Михайла взяша его съ нужею во мнозѣ рыданіи и слезахъ, бывшихъ о неполученіи чину мнишескаго, еже обѣщася во обители святаго чюдотворца Ефросина прияти образъ мнишескій. Посланніи же вземше Василія, и повезоша и господину его. I доѣхавшу посланнымъ близъ Николы, еже зовется на Устіи, и дыханію вѣтреному велію бывшу отъ езера, оного же Василія въ томъ мѣстѣ болѣзнь постиже горьши первыя, и единако ему вопіющу и призывающу на помощь чюдотворца Евросина, и ни мало ему отрады бысть, но паче болѣзни множащися въ немъ, посланнии же едва возмогоша до господина довести еле жива суща болящаго. I повѣдаша вся приключившаяся надъ Васильемъ на езерѣ. Господинъ же Васильевъ, каяся много о возвращеніи его изъ преподобного чюдотворця Ефросина обители, и въ томъ часѣ повелѣ его господинъ пострищи во мнишескій чинъ, и ту Василие конецъ житію приятъ, и положенъ бысть во обители святаго великомученика Димитрія. До здѣ прекратимъ слово. Но на предлежащее возвратимся.

Чудо 13-е. О дѣтищи Борисѣ Игнативе.

Бѣ нѣкій чоловѣкъ, бяше отъ болярска роду именемъ Игнатіе, еже зовется Наполскіи. Сей же Игнатіе имѣяше вѣру велику къ тресвятительскому монастырю и къ преподобному чюдотворцу Ефросину. Сего же Игнатія дѣтищу Борису именемъ пришедшу во обитель преподобнаго чюдотворца помолитися, и тамо его постиже болѣзнь огненая тяжка зѣло, и въ той болѣзни вскоре и умъ ему погрѣшися по дѣйству дияволю. И лежащу ему единому въ келіи, братія же вся изыдоша къ пѣнию къ церковному. Пронырливый же врагъ дияволъ, ненавистникъ роду человѣчю, хотя оного отрока, о немъже намъ слово, напрасныя смерти предати, а отца его во отчаяніе привести и отъ вѣры ангельскаго образа, і ту явися больному отроку дияволъ страшнымъ и грознымъ образомъ, устрашаше отрока, хотя смерти предати. I абие отрокъ напрасно похватясь со одра, на немъже лежаше, кинуся во оконце отъ двукровница; и въ томъ часѣ предста предъ нимъ старецъ свѣтообразенъ сѣдины умноженъ, брада ему доле перьсей бяше. I абіе приня отрока, не даде ему ударитися о землю, і постави отрока посреди церкви невидимо смыслена, и повелѣ ему молитву творити. Братия же, ощутивши отрока въ церкви смыслена, і начаша вопрошати: кимъ образомъ влѣзе въ церковь и како исъ келія изыде, а кельѣ замченѣ сущи? Отрокъ же повѣда имъ вся подъ рядъ, како случися ему отъ дьявола и како приня его старецъ свѣтообразенъ, сѣдины умноженъ, и постави ѝ у церкви, и помолитися велѣ. Братія же начаша вопрошати отрока: знаеши ли его, каковъ бѣ образомъ? Отрокъ же той, о немъже намъ слово, нача познавати въ братіи такова старца, явившагося ему, и не узрѣ тѣмъ образомъ. Братия же приведоша отрока того по образу великаго чюдотворца Ефросина, иже на гробѣ его написанъ; отрокъ же узрѣ образъ чюдотворцовъ, и рече братіи: во истинну сеі святый явивыйся мнѣ, и животъ ми дарова. И въ томъ часѣ отрокъ облобыза образъ святаго чюдотворца съ вѣрою и желаніемъ сердца, и вси ту сущіи мниси видѣвше чюдо то, и прославиша Бога и Пречистую Богородицу, и преподобнаго чюдотворца Ефросина, и молебная благодаривше о исцѣленіи отрока, и святою водою кропивше его. Отрокъ же то исцѣленіе и до конца получи молитвами святаго чюдотворца. Отецъ же отрока того предреченный Игнатіе, слыша сына своего исцѣлѣвша молитвами святаго чюдотворца, радостію объятъ бывъ, благодареніе воздаяше Богу и Того Пречистей Богоматери, и святому чюдотворцу Ефросину. По малѣ же отецъ отрока того Игнатие сподобляется ангельскаго образа въ преподобнаго обители.

Чюдо 14-е о женѣ, одержимей слѣпотою.

Жена етера въдовьствующи въ послѣдней нищетѣ живяше, слѣпотою одержіма очною, ей ни мало видѣти свѣта, жилище имѣяше близъ обители преподобнаго. Жена же та слыша отъ нѣкихъ о преподобномъ чюдотворцѣ Ефросинѣ, иже его ради святыхъ молитвъ даетъ Богъ исцѣленіе отъ гроба святаго чюдотворца съ вѣрою приходящимъ и призывающимъ имя его святое. Жена же та предреченная, вземши свѣщи и ѳимианъ и просвиры отъ своея силы, і отводима бѣ нѣкими христолюбцы до монастыря святаго отца, на праздненство преподобныхъ отецъ Ануфрея Великаго и Петра Аѳоньскаго, и ту предъ враты монастырскими стояше до отпѣния литурьгия, плачася и моляся о слѣпотѣ своей, и призывая Спаса на помощь и Пречистую Богородицу, и преподобныхъ отецъ Ануфрея и Петра, и святаго чудотворца Ефросина. И въ томъ часѣ внезапу прозрѣніе получи у вратъ монастырьскихъ молитвами преподобныхъ отецъ и чюдотворца Ефросина, и отъиде здрава во свояси, радуяся и славя Бога и Пречистую Богородицу, и преподобныхъ отецъ, и святаго чюдотворца Ефросина, о прозрѣніи слѣпотѣ своей.

Чюдо 15-е о дияконѣ Павлѣ.

Дияконъ нѣкто бяше именемъ Павелъ, зовомый Косаркинъ. Сей прииде отъ Московскія страны во обитель трисвятительскую жителствовати, и ту ему пребывающу и дьяконьская дѣйствующу. Бяше же обычай монастыря того: по вся дни мниси прихождаху ко гробу преподобнаго чюдотворца Ефросина, и тако метаніе творяху и отхождаху кождо въ келія своя, и инии же на дѣло монастырьское. Сей же Павелъ предиреченный, о немъже намъ слово, зъ братіею изыде изъ церкви. Братия же начаша метанія творити у гроба святаго чюдотворца Ефросина, Павелъ же той возвысися высокоуміемъ своимъ, и не поклонися гробу чюдотворцову, но похули святаго, глаголя: не подобаетъ святымъ называти мужика, ни покланятися ему! I въ той день шедшу ему изъ трапезы зъ братиею послѣ ядения трапезнаго, и се внезапу поткнуся, паде, и нога изломися ему предо всѣми. I нача вопити елико можаше, со слезами глаголя: Господа ради, братіе, отнесите мя ко гробу святаго отца Ефросина; согрѣшихъ къ Богу и къ чюдотворцу Ефросину похуленіемъ своимъ. Братія же начаша вопрошати: коею виною паде и изломися нога ему? Онъ повѣда вся по ряду, глаголя: и се нѣкто ззади удари мя аки древомъ, и поткнухся, и падохъ, и изломися нога моя, і нынѣ, господие мои, помолитеся о мнѣ грѣшнемъ Богу и Пречистей Богородицы и преподобному чюдотворцу Ефросину, да негли вашими молитвами исцеленіе прииму. Братия же положиша болнаго у гроба святаго, и молебенъ пѣвше Спасу и Пречистые Богородицы и чюдотворцу о исцѣленіи болящаго. Болный же въ томъ часѣ нача тишети отъ вопля, и каятися грѣховъ своихъ, еже согрѣши похуленіемъ, і призываше на помощь святаго чюдотворца. Братія же отнесоша больнаго въ келію. I по малѣ же исцелѣ отъ болѣзни тоя болный молитвами святаго чюдотворца Ефросина, и нача скакати яко елень и славити Бога, и триехъ святитель и преподобнаго чюдотворца Ефросина. До здѣ прекратимъ слово, но на предлежащее взыдемъ.

Чюдо 16-е о женѣ Иуліане, како исцели святый ото очныя болѣзни.

Жена нѣкая именемъ Иулияна нѣкоего бѣ иконописьца именемъ Семиона. Сей же Улияне случися очная болѣзнь тяжка зѣло, и отъ великія болѣзни око ей десное заступи бѣлмомъ, ей же ни мало видети свѣта, и много врачемъ издая имѣнія своего, и ничтоже успѣвшу, но паче горшее постиже ю. Мужь же ея предиреченный Семионъ умысли совѣтъ благъ, и помяну о чюдесѣхъ святаго князя Всеволода, а о святемъ же Ефросине бысть въ сумнѣніи, яко не вѣрно быти о святаго чюдесѣхъ, и повелѣ женѣ своей ити ко гробу чюдотворца Всеволода. I тамо молитвовавъ, и знаменася у гроба святаго чюдотворца Всеволода. По малѣхъ же днехъ умысли мужъ ея Симеонъ написати образъ чюдотворца Всеволода на иконѣ, и съ нимъ написати преподобнаго отца Ефросина, и постави въ дому своемъ. И тое нощи видѣ жена та, о нейже намъ повѣсть, раку преподобнаго отца Ефросина, и образъ его на раке, якоже и на иконѣ пишется, и много инокъ обстояще раку святаго и поюще, и нѣкто отъ инокъ тѣхъ образомъ бѣ благочиненъ и страшенъ. Приступи къ женѣ той, рече: приложися образу святаго отца Ефросина, и призывай его на помощь съ вѣрою со блаженнымъ Всеволодомъ, и исцѣленіе приимеши молитвами ихъ. Жена же та, воспрянувъ отъ сна, и бысть во ужасѣ велице о недоумѣнномъ видѣніи. I повѣда видѣние его всѣмъ иже ту сущимъ въ дому ея. Они же прославиша Бога и Пречистую Богоматерь, и святыхъ чюдотворецъ. По малѣ же исцелѣ жена та отъ недуга тяжкаго, молитвами святыхъ чюдотворецъ Всеволода и Ефросина. Сие же чюдо сотворшееся бысть въ лѣто 7055 [1547], мѣсяца генваря въ 28 день.

Чюдо 17-е о Александре ключнике.

По семъ же инъ человѣкъ нѣкто именемъ Александръ ключникъ князя Ивана Гагарина, отъ веси Мелнитцкіе, сему же Александру случись по дѣйству дияволю ума изступити. Господинъ же много издаяше врачемъ имѣнія своего о его избавленіи, и ничтоже успѣвшу ему, но паче горьшая постигоша предиреченнаго Александра, и нача кричати и вопити елико можаше жерегломъ своимъ; не онъ бо кричаше, но живый въ немъ бѣсъ усты его кричаше: гласы бо нѣкия странны и страшны испущааше, иногда же и пѣнія нѣкая страшна и грозна пояше, і очи же его бяху кровавы, устрашающи всѣхъ, видѣніе же его измѣнилося, и сего ради страшенъ и страненъ всѣмъ бяше и лютъ, и никтоже отъ пріятелей его смѣяше приближитися къ нему; всѣхъ бо бьяше, і егда отъ многихъ удержимъ бываше и связанъ желѣзы. Господинъ же его князь Иванъ недоумѣвавше о семъ, что ради случися ему такова напасть отъ бѣсовъ, и въ велицѣ скорби бысть; но паки слышитъ господинъ его отъ нѣкоихъ богобоязнивыхъ мужей о преподобнемъ Ефросине, какову благодать Богъ ему даде изцѣленія, не токмо при животѣ его, но и по смерти, святыхъ раді его молитвъ, якоже рече Господь: прославляющихъ бо Мя, рече, прославлю и паки прославлю, яко же сего свѣтилника блаженнаго отца нашего Ефросина паки прослави — при животѣ его, таже и по преставленіи чюдесы одари, яко ко источнику съ вѣрою притекати ко гробу его святому, яцѣмъ же недугомъ одержимъ, всѣмъ исцѣленіе равно приимати молитвами его святыми. Доздѣ прекратимъ, но на предлежащее возвратимся, о немъже намъ слово. Господинъ же его князь Иванъ повелѣ слугамъ своимъ отвесті его въ трисвятительскую обитель ко гробу преподобнаго чюдотворца Ефросина. Бесноватого же едва нужею привлекоша во обитель преподобнаго; игуменъ же, и священницы, и вся братіа начаша молитися Господу Богу и Пречистей Богородицы, и триемъ святителемъ и чюдотворцу Ефросину о беснующемся, и молебная благодаривше, и крестомъ животворящимъ знаменоваше его и образомъ преподобнаго, и святою водою кропивше его, бѣсновавый же нача тишати, и въ чувство приходити, и молитву творити Исусову. По малѣ же исцѣлѣ отъ беснованія во обители триехъ святитель и до конца, и отъиде въ домъ къ господину своему, радуяся и славя Бога и Пречистую Богородицу, и преподобнаго чюдотворца Ефросина. Господинъ же той о исцеленіи слуги своего вельми благодаривъ Бога, и Его угодника чюдотворца Ефросина, и учредивъ братію довольне.

Чюдо 18-е преподобнаго отца нашего Ефросина о нѣкомъ иноцѣ.

Нѣкій инокъ, постриженіе имѣя въ трисвятительскіе обители, въ началствѣ преподобнаго отца Ефросина, і обѣща во умѣ своемъ зъ желаніемъ сердечнымъ къ преподобному: ему же не отъити отъ преподобна обители и до разлученія душа своея отъ тѣлеси. Инокъ же той, о немъже намъ повѣсть, нача жити воздержательно, якоже обычай есть монастыря того, по уставу преподобнаго отца Ефросина начальника. Ненавидяй же добродѣтельнаго житія злохитривый дьяволъ, врагъ роду христіянскому, различная искушеніи нанося, человѣкомь, многія сѣти своя простирая еже бы отлучити отъ Бога и привести ко отцу своему сатанѣ і мучитися въ геенѣ зъ бѣсы во вѣки и на вѣки, і вложи сему иноку въ мысль, еже въпасти во отчаяніе и бежати отъ обители преподобнаго, аможе хощетъ. Сему же бывшу, а отчаянному бѣсу радующуся о овьведеніи инока во отчаяніе, по семъ же прибѣже инокъ той въ рыболовное мѣсто, зовомо Талавско. I ту его ятъ болѣзнь люта зѣло, еже въмалѣ живота ему не погрѣшившу. Но милостивый Богъ, не хотя созданія руку своею погубити, но хотя всѣмъ человѣкомъ спастися, въ разумъ истинный прийти і всякими притчами павшая въ грѣхъ человѣки приводя къ себѣ, на мѣстѣ же томъ, идѣже болный лежа инокъ, о немъже прежде помянухомъ, и ту явися болному иноку очивѣсть скорый въ помощи и отчаяннымъ заступникъ великій чюдотворецъ Ефросинъ, попеченіе имѣя о заблуждьшихъ, повелѣвающе ему возврати(ти)ся во обитель, отнюдуже изыде. Інокъ же больный, воздѣвъ очи свои, и видѣ преподобнаго старца стояща предъ нимъ, и познаетъ, якоже на иконѣ пишется. I се глаголаше святый къ нему: иди, брате, во обитель мою, и останися отчаяния, и исполни обѣтъ свой, еже обѣщася пребыти не исходя и до отшествія душа своея отъ святыя обители, и покайся къ Богу о своемъ согрѣшеніи; вѣси, брате, щедроты Божия, яко кающихъся вѣрою приемлетъ и призывающихъ его чистою совѣстію близъ обрѣташеся; но иди безъ сумнѣніа во обитель мою, і тамо исцѣление приимеши отъ болѣзни своея, но и прощеніе грѣховъ получиши, аще покаешися. Інокъ же едва дерзну рещи ко святому, глаголя: господи мой, не могу ни двигнутися, болѣзнь тяжка обдержаше мя зѣло. Святый же чюдотворецъ, приступивъ къ нему, и прекрести крестнымъ знаменіемъ и осяза рукама главу его, і рече: во имя Отца и Сына и Святаго Духа, отнынѣ буди здравъ, в иди въ мою обитель и работай Владыцѣ Христу и Пречистей Его Матери. И ту святый невидимъ бысть отъ него, и въ томъ часѣ исцѣленіе прия инокъ отъ болѣзни молитвами чюдотворца Ефросина, и прослави Бога и Пречистую Богородицу, и святаго чюдотворца Ефросина, отъиде во обитель святаго, и покаяся о согрѣшеніи своемъ, и спасе душу свою. І мало пребывъ въ преподобнаго чюдотворца обители, преставися къ Богу въ вѣчную жизнь.

Чюдо 19-е, новѣйшее, преподобнаго отца нашего Ефросина.

Егда бысть благочестивый и благовѣрный великій князь Иванъ Васильевичь Владимерскій и Московскій, и Новгородцкій и Псковскій, і всеа Русіи і съ нимъ братъ его благородный князь Георгій, въ господстующемъ граде Москвѣ, тамо имъ живущимъ, въ тоже время правящу кормила церковная въ Великомъ Новѣградѣ архиепископу Макарію, мужу въ добродѣтелехъ преизрядну, бысть же въ та лѣта въ великого князя области въ богохранимомъ градѣ Пскове, въ немъ бѣ монастырь славенъ зѣло, домъ треисвятитель вселенскихъ, зовомый Елиазоровъ, отстоящъ отъ града того двадесятъ и пять поприщъ, надъ Толвою рекою. Въ томъ же монастырѣ бяше преподобный началникъ Ефросинъ чюдотворецъ, многа отъ него чюдеса бывають і многа исцѣленія отъ гроба его съ вѣрою приходящимъ. Къ сему же преподобному чюдотворцу имѣяше вѣру нѣкій человѣкъ изъ града Пскова именемъ Июда, богатьствомъ кипя и всѣми доволными потребами, і много имѣнія даяше монастырю его на соруженіе и на потребу братіи. Случися ему пьяньственымъ недугомъ объяту бывшу безъ воздержания, і вниде въ него нечистый духъ, ума ему изступившу и неподобная глаголющу не токмо человѣкомъ, но и Богу и святымъ его. Не онъ бо глаголаше, но живый въ немъ бѣсъ усты его глаголаше. И отводятъ его, и привязуютъ къ колоколничы, за его лютость и неистовство. Въ постъ же святыхъ апостолъ Петра и Павла, братіямъ поющимъ всенощное на Рожество Иванна Предотеча, а оному бѣсящуся, і абіе видитъ бѣсновавый свѣтъ пречюденъ отъ оного мѣста, идѣже лежатъ мощи преподобнаго Ефросина чюдотворца между двѣма церквами, и во свѣтѣ томъ видитъ старца идуща боголѣпна, сѣдины украшена, жезлъ въ руцѣ имуща. И пришедъ къ бѣсному, росгна демонскій полкъ отъ него; бѣсноватому же въ чювство пришедшу, і глагола ему преподобный чюдотворецъ: Что стражеши, человѣче, отъ сихъ нечистыхъ духовъ? Молися Спасу и Пречистей Его Матере, и тріемъ святителемъ вселеньскимъ, и преподобнымь отцемъ Ануфрею и Петру Аѳонскому, и мене призывай на помощь, і останися отъ таковаго безмѣрнаго піянства, и вѣруй отъ всего серца Господу, и обещайся въ моей обители ангельскій образъ пріяти, і исцелитъ тя Господь отъ болѣзни сея злыя: сие человѣкомъ приходитъ по напрасньству дияволю, отъ нечистаго духа страдати безъ воздержанія живущимъ. I абіе преподобный въ томъ часѣ невидимъ бысть отъ него. Братиямъ же отъ заутреняю изшедшимъ, бѣсновавый въ чювьство приходитъ, и призываетъ къ себѣ братію, і самъ повѣдаетъ пастырю обители преподобнаго игумену Нилу, тогда ему держащу власть обители тоя. По семъ же и всей братьи повѣдаетъ бѣсновавый, яже виде и слыша отъ преподобнаго чюдотворца, и исцѣленіе получи молитвами преподобнаго. Ігуменъ же Нилъ повелѣ его отъ колокольницы отрешити, и вшедши, знаменаша его у гроба преподобнаго старца Ефросина. Сему же бывшу, і въведоша его въ церковь, и молебная благодаривше игуменъ и священницы, таже и вся братия о исцеленіи бѣсноватаго и животворящимъ крестомъ знаменавше его, и святою водою кропивше, и до конца исцеленіе получивше ему, молитвами преподобнаго чюдотворца Ефросина, и отведоша его въ келію. По мале же времени і самъ сподобляется въ преподобнаго чудотворца Ефросина обители иноческаго пребыванія.

О, возлюбленніи, дерзнухъ сие написати чюдо, еже слышахъ отъ многихъ монастыря его; да не останетъ безъ памяти таковое удивленіе, еже на немъ удиви Господь милость свою, і дарова намъ такова свята мужа видети, и велика старца, иже бысть во дни наша. I восхотѣхъ умолчати многогрѣшный и грубый и скудный умомъ сие чюдо преподобнаго Ефросина, якоже преди рекохомъ, но помянухъ оного раба, съкрывшаго талантъ господина своего, прикупа имъ не сотворша, и осужена бывша. Но обаче внутрь желаніе нудитъ мя глашати, а недостоинство мое запрещаетъ молчати, помыслъ болѣзненный предваряетъ, веля ми глаголати, скудость ума заграждаетъ уста, веляще ми умолкнути. I понеже обдержимъ есмь и побѣждаемъ обѣма нуждами, но обаче лучьши ми есть глаголати и на свѣщникъ вашей любви возложити, еже бысть, да прийму поне малу ослабу и почію отъ многихъ помыслы мучающихъ мя. I слышахъ отъ многихъ, и написахъ сие чюдо, и положихъ здѣ въ худемъ нашемъ гранесловіи, въ славу и честь Святей и животворящей и нераздѣлимѣй Тропцы, Отцу и Сыну и Святому Духу, и Пречистей Его Матере, и на похвалу преподобному отцу нашему Ефросину, худымъ своимъ разумомъ и растлѣннымъ умомъ. Наипаче усумнѣхъся, дерзая надѣяся на молитву блаженнаго отца, многа же и иная повѣсти достойна чюдодѣяния святаго чюдотворца преминухъ множества ради. Земли убо широта, моря же глубина і святыхъ чюдеса неисчетна суть. Но, о пастырю и наставниче нашъ добрый, великій чюдотворче Ефросине! Помени чада своя, еже собра мудре, и не забуди, якоже обѣщася, но соблюди Богомъ дарованное ти стадо, и посещай чадъ своихъ, яко чадолюбивый отецъ, и не презри чтущихъ вѣрою и любовию пречестное и многорадостное успеніе твое, защити и соблюді отъ находящихъ врагъ видимыхъ и невидимыхъ, православнаго царя великого князя, імярекъ, самодержца всеа Великія Русіи, і сохрани вся благовѣрныя князья и боляре, и христолюбивое вои[н]ство, иже Рускою землею пекущихся, отъ врагъ ненавѣтованнымъ быти имъ, и покори вся Агаряньскія внуцѣ подъ нозѣ ихъ, и избави ихъ межиоусобныя брани: архиерѣя же и святителя, іже твое преставленіе присно славящаго, и освяти и всякихъ навѣтъ лукаваго избави, уцеломудри, и вся православныя христіяне спаси отъ Латыньства и Безсерменьства, еже имъ во Христовѣ вѣре неподвижимомъ быти и до скончания вѣка. І мене многогрѣшнаго и лениваго смиреннаго раба Божія Василія помяни, написавшаго малое сие гранесловіе о твоемъ по Бозѣ добродѣтелномъ житіи и о чюдесехъ. Да твоими молитвами въ разумъ истинный приидемъ и избавимся вѣчныя муки, и царьствія небеснаго сподобимся о Христѣ Ісусѣ Господѣ нашемъ, Ему же слава со безначалнымъ Его Отцемъ, и съ Пресвятымъ и благимъ и животворящимъ Духомъ, нынѣ и присно и во вѣки вѣкомъ. Аминь.

Печатается по изданiю: Памятники старинной русской литературы, издаваемые Графомъ Григоріемъ Кушелевымъ-Безбородко. Выпускъ четвертый: Повѣсти религіознаго содержанія, древнія поученія и посланія, извлеченныя изъ рукописей Николаемъ Костомаровымъ. – СПб.: Въ типографiи П. А. Кулиша, 1862. – с. 67-116.

Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0