Наследие Святой Руси. Памятники древне-русской письменности
 
Русскій Порталъ- Церковный календарь- Русская Библія- Осанна- Святоотеческое наслѣдіе- Наслѣдіе Святой Руси- Слово пастыря- Литературное наслѣдіе- Новости

Наслѣдiе Святой Руси
-
Гостевая книга
-
Новости
-
Написать письмо
-
Поискъ

Раздѣлы сайта

Святые Кириллъ и Меѳодiй
-
Книги старой печати
-
Патерики и житiя святыхъ
-
Великiя Минеи Четiи
-
Церковно-учит. литература
-
Творенiя русскихъ святыхъ
-
Стоянiе за истину
-
Исторiя Русской Церкви
-
Церковный расколъ XVII в.
-
Исторiя Россiи

Календарь на Вашемъ сайтѣ

Ссылка для установки

Православный календарь

Новости сайта



Сегодня - понедѣльникъ, 23 октября 2017 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Если вы нашли ошибку на странице, выделите ее мышкой и щелкните по этой ссылке, или нажмите Ctrl+Alt+E

ЦЕРКОВНЫЙ РАСКОЛЪ XVII ВѢКА

Повѣсть о житіи и рожденіи и воспитаніи и о кончинѣ Никона, бывшаго патріарха Московскаго и всея Россіи, собранная отъ многихъ достовѣрныхъ повѣствователей, бывшихъ во дни отецъ нашихъ [1].

Понеже убо по древлецерковнѣмъ отеческомъ благочестіи, аще и горячею жалостію снѣдаемъ есмь и речуся приступити къ повѣсти, о бывшемъ искоренителѣ того православія сказати хотящей; но къ лютости того томителя взирая, боюся бесѣдою моею, съ коварными его умышленіями сплестися. Ибо той единъ злобою своею и коварствомъ преодолѣ всю Россію: яко преимущія сладкоувѣщательными бесѣдами, лестію помазанными, тако вельможныя высокихъ честей и даровъ награжденіями, сице ничтожныя грозами и муками, утомивъ, побѣди, и подобнымъ себе новолюбителемъ на вся хранители святотеческихъ законовъ и обычаевъ врата хулы и томленія отверзе.

И что сотворити, невѣмъ: молчаніемъ желаемую многими слышати повѣсть покрыти, или преданную намъ отъ отецъ нашихъ бесѣду предъ очима чтущихъ, и предъ ушима слышащихъ поставити [2]. Обаче убо надѣяся на молитвы пострадавшихъ за благочестіе ревнителей начинаю слово путемъ повѣсти текущее.

Въ лѣто мірозданія 7113, отъ Рожества же Ісусъ Христова 1613 индикта 3-го мая 21, во второй по недѣли день въ предѣлѣхъ Нижняго Новаграда, въ веси нарицаемѣй Вельдемацовѣ (или Курмышовѣ) родися сей Ніконъ отъ убогихъ родителей, отца Мины и матери Маріаміи. Его же при крещеніи Никитой нарекоша.

По умертвіи же матере его, взя его нѣкоторая жена, Ксенія именемъ, и воспита его, и грамотѣ извыче. По времени же нѣкоемъ возраста своего отъиде во обитель преподобнаго Макарія Желтоводскаго, и ту живый содружися съ клириками тоя обители. Нѣкогда же пойде сними во ину обитель и случися имъ обнощевати у нѣкоего татарина волхва суща, иже волшебствомъ своимъ сказоваше комуждо хотящая быти; волхвуя же скверною своею бѣсовскою книгою и палицею, сему Никитѣ рече: яко ты будеши государь великій. Онъ же слышавъ отъиде, не надѣяся збытися прорицанію. И по смерти отца своего поятъ себѣ жену, яже бѣ піанчива и оплазива. Снею же живыи внѣкоемъ селѣ, по избранію ту живущихъ, іерей бысть. И для непостоянства своея жены бѣжа въ Москву, и на нѣкоемъ монастырскомъ подворье отъ нѣкоего скитающагося священноинока пострижеся и преименованъ бысть Ніконъ.

И тако скитаяся пріиде на островъ Анзерскія пустыни, иже стоитъ на Бѣломъ морѣ, близъ отока Соловецкаго, и тамо пребываше во ученичествѣ у началника тоя обители, старца богодухновенна и свята, именемъ Елеазара, иже согради скитъ той, и жительство внемъ состави.

Чистаго же ради житія, оный старецъ Елеазаръ пророческими дарованіями обогатился, о пребывающемъ у него въ послушаніи Ніконѣ семъ, братіи своей прорицая глаголаше: О, какова смутителя и мятежника Россія въ себѣ питаетъ! Сей убо смутитъ тоя предѣлы, и многихъ трясеній и бѣдъ наполнитъ. Видѣ бо святый единою служащу Нікону литургію (яко достовѣрніи анзерстіи жителіе рекоша) змія черна и зѣло велика, около выи его оплетшася и вельми ужасеся. И отъ того времене возненавидѣ святый Нікона, и тяжко гнѣвашеся на нь, и сотвори его бѣжати. И пріиде въ Кожеозерскую пустыню, яже есть, въ Каргопольскихъ предѣлахъ и по времени бысть тоя обители игуменъ. Идѣ же пребывъ три лѣта, вня же для исполненія монастырскихъ потребъ хождаше въ царствующій градъ Москву. И тамо пребывая, не вѣдомо чрезъ какія представленія, знаемъ бываетъ великому государю царю Алексѣю Михайловичу и святѣйшему патріарху Іосифу и поставленъ бысть архимандритомъ въ Спасовъ монастырь на Новое и пребывая тамо, коварными своими лицемѣріями плѣни царскаго величества мысль, яко же древніи Сантаваринъ (sic) Ѳеодоръ злообразный волхвъ, царя Василія Македонянина дотолика прельсти, яко мняше его быти не къ тому архимандрическому, но и къ великому пастырскому сану достойна. И того ради поручи ему въ пятокъ каждыя недѣли подаваемыя отъ обиженныхъ прошеніи предлагать для разсужденія къ его царскому величеству. И сія исполняя, прославися предъ народомъ, яко истинный пастырь и отецъ обидимыхъ.

Дивитися же и сему достойно, како таковый скверный сосудъ на толь высокія степени восходити начинаше. Понеже убо и первіе не святый прозорливый мужъ, но волхвъ татаринъ, сѣдящимъ въ немъ пытливымъ діаволскимъ духомъ надхненъ, нареклъ его быти великимъ государемъ. Потомъ преподобный Елеазаръ Анзерскій въ служеніи литургіи не голубя, на немъ сѣдяща, видѣ, яко же древле Флавіанъ патріархъ на Іоанновѣ главѣ Златоустаго, но змія черна, страшна и велика, около выи его обвившася. Хотящая ли впредъ быти добродѣтели его и таковому великому его сану ждущія, но богоотступная его святыхъ образовъ Спасова и Пречистыя Богородицы скверными его ногами попранія и гнусная содомская мужеложства послѣди показавшія и отъ тѣхъ всѣхъ порочнаго житія его скверныхъ дѣлъ, самый богопротивный волшебный волкъ, зряшеся быти, а не пастырь. И мнитъ ми ся яко чрезъ волхвованіе свое болше, его же лестію и лукавствомъ помаза, нежели чрезъ добродѣтели кія, таковаго высокаго сана достигнути желаше, яко же Римстіи папы: Келестинъ, иже во Христа вѣры отвергся, и Селиверстъ вторый, за травою волхвовъ, дѣйствомъ сатанинымъ папежства достигоша, или для исполненія числа 666-го уготованный на то, грядущаго но немъ звѣря лютыи предтеча, нарицаемый по греческому діалекту Никитіосъ, яко же древніи Арменинъ нарицаніемъ Льва покры зовомое прежде Іоанново имя: еще и сей монашескимъ именемъ, яко лисъ ошибомъ, заглади данное ему по рожденіи знаменателно во имени его лежащее 666-е число.

Въ то же время святый Авфоніи митрололитъ Велико-новоградскій старостію преклонься и недугомъ очнаго изнеможенія, яко же древній Израиль отяготився, остави престолъ премудрости Божія, и пребываше во обители святаго Спаса на Хутынѣ: и ту безмолвствуя, позлащаше свою архіерейскую паству верхомъ добродѣтелей смиреніемъ.

Въ лѣто же 7157, Господеви Богу попустившу за многія грѣхи людскія возведенъ бываетъ Никонъ святѣйшимъ Іосифомъ патріархомъ московскимъ, на престолъ велико-новоградскія митрополіи; блюдомъ бо бяше издревле соньмомъ суетныхъ, на погибель христіанскаго народа коварный сей лжемонахъ, иже прежде поставленія помазанъ бяше татарскою волшебною блевотиною.

По воспріятіи же престола велико-новоградскаго, приходитъ той лукавый лисъ въ Хутый Спасову обитель, посѣтити предивнаго святителя Авфонія, и пришедъ въ кѣлію его, прошаше благословенія. Той же вопроси его, рекши (не бо уже очима видяше): «кто ты и откуду и како нарицаешися?» Отвѣщавъ, Ніконъ глагола святителю: «азъ есмь, Владыко, Ніконъ, митрополитъ новгородскій». Авфоній же, духомъ пророчествія предзря хотящее быти отъ Никона всему православію томительство, вельми отъ всея души воздохнувъ и рече: «Пріиде же время, яко и Ніконъ въ митрополитахъ, но воли Божіи оставляемъ о насъ полезная предусмотряти».

Егда же приближися блаженный Авфоніи митрополитъ къ концу жизни своея, заповѣда сущимъ при немъ, да призванъ будетъ архіерей отъ другія епархіи погребсти тѣло его. Ніконъ же да не дерзнетъ погребсти его, зане рече врагъ есть Божій. О семъ убо повѣда старожителный инокъ Корнилій, живый при упоминаемѣмъ Авфоніи митрополитѣ, иже трудами постничества своего тѣло свое удручивый въ Выговской пустыни, крыяся отъ новолюбителей, преставися въ лѣто 7203, имый отъ рожденія своего 113 лѣтъ, во иночествѣ пребывъ 95 лѣтъ.

По погребеніи же Авфоніевѣ, невѣдый той Корнилій крыющіяся въ Ніконовомъ сердце новолюбителныя на древлеотеческое благочестіе злобы, пріиде къ тому облеченному овчею кожею волку. Знаемъ бо бяше ему и до возведенія его на митрополію, ибо того, у Іосифа патріарха живыи, многажды видѣ. И яко простонравенъ сый старецъ, не воспомянувъ Авфоніева о немъ прореченія, пріимаше отъ Никона благословеніе яко отъ достойнаго пастыря.

Живущу же ему въ великомъ Новѣградѣ при Софіискомъ домѣ, пріиде изъ Соловецкія обители іеродіаконъ Пиминъ (иже послѣди за древлецерковныя законы отъ нашедшихъ новолюбителныхъ гонителей, въ предѣлѣхъ града Олонца, въ мѣстѣ нарицаемѣмъ Березовъ Наволокъ съ тысящею двомя стами православныхъ христіянъ въ лѣто 7195-е августа 9-го дня огнемъ скончася). Той бо бяше искусенъ инокъ, и вѣдый, яко же мнитмися, Елеазарово анзерскаго о Никонѣ бывшее прореченіе, и глагола Корнилію: «вѣси ли, яко Никонъ митрополитъ антихристъ есть, ибо пятію персты, а не двоперстнымъ сложеніемъ благословляетъ люди». Корнилій же, слышавъ отъ Пимина таковая, пришедъ къ Никону, видѣ его благословляюща пятію персты, яко же рече ему Пиминъ, и отъиде паки въ Москву к патріарху Іосифу, ему же и прежде того знаемъ бяше.

Ніконъ же, сѣдя на престолѣ премудрости Божія, и первѣе повелѣ написати образъ Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы Дѣвы, имѣющю въ нѣдрѣхъ младенца всего совершенна, такожъ и раздѣленорѣчное древнее знаменное пѣніе презирати нача, вмѣсто же того повелѣваше пѣти нарѣчное и потомъ не убояся въводити греческое и кіевское партесное многоусугубляемое пѣніе. Еже слышавъ святѣйшій Іосифъ патріархъ, воспрещаше ему о томъ. Обаче Никонъ помогаемъ бываетъ самодержцемъ и духовникомъ его, благовѣщенскаго собора протопопомъ Стефаномъ Внифантіевымъ: и того ради не повиновашеся патріарху.

Въ лѣто же 7160 повелѣніемъ великаго государя царя Алексія Михайловича и благословеніемъ святѣйшаго Іосифа патріарха, посланъ бываетъ Никонъ митрополитъ и съ нимъ князь Иванъ Никитичъ Хованской въ соловецкую обитель для пренесенія честныхъ мощей святителя Филиппа, митрополита Московскаго. Пришедшимъ же имъ въ чюдную чюдныхъ отецъ Зосимы и Саватія обитель. Никону же митрополиту посѣщающу въ темницахъ сущихъ, и между прочими пріиде во узилище, идѣже сѣдяше сосланный отъ патріарха Іосифа въ заточеніе, за нѣкоторыя Богу и закономъ противныя тяжкія вины, чернецъ нѣкій, именемъ Арсеній, мужественный новинамъ и ересемъ защитникъ, иже прежде для внѣшнихъ ученій бывый иногда въ западныхъ странахъ, въ разныхъ училищахъ и угождая тамошнимъ латинскимъ учителемъ, трижды съ клятвою отрекся восточнаго греческаго православія. Той убо абіе сѣдящаго внемъ пытливаго духа наставленіемъ подстрекаемъ, возопи, глаголя: «святѣйшій патріархъ Никонъ, благослови». Никону же похитившу его слово, и для болшаго себѣ о бывшемъ ему прежде отъ волхва татарина прореченіи извѣщенія, глаголаше Арсенію: «всяко соблазнился еси о мнѣ, о человѣче, нарицая мене тако: нѣсмь бо патріархъ, но митрополитъ новоградскій». Тому же укрѣпляющуся и нарицающу его патріархомъ и молящуся, да егда будетъ возведенъ на патріаршій престолъ великія Россіи, да воспомянетъ его въ славѣ своей и и введетъ отъ мрачныя тоя темницы. Ніконъ же обѣщеваяся ему глаголетъ: «аще сія тако збудутся, то исполнено будетъ прошеніе твое». Итакъ Ніконъ и князь, пребывше въ Соловецтѣй обители мало дней, взяша мощи святителя Филиппа и поидоша въ Москву.

Въ то же время; бытія Никонова въ пути и въ Соловецтѣи обители, приснопамятный Іосифъ, святѣйшій патріархъ, оставивъ вѣка сего жизнь, преставися въ вѣчное блаженство того жъ 7160-го лѣта апрѣля 15 дня.

Бяше же тогда въ Москвѣ святый Варлаамъ, митрополитъ ростовскій и ярославскій: иже чреду свою святительскую, еще при Іосифѣ патріархѣ исполняти пріиде: бяше бо той мужъ лѣты старъ зѣло, и благодати Святаго Духа исполненъ и пророческимъ даромъ сіяше.

Егда же Ніконъ съ мощьми святаго Филиппа пріиде близъ града Москвы, тогда царь съ сиглиромъ, и преосвященный Варлаамъ митрополитъ со всѣмъ освященнымъ соборомъ изыде на срѣтеніе мощей святаго. И егда быша близъ другъ друга, яко уже видѣти возила, идущія съ ракою святаго. Тогда царь и святитель Варлаамъ изыдоша изъ колесницъ своихъ, и идяху пѣши во срѣтеніе чюдотворныхъ мощей. Святый же Варлаамъ идый поддержимъ двѣма архидіаконома, моляшеся Господеви Богу, глаголя: «Господи, не даждь мнѣ видѣти очима моима лютаго сего звѣря (сі есть Никона) хотящаго попрати всю вселенную». И егда доидоша мѣста другъ ко другу, яко быти единымъ точію каменя верженіемъ: и спроси святый Варлаамъ сѣсти въ кресла и абіе предаде духъ свой Господеви, его же возлюби, и тако возвращьшеся внидоша вси въ царствующій градъ Москву съ чюдотворными мощьми святителя Филиппа, ихъ же положиша въ соборнѣй Успенія Пресвятыя Богородицы церкви внутрь одесную страну входа южныхъ вратъ.

Сущу же Никону в тыя дни въ Москвѣ, старецъ нѣкій святъ, живый во обители Чюда святаго архангела Михаила, именемъ Симеонъ, видѣ въ нощи видѣніе страшно, якобъ змій великъ зѣло пестръ, и страшенъ видѣніемъ, обогнувся около царскія грановитыя палаты, яже въ Кремлѣ и ужасную свою лютымъ ядомъ дышущую главу, и грозно прегибающійся ошибъ вложивъ на прагъ тоя полаты, лежаше. Таковое видѣніе видя, старецъ той, отъ ужаса скоро воспряну, и пристрашенъ бывъ зѣло на многъ часъ; потомъ въ себѣ бывъ, повѣда сіе видѣніе соборнымъ братіямъ; тіи же, ужасомъ одержими, глаголаху: «что сіе хощетъ быти?» Потомъ же скоро увѣдаша, яко во всю нощь ону, в нюже старецъ видѣніе видѣ, Никонъ митрополитъ въ оной палатѣ съ царемъ бесѣдоваста, а о чемъ разглагольство ихъ было, о томъ молчаніемъ покрыся.

Видѣніе же змія того прежде помянутіи Чюдова монастыря старцы, не просто быти вмѣняху, поминающе древняго змія въ Византіи с орломъ сплетшася, его же христіяне убиша, и то убо зміево со орломъ сплетеніе преобразоваше впредь быти хотящее турецкое христіяномъ насиліе. Подобно тому и въ Римѣ по 1000 лѣтъ отъ Рождества Христова явивыйся на воздусѣ змій нѣкіи страшный, иже явно указа антихристово со отступленіемъ въ Римъ пришествіе. И сіе поминающе, бояхуся, дабы и въ Россіи не возникло что новое.

Собрану же бывшу въ скорѣ россійскихъ архіереовъ освѣщенному собору, поставленъ бываетъ патріархомъ, увы мнѣ! лютый сій дивій инокъ на пояденіе винограда Христова, Никонъ, глаголю, звѣрь, а не пастырь, того жъ 7160-го лѣта іюля 25 дня.

И сый на престолѣ во 161 году по седми тысящахъ лѣтъ, прикрываетъ своя звѣриная острыя ногти овчія кротости кожею и входитъ во всероссійское христіанское стадо отъ десныя страны подползающею лестію. Повелѣваетъ убо напечатати книги четія и служебныя, со свидѣтельствомъ во описаніи ихъ, якобъ согласно древнимъ греческимъ и харатейнымъ россійскимъ книгамъ, иже явишася старопечатнымъ московскимъ книгамъ при первыхъ 5 патріарсѣхъ нечатнымъ во всемъ согласны, и правою во орѳографіи, подобающыя доброты изрядно блистающія: яже и до нынѣ во всей Россіи по мѣстамъ обрѣтаются, еже видѣвше людіе, мняху его пастыря быти истинна, а не волка.

И тако пребывая, испроси у Государя мѣсто завомое Валдай стоящее при езерѣ Валдай, еже длиною имѣется десять верстъ, и ту устрои монастырь во имя Пресвятыя Богородицы, его же именова Іверскій, и повелѣ новгородскому митрополиту Макарію пренести въ той монастырь (во имя Пречистыя Богородицы, его же именова) изъ Боровичь святаго и праведнаго Іакова Боровицкаго мощи, еже и сотвори. Самъ же взя части отъ мощей святыхъ московскихъ чюдотворцевъ Петра, Алексѣя, Іоны и Филиппа и положи въ той же церкви.

Потомъ повѣлѣ на Кіи островѣ, иже близъ Онѣги рѣки, впадающія въ Бѣлое Соловецкое море, монастырь соградити и нарече его гречески Ставросъ, руски же крестъ. Повелѣ же содѣлати крестъ изъ древа кипариснаго, высоту и ширину во всемъ подобенъ кресту Христову, на немъ же за спасеніе міра распятъ бысть, и обложи его сребромъ и златомъ и драгоцѣннымъ каменіемъ и бисеры украси и собравъ множество частей отъ мощей святыхъ греческихъ и русскихъ, и вложи я во онъ крестъ, каждую часть въ особый ковчежецъ, и посла ихъ въ оный крестный монастырь.

Та же созда монастырь Воскресенія при Истрѣ рѣцѣ въ селѣ нѣкоемъ, именуемомъ [3], отстоящемъ отъ Москвы за четыредесятъ поприщъ, его же именова Новымъ Іерусалимомъ и нача здати церковь Воскресенія Христова и нѣкая образованія святыхъ мѣстъ яже по образу Іерусалимскія церкви именоваше, ово Назаретъ, ино Вифлеемъ, а ино темница, ино же Голгофа; сія же вся творяше, подлагая православному христіанству, простому народу, яко нѣкую сладкую снѣдь, на удицѣ новостей лежащю.

Но не можаше сквернаго змія смертоносный ядъ въ сердцы лютаго того волка на долзѣ крытися: воспомянувъ убо лжепророка своего ссылнаго, чернеца Арсенія, его же изъ Соловецкаго лавиринѳа, по обѣщанію своему, испустити повелѣ, не яко отъ темницъ узника, но яко видѣннаго Тайновидцемъ исходящаго изъ бездны, на попраніе православія звѣря, его же вземъ, устрои его быти на печатномъ дворѣ справщикомъ. Той же окаянной древнихъ Лва Саврянина, и лжепророковъ его, богоубійцъ жидовъ клевретъ, надхненный лютымъ латинскаго отступленія ядомъ, бысть боотступнаго звѣря Никона подобонравное ему во всякой новолюбителной лжи и дерзости любимое чадо. Съ нимъ же согласився, Никонъ подстилаетъ лесть самодержцу, глаголя: «Владыко царю, отъ многихъ убо въ народѣ слышу на словенскія книги укоризненныя словеса, якобы съ греческими и съ россійскими древними харатейными книгами не согласуются, да повелитъ держава ваша о семъ собрати соборъ россійскихъ архіереовъ и всѣхъ освященныхъ церковныхъ служителей, и с ними обще разсмотрѣвъ, подобающая въ нихъ исправити, со старыхъ греческихъ и россійскихъ харатейныхъ книгъ, и во всѣхъ словесѣхъ чинѣхъ и уставахъ съ греками согласити, да не будетъ порочна наша паства. Ктомужъ о недовѣдомыхъ нами вещехъ послати къ вселенскому патріарху і прочимъ, и во Святыя горы Афонскую и Синайскую». Самодержецъ же, таковая слыша отъ патріарха, повелѣ сему тако быти.

Ніконъ же, получивъ сіе царскаго величества о справѣ книгъ дозволеніе и въ лѣто 7162-е собра соборъ всероссійскихъ архіереовъ, и предложи оному собору лукавства своего ядъ, якобъ пекійся о справѣ книжной, притомъ и царское дозволеніе о томъ имъ объяви: еже они слышавше, мняху правдѣ быти, согласно цареву дозволенію, о справѣ книгъ подписаша.

По совершеніи же того собора, повелѣваетъ изъ всѣхъ россійскихъ епархіи изъ книгохранителницъ собрати древнія греческія и славенскія харатейныя книги, яко бы для свидѣтельства и согласія съ ними печатныхъ московскихъ книгъ, въ мысли же своей имѣя лукавое пронырство, аще рече, будутъ обраны отъ всюду древнія книги, не откуду будетъ собрати обличенія на его просыпанныя новины.

Симъ же тако бывающимъ, бысть у великаго государя съ полскимъ и литовскимъ королемъ брань. Ктому жъ Божіимъ попущеніемъ, во ономъ 7162-мъ году явися смертоносная мороваго повѣтрія язва, въ ней же мало не вси изомроша.

Ніконъ же не взирая на таковую Божіяго гнѣва ярость, едино точію въ разумѣ имѣя, древнее отеческое благочестіе истребити, а инославное римское нечестіе утвердити. И того ради посылаетъ о томъ посланіе къ Паисіи, патріарху Александрійскому тѣми же латинскими новинами (яко же глаголетъ Проскинитаріи) убѣжденному, съ Мануиломъ грекомъ, уже отторгшимся древняго греческаго благочестія: да возможетъ представити самодержцу, и всему россійскому освѣщенному собору, яко не самъ собою сія новшества вводити начинаетъ, но по согласію вселенскаго патріарха.

Той же Александрійскій пардосъ, посланіе Ніконово, яко нѣкую сладчайшую поглотивъ снѣдь (издавна бо желаше Россію отъ благочестія обнажити), и собираетъ свой соборъ, противный восточнѣй древней каѳоличестѣй церкви. И составивъ соборное дѣяніе, присылаетъ къ Нікону въ лѣто 7163. И въ томъ своемъ посланіи крыетъ ножъ отступленія, медомъ именованія точію древности, а не самою истины вещію помазанъ.

Ніконъ же, получивъ желаемое, собираетъ паки соборъ, на немъ же самъ государь царь присутствоваше, съ нимъ же Ніконъ предсѣдательствоваше и при нихъ гречестіи архіереи, уже зараженніи латинскаго отступленія моровою душевною язвою: Макарій патріархъ антіохійскій, Гавріилъ патріархъ сербскій, Григорій митрополитъ никейскій, Гедеонъ, митрополитъ сучавскій, съ россійскими митрополиты архіепископы и епископы, со архимандриты и игуменами и протопопами, и съ прочими священнослужителми, и присланное отъ патріарха Паисіи соборное дѣяніе предъ всѣми ими прочтеся, въ немъ же явное отступленіе древняго греческаго православія всѣмъ показася.

Сія вся бывшіи на томъ соборѣ россіистіи архіереи и прочіи священніи мужіе слышавше, мнози божественною ревностію распаляеми, уязвляхуся жалостно о древлецерковномъ благочестіи, въ нихъ же бѣяху храбріи христіянскаго полка воеводы: преосвященный Павелъ, епископъ Коломенскій, священнопротопопъ Аввакумъ и теплый вѣрою іерей Лазарь и премудрый вѣтія, діаконъ Ѳеодоръ и Іоаннъ Нероновъ, рекомый Насѣдка, всеприлѣжный священнаго писанія снискатель, иже прежде бывый при Іосифѣ патріарсѣ на печатномъ дворѣ книжный справщикъ, и иніи мнози древлецерковнаго благочестія всеусердніи содержателіе, и иже видѣніемъ старца Симеона чюдовскаго, во ужасъ пришедшіи иноци и иніи мнози и се Ніконова новопреданія слышаще, во ужасъ пріидоша, и разсуждаху о показанномъ въ видѣніи старцу Симеону страшномъ пестромъ зміѣ, и помышляху быти того самого Нікона. Зряще же и писаніе нѣкоторое о немъ глаголющее тако: Чернецъ нѣкіи имать отъ сѣвера востати и возмутити въ мирѣ сущихъ и во благочестіи и взыдетъ на престолъ дменіемъ превысоко въ царственныхъ же приискръ и содруженъ будетъ и отъ тѣхъ покусится святая святыхъ создати, и оттуду же на безславіе снидетъ, а по немъ на престолѣ всекраснаго смиренія гордость преумножится, святителства купно и мучителства, и явится мерзость запустѣнія хулы на мѣстѣ святѣмъ, укореняема имать быти, и прочая.

Пріимаху же въ память и богодухновеннаго Елеазара Анзерскаго скитонаселителя о лютомъ томъ звѣри Ніконѣ бывшее видѣніе и прореченіе и того ради гнушахуся просыпанными отъ него новинами.

Укрѣпляхуся же въ древлецерковномъ благочестіи свидѣтельствомъ бывшаго въ царствующемъ градѣ Москвѣ въ лѣто 7097-е вселенскаго патріарха Іереміи константинопольскаго, къ благочестивѣйшему государю царю Ѳедору Іоанновичю, тако глаголющаго: воистину въ тебѣ благочестивомъ царѣ Духъ Святый пребываетъ. Понеже убо ветхіи Римъ падеся Аполинаріевою ересію, вторый же Римъ, иже есть Константинополь, агарянскими внуки, отъ безбожныхъ турокъ обладаемъ. Твое же, о благочестивый царю, великое руское царствіе третіи Римъ благочестіемъ всѣхъ превзыде, и вся благочестивая въ твое царствіе въ едино собрашася. И ты единъ под небесемъ христіанскій царь именуешися во всей вселеннѣй, во всѣхъ христіянѣхъ.

Подобно тому, и святѣйшій Ѳеофанъ, патріархъ іерасалимскій, бывый въ Москвѣ въ лѣто 7127-е, при державѣ великаго государя царя Михаила Ѳеодоровича, во своей грамотѣ пиша глаголетъ: видѣхъ на востоцѣ и полудне отъ поганыхъ агарянъ святымъ Божіимъ церквамъ запустѣніе, и православнымъ христіяномъ святаго греческаго закона великое насиліе и погубленіе, и утѣшенія ни откуду нѣсть, точію слухъ благочестиваго христіянскаго рускаго царя, яко той единъ на вселеннѣй владыка и блюститель непорочныя вѣры Христовы. Прочія же вси, аще нѣціи и именемъ христіяне нарицахуся, но далече отъ истины отпадоша и горше окаянныхъ турокъ въ православнѣй вѣрѣ гонители быша, и никое же упованіе тамо въ сущихъ странахъ.

Ктому жъ и посланный съ Москвы въ восточныя страны въ лѣто 7157, по указу великаго государя царя Алексія Михаиловича и по благословенію святѣйшаго патріарха Іосифа, Сергіевскаго монастыря старецъ Арсеніи Сухановъ, для смотрѣнія греческихъ чиновъ за вѣрою крестнаго цѣлованія во описаніи своемъ и въ книзѣ Проскинитаріи о дѣющихся тогда уже въ грекахъ въ противность апостольскимъ и соборнымъ отеческимъ правиломъ и уставомъ новостехъ показуетъ, тако о поливателномъ крещеніи, яко сынославными армены и франки у духовныхъ вмѣстѣ в моленіи и яденіи общеніе, у мирскихъ же и бракомъ совокупленіе, и на утреняхъ поліелеосовъ святымъ и на повечерницѣ Богородицѣ канона, и въ великій постъ многихъ земныхъ поклоновъ отложеніе, и на пѣніи церковномъ въ шапкахъ и въ чалмахъ турецкихъ стояніе, и на службѣ сѣденіе, и иноковъ безъ клобуковъ и безъ мантіи хожденіе, и святыя аллилуіи въ церквахъ на псалмоглаголаніи несогласное пѣніе, овы убо трижды, овы же дважды тогда пояху, и мнози греки тремя персты знаменахуся, о чесомъ Паисіа, патріархъ цареградскій снимъ, Арсеніемъ, имѣя разглаголство, аще и похвалялъ триперстное сложеніе, обаче подлинныхъ древнихъ писаніи свидѣтельствомъ укрѣпить не могъ.

Сія вся восточныхъ патріарховъ усердныя къ новинамъ склонности зряще, истинніи древняго отеческаго благочестія любители, вышереченные епископъ Павелъ и протопопъ Аввакумъ съ прочими ревнительми, взяша многія священныя книги, о послѣднемъ времени пишущія, съ тѣми же и книгу, яже о вѣрѣ поборникомъ православныя вѣры въ лѣто отъ созданія міра 7122-е, а отъ по плоти Рожества Христова 1022-е сочиненную, въ ней же между прочими, въ тридесятой главѣ взятое отъ словесъ книги Полинодіи (или обороны вѣры), написанная архимандритомъ Захаріею Копистенскимъ, въ лѣто отъ Рождества Христова 1621. Почитающе же оное, зряху глаголющее тако: яко много предотечевъ, но и самъ уже близъ есть по числу еже о немъ 666, число бо человѣческо есть антихристово. Кто вѣсть, аще въ сихъ лѣтѣхъ 1666-хъ явственныхъ предотечевъ его или того самого не укажетъ?

И сія вся и прочая таковая чтуще, ничто же ино, развѣ самого предтечю антихристова Нікона помышляху быти, и укрѣпляюще другъ друга, тайно содержати древнее благочестіе: не дерзаху бо прежде времени въ напасти себѣ вметати.

Ніконъ же аще и неслышаше отъ тѣхъ явнаго себѣ о сѣемыхъ его новинахъ обличенія, обаче внимаше мыслію о молчаніи ихъ зѣлнымъ смущеніемъ утруждаемомъ, и бояшеся, да несогласившися они пресѣкутъ начинанія его устава. Того ради крыемаго въ немъ лукавства острозрителныя козни воспріемъ, и смотряше, кого имъ въ свое намѣреніе уловити возможетъ. И тако начинаетъ отъ большаго чина, почтеніемъ и частыми гостьбами и дарами уловляти сердца славолюбныхъ. Среднихъ же обѣщаніемъ возведенія на честныя степени. Меньшихъ же и нестяжателныхъ и комарова писканія испустити не смѣющихъ, грозами и прещеніемъ, мысли ихъ къ трепетной боязни сламляти, и тако уловляя пестрыи сей змій, лукавыя своея пестроты умышленіемъ привлече мало не всѣхъ къ богопротивному своему начинанію.

Подкрѣпляемъ же лютый сей винограда Христова истребитель вышеписанными греческими архіереами и александрійскаго Паисія соборнымъ дѣяніемъ лобызающими рімское нечестіе, и даннымъ ему отъ нихъ на вопрошеніе его отвѣтомъ укрѣпився — повелѣ напечатати книги, насыпанныя безчисленными новинами и премѣнами.

Изъ нихъ же поне главныя и знатнѣйшія всему народу премѣны, и на древнее благочестіе великія хулы и клятвы исполненныя всякаго гажденія здѣ показати потщуся. Яко вмѣсто трисоставнаго креста Христова двочастный крестъ, а по древнімъ исторіямъ именуемый римскій крыжъ, во всѣхъ священнодѣйствіяхъ воображенъ имѣти. Вмѣсто двоперстнаго сложенія, триперстнымъ знаменоватися, а пятиперстнымъ благословяти. Вмѣсто пишемаго и глаголемаго имени Спасова Ісусъ, съ приложеніемъ иты, Іисусъ глаголати. Вмѣсто сугубыя аллилуіи трегубое съ приглашеніемъ «Слава Тебѣ, Боже», пѣти. Церковная же околохожденія противъ, а не по солнцу творити, и литургію на пяти, а не на седми просфирахъ служити повелѣвающія. Прочая же множайшая новины и премѣны, яже въ тѣхъ книгахъ просыпа, ихъ же песка число превосходитъ, о тѣхъ нынѣ, за краткость слова, молчаніемъ претекаю, о богохулныхъ же его клятвахъ, хотя мало, и вкратцѣ объявлю. Понеже с вышепоказанными восточными вепрями, а не архіереами, согласився, двоперстнаго сложенія не убояся арменскимъ, несторіанскимъ, хиромантіею нарещи, и некрестящихся тремя персты, тяжкими клятвами и анафемами обложити, и отлученныхъ отъ Отца и Сына и Святаго Духа имѣти не вострепета окаянный. Не слыша убо сей глухій аспидъ о святомъ двоперстномъ сложеніи древнихъ святыхъ учителей греческихъ Ѳеодорита, Петра Дамаскина, Никифора Панагіота, Мелетіа патріарха, и премудраго Максима Грека, писанныхъ ими и дѣйствуемыхъ преданіи. Не видѣ той, отъ чрева матерня потемнѣлый душевными очима, слѣпецъ, на святыхъ чюдотворныхъ иконахъ писанныхъ апостолом Лукою и святымъ Петромъ митрополитомъ Московскимъ, и на прочихъ безчисленныхъ Греческихъ и Россійскихъ чюдотворныхъ иконахъ, такожде и въ харатейныхъ старописанныхъ книгахъ воображенныхъ благословлящихъ и знаменающихся двѣма перстома рукъ, сквозѣ туманъ помраченнаго своего нечестія узрѣти невозможе. Такожде не ощути никогда же разслабленный душевными членами люторскія и калвинскія темныя прелести пасторъ, съ сложеніемъ дву перстовъ на знаменіе креста лежащихъ во гробѣхъ святыхъ нетлѣнныхъ мощей. Но яко бѣсный песъ, лающь святыхъ угодниковъ Божіихъ, и кленущь преданіе ихъ держащихъ, всѣмъ показовашеся. Подобнѣ объюродѣвъ, позабы принесенныи тщаніемъ его отъ Палестины, по подобію и мѣрѣ самого животворящаго креста Христова содѣланный трисоставный крестъ, иже и до нынѣ стоитъ въ созданнѣмъ отъ него Крестномъ монастырѣ. Его же отъ всѣхъ церковныхъ священнодѣйствій отринувъ, возлюби римскими латинами и восточными новолюбителеми почитаемый двочастный крестъ, или удобѣе рещи крыжъ. Тѣмъ бо крестомъ четвероконечнымъ узаконоположиша вся тайны церковныя дѣйствовати, воду ко крещенію освящати, елей и отроча мажуще елеомъ и миромъ той крестъ изображати, просфиру благословляти и въ тайнахъ еѵхаристіи той же употребляти, болныя мазати, церкви посвящати, ястіе и питіе благословляти: словомъ рекше единѣмъ, вся священная дѣйствовати, четвероконечнаго креста образъ творяще. И сія утверждающе тако глаголютъ: крестъ сей пресвятый, а не кресло: крестъ пребожественный, его же цѣлуемъ и славимъ, а хулящыя и проклинаемъ.

И тако напечатанныя со многими премѣнами книги во 164 году, розосла во вся россійскія епархіи, по градомъ, монастыремъ и весемъ, повелѣвающь содержати не бывалая до толѣ въ Россіи преданія, на непріемлющія же тѣхъ книгъ, грозныя томленія и муки просыпати обѣщевашеся, и царскаго величества за непріятіе оныхъ неутолимый гнѣвъ быти возвѣщаше.

Тогда бывшіи при отъѣздѣ святѣйшаго патріарха Ѳеофана Іерусалимскаго, сказанное имъ прореченіе воспомянуша глаголющее: «воистину, братіе и чада, сіяетъ нынѣ въ вашей великой Россіи истинное благочестіе, греческаго православія, яко же солнце въ небеси; егда же возвладычествуетъ тезоименитая пособителю альфа, тогда по всей великой Россіи, богоугодныя и спасительныя отеческія чины и обычаи и уставы и преданія церковныя премѣнятся: вмѣсто же тѣхъ нововводныя обычаи, и многія премѣны настанутъ, и будетъ гоненіе веліе на христіаны, держащія древлецерковное благочестіе».

В таже времена явися знаменіе на небеси звѣзда комета, яже являше Россіи скорбь и мучительство веліе за содержаніе древнихъ святоотеческихъ преданій.

Збывающуся же убо патріарха Ѳеофана прореченію, наполнишася абіе, узилища узниковъ, огустѣша улицы связаными исповѣдниками, обагришася спекулаторстіи бичи кровію страдалцевъ, взыграша тѣхъ мечи на исповѣдническихъ выяхъ, покрышася площади казненныхъ мучениковъ тѣлесами. Не толикое убо множество заяцей, увязшихъ въ ловитвенныхъ тенетахъ видяшеся, елико повѣшанныхъ христіянъ за содержаніе благочестія зряшеся. Всякаго убо града поле подобообразную халдѣйской римскую мучителную пещь, на себѣ разженную люте ношаше, и вметаемыя внѣ, не Азаріины, но невѣсты Христовы церкве чада пожигаше.

И таковѣй мучительной ярости просыпавшейся по всей Россіи, что не творяху любящіи древнее благочестіе, бѣгаху и отъ таковаго лютаго мучительства по пустынямъ, скитахуся по горамъ, крыяхуся по вертепамъ, влачахуся по дебремъ, да возмогутъ сохранити православіе.

Но неусыпающіи человѣческихъ душъ губитель, врагъ діяволъ, шепчетъ во ушеса новолюбителемъ, возбуждаетъ гонители, поощряетъ мысли ихъ послати воины по пустынямъ и по горамъ и вертепамъ для взысканія любящихъ древнее благочестіе.

И тако воини съ началными ихъ людьми вооружени суще, посылахуся отъ каждого града, въ присутствующія къ тѣмъ градовомъ пустыни. И идѣже кого обрѣтаху, привождаху связанныхъ въ мучителная мѣста, идѣже уготовлены бяху бичи, огни, клещи, тряски, желѣзныя хомуты, притягающія главу, руцѣ и нозѣ во едино мѣсто, отъ котораго злѣйшаго мучительства по хребту лежащія кости по составомъ сокрушахуся, кровь же изъ устъ и из ушей и ноздрей и из очію болѣзненно издавляющися течаше. Наконецъ же сихъ рели, плахи, меча и сруба уготовленіе.

И до толика новолюбителныя сея злобы лютость въ сердцахъ всѣхъ всѣяся, яко и сосѣдъ сосѣда хранящаго древнее благочестіе оглаголоваше и предаяше на мученіе и раны по гласу Спасителя нашего Бога, глаголющему: «предастъ же братъ брата на смерть и отецъ чада, и будете ненавидими отъ всѣхъ имени Моего ради». Которыми неизбѣжными нуждами стѣсняеми христіяне, не могуще никаможе укрытися отъ гонителей, наче же престарѣлые и не могущіе со одра двигнутися и малолѣтные обою полу отрочата, а пріяти новинъ не хотящіи, срѣзовахуся по вся часы не сказанною печалію, и того ради несумѣнною вѣрою влекоми, избраша себѣ инъ путь, ко спасенію ведущій, взирающе на древнія святыя, иже таковымъ же путемъ вѣры скончашася и святою церковію въ ликъ святыхъ мученикъ причтошася. Не бо тіи, яко Донатисты, для единаго тщеславія сами себе смерти предаваху. Но едино благочестіе не вредно соблюдающе и того ради самоубійственнымъ разнымъ смертемъ себе предаваху, о нихъ же многая церковная писанія и повѣсти на многихъ мѣстехъ являютъ, яже нынѣ за краткостію воспомянути оставляю.

Подобнѣ нѣкако умыслиша и сіи гониміи за православіе христіяне другъ за друга душа своя положити, поминающе Спасово слово, глаголющее: «болше сея любве никтоже имать, да кто душю свою положитъ за други своя». И тако собирающеся мнози, идѣже кому возможно, во едину храмину, и уготовльше вещи, скоро огнемъ поемлемыя, и заградивше храмину, пребываху въ постѣ и молитвѣ и плачи, ожидающе мучителей нашествія. И при наѣздѣ тѣхъ, и многаго сними воинства, и народнаго понятыхъ людей собранія, молящеся съ горкимъ плачемъ и рыданіемъ Господеви Богу пріяти души ихъ, усердіемъ, и не преложною вѣрою къ нему идущія. И тако мучительми оные храмины и сними запалени быша и згорѣша, иніи же, отъ жестокаго приступа боящеся впасти въ руцѣ гонителей для нестерпимыхъ и многовременныхъ мукъ, сами зажигахуся, и съ горкимъ плачемъ исповѣдающеся, предаваху души своя со упованіемъ Господеви Богу въ щедрыя его судбы, чающе древлецерковною вѣрою оправдитися на страшнѣмъ его и праведнѣмъ судѣ. Мнози же и едини суще, не могуще же отъ рукъ гонящихъ ихъ гонзнути, тою же вѣрою подстрѣкаеми, ввергаху себя во огнь и въ воду, иніи же ножемъ себе закалаху, и каждо, какъ можаше, самъ себе убиваше, блюдый токмо, да цѣло пребудетъ внемъ отеческое благочестіе, и сія убо о пострадавшихъ и страждущихъ за древлецерковныя преданія и отеческія обычаи согласно древнимъ, такожде пострадавшимъ, краткою сею бесѣдою воспомянуся.

Между тѣми жъ страждущими по благочестіи явишася мнози невѣгласи, едино точію упорство имуще и не хотяще по изданнымъ закономъ подъ двойнымъ окладомъ быти и мечтающеся (да не реку, яко донатісты, сіе бо тяжко есть и помыслити), но яко упорни, быти мучениками и необождятъ никакова принужденія, кромѣ кроткаго увѣщанія, и даемыя имъ о своемъ благочестіи воли, мнози сами себе сожгоша и тѣмъ оставиша и законно пострадавшимъ безсмертное поношеніе и властельской гнѣвъ, осталцы же тѣхъ и по нынѣ хулу возлагаютъ на хранящихъ благочестіе по разсужденію святаго писанія, не помняще реченнаго Павломъ: «яко ревность Божію имутъ, но не по разуму», и паки: «аще же и постраждетъ кто, не вѣнчается, аще незаконно мученъ будетъ». Того ради подобаетъ умъ имущимъ отъ сицеваго неразсуднаго намѣренія всячески блюстися и въ наученія странная и различная не прилагатися, и о семъ убо доздѣ слово мое простреся.

Что же начну о страшнѣмъ семъ звѣри, изшедшемъ изъ бѣздны отступленія, о Никонѣ глаголю, неусыпномъ каѳолическаго благочестія гонителѣ. Яко убо узрѣ римскую блудницу, сѣдящю на зміи чермнѣмъ, упоену уже кровьми святыхъ исповѣдниковъ, играше мыслію своею и глаголаше безумный въ сердцѣ своемъ: нѣсть Бога. И яко не искуси Бога имѣти въ разумѣ: сего ради предаде его Богъ въ неискусенъ умъ творити неподобная. По вся бо дни утучневая себе, питашеся, яко волъ на заколеніе, вся же человѣческія души, лестьми и томленіемъ поядая, снѣдаше въ хлѣба мѣсто, и тако убо живый пребываше не яко пастырь, но яко волкъ и наемникъ.

Бяше же у него въ послушаніи взятый изъ Соловецкія обители нѣкто благоговѣйный инокъ, именемъ Кирикъ, иже бяше прежде въ той обители у болничныхъ страдалцевъ келаремъ, въ ту же обитель пріиде той изъ Анзерскія Елеазаровы пустыни. Живущу же тому преподобному мужу Кирику, у злодѣйственнаго сего звѣря, въ келейномъ послуженіи, узрѣ нѣкогда (охъ грозы нестерпимыя, рвущія повѣствующій языкъ мой отъ гортани) въ бархатныхъ его патріаршескихъ башмакахъ, на одной стелькѣ вышито распятіе Господа нашего Ісуса Христа, а на другой (увы лютаго страха, отъемлющаго отъ ума моего память) вышитъ образъ Пресвятыя Богородицы воплощенія. Сія же видѣвъ, Кирикъ отъ страха того весь оцепѣне, и не вѣдаше что сотворити, жалостію же снѣдаемъ о таковомъ несказанномъ сладчайшаго Господа Ісуса и Пречистыя Его Матере безчестіи, и о попраніи скверными его блудными ногами святыхъ образовъ ихъ. И тако на долгъ часъ плакавъ горько, не смѣяше лютаго сего звѣря о таковомъ богохулномъ его дѣйствіи обличити, великою же печалію стиснувъ свое сердце, не можаше отъ того дне пищи и питію причаститися. Вопрошаемъ же отъ ругателя Божія, чесо ради ни ястъ, ни піетъ, — той же притворивъ себе нѣкую естественную болѣзнь, прошаше себѣ отпуста въ первую Соловецкую обитель, глаголя: «отпусти мя, Владыко, понеже зѣло изнемогаю, да во обѣщаніи иночества моего гробъ пріиметъ мое тѣло». Той же прелукавый змій отпусти его въ ону Соловецкую обителъ и грамоту ему даде, да во всякомъ изобиліи старость его будетъ упокоена. Онъ же пришедъ въ киновію, плачевную сію повѣсть повѣда отцу своему духовному, священноиноку Виталію. Той же прочимъ отцемъ соловецкимъ сказа о семъ все поряду, которою ужасною повѣстію уязвлени бывше отцы, на болшую о отеческихъ церковныхъ законахъ и обычаяхъ ревность возбудишася.

О томъ страшномъ его Никоновомъ беззаконіи, и другій неложный свидѣтель бяше ученикъ его Никоновъ старецъ Андреянъ, иже и до патріаршества его пребысть снимъ многое время. И той увидѣ нѣкогда въ сапагахъ мѣднолитые тонкіе образы распятія Христова и Пречистыя Богородицы воплощенія и о таковомъ его беззаконіи обличити не смѣяше, во точію повѣда тайну сію отцу своему духовному, священноиноку Ѳеодосію и Аввакуму протопопу и прочимъ исповѣдникомъ православныя вѣры. Не хотя же жити у таковаго потаеннаго волка, и ругателя Божія славы, начатъ въ потребныхъ услуженіяхъ противитися ему и пререковати, да тою противностію возможетъ отъ звѣря сего избыти, за которыя его прерѣканія многажды его оный звѣрь біяше. Но той намѣренія своего отложити не восхотѣ. И того ради повелѣ его оковавъ заточити въ Корниліевъ. Палеостровскій монастырь, иже на великомъ езерѣ Онѣгѣ, близъ села великаго Толвуи, идѣже живый повѣдаше братіи, древнее благочестіе любящимъ.

О подобномъ же его вышеявленнымъ безбожнымъ дѣйствамъ исполненіи повѣда подіакъ его Ѳеодоръ глаголя, яко Никонъ еретикъ есть и содомлянинъ. Нѣкогда бо видѣлъ бяше у Никона подъ постелею положенъ образъ распятія Господня, и сіе видѣвъ Ѳеодоръ ужаса великаго исполнися. Господь же видя его Ѳеодорово къ любви Божіей прилѣжаніе не утаи отъ него и прочихъ Никоновыхъ студныхъ садомскихъ дѣлъ. Подпоивъ бо нѣкогда подьяка жъ своего Івана зовомаго Ладошку, и проблудилъ его содомски. Онъ же скверное его дѣло тяжко си вмѣнивъ быти, и повѣда клеврету своему, реченному Ѳеодору. Еже Никонъ внятъ оного Іванна безвѣсти погуби, Ѳеодора же искаше, како бы его погубити, но той бѣжавъ крыяшеся съ верными отъ его злобы тайно, иже послѣди во иноческій образъ облечеся, и нареченъ бысть Филиппъ. Той бо не ложенъ свидѣтель бысть страданія святыхъ отецъ, Аввакума протопопа, іерея Лазаря, и Ѳеодора діакона, и инока Епифанія, иже въ пустозерскомъ острогѣ подвигъ страданія своего въ лѣто 7190-е апрѣля 14 дня, въ день великаго пятка, на воспоминаніе страданія Господня въ срубѣ огнемъ скончаша. Никонъ же аще сицевая своя вышеявленная беззаконія и дѣяше, обаче тайно, явно же предъ народомъ лицемѣрствуя показоваше себе истиннаго пастыря быти и о спасеніи и пользѣ всѣхъ пекущася. Новости же своя часъ отъ часа, яко скверныя красты всюду сѣяше. Пшеницу же отеческаго православія, яко кедры ливанскія, отвсюду яростію и мучительствомъ исторгаше.

У него же Никона бяше уставщикъ священноинокъ Нафанаилъ кіевлянинъ, ему же нѣкогда Никонъ рече, яко при святомъ крещеніи во отреченіи сатаны, не подобаетъ на него плевати, ибо не знаючи у насъ то творятъ. Нафанаилъ же пряшеся съ нимъ, глаголаше: «азъ плюю и на того кто за сатану стоитъ». Никонъ же, разъярився, повелѣ Нафанаила бити плетьми, и сосла его въ заточеніе въ созданный его монастырь Крестный; иже на Онѣжскомъ устіи. Той же тамо бывъ, повѣдуя бяше тамо сущимъ, яко Никонъ его сосла въ заточеніе за сатанино безчестіе. Онъ же Ніконъ (яко же глаголетъ Нафанаилъ) Христа ради уродивыхъ нарицалъ бѣшеными, и на иконахъ писать ихъ не велѣлъ.

Старецъ же Григорій Нероновъ жившъ при патріаршемъ дворѣ свидѣтельствовалъ, яко Никонъ за двойственную аллилуію глаголемую дважды, а въ третіе приглашаемую Слава Тебѣ Боже [4], именовалъ дуракомъ и писанія его блядивыми нарицалъ въ соборной церкви при многихъ властехъ. И преподобнаго Іосифа волокаламскаго ругалъ, и всячески злословилъ и ябедникомъ называлъ, и многихъ святыхъ испомяновенія истребилъ. И тако объюродѣ, яко и въ царскомъ домѣ дерзну сотворити нѣчто неподобное.

Увѣдавъ же о семъ самодержецъ, искаше времени подобна, како бы его суду предати и гнѣвашеся нань зѣло, яко и въ великія праздники въ соборную Успенія Пресвятыя Богородицы церковь не хождаше.

Въ лѣто же 7166-е видѣвъ Никонъ государя царя тако гнѣвающася нань, и яростію дышуща, и того ради въ праздникъ Положенія ризы Господни іюля 10-го бывшу Никону въ соборнѣй Успенія Пресвятыя Богородицы церкви, и по совершеніи службы, снемъ с себе святительскія одежды и жезлъ поставивъ на патріаршемъ своемъ мѣстѣ, и во услышаніе всему народу, яко бѣсный песъ, нача брехотати, вопія и зовый: аще отселѣ буду я патріархъ московскому государству, буди я проклятъ, и тако отъ сквернаго своего сердца лютый той зміиный ядъ трижды изблевавъ, тремъ духовомъ злымъ, показаннымъ тайнозрителю во откровеніи, змію, звѣрю, лжему пророку, любимую имъ смертоносную чашю, страдальческими кровьми наліянну и испити поднесе. Возлюби убо отступленія клятву и дадеся ему, не восхотѣ отеческаго благословенія, и удалися отъ него, и тако изыде вонъ изъ церкве, и посылаетъ къ великому государю царю посланіе, да бы повелѣлъ дати ему гдѣ кѣлію на пребываніе. Царь же посла къ нему князя Алексѣя Никитича Трубецкаго, вопрошая его: чесо ради оставляетъ онъ престолъ патріаршій. Онъ же отвѣща: яко вѣдый своя яже къ Богу согрѣшенія и многихъ ради грѣховъ моихъ (яко же вижду) начаша быти здѣ въ Россіи многія моры и войны, и вся злая, того ради и престолъ оставляю. И сія рекъ князю, отъиде въ Воскресенскій монастырь, его же прежде созда.

Пребывая же тамо перваго смрада гнусными мотылами помазоваше свое скверное еретическое волшебное тѣло и пѣніе партесное пѣти устави.

По нѣкоемъ же времени, боляринъ нѣкто Никита, рекомый Зюзя, вѣдый Никоново ради ярости царскія притворное престола патріарша оставленіе, и хотя его въ большій стыдъ ввести, и царскую ярость нань воспалити, написа къ нему писаніе, якобъ по царскому велѣнію писанное, повелѣвающее ему на свой престолъ возвратитися. Онъ же, яко изъ младенчества славолюбіемъ поглощенный, скоро пойде въ Москву. Приспѣвшу же ему къ Смоленскимъ вратамъ, стражіе же не вѣдуще, кто таковый входитъ, и не впущаху его во врата. Онъ же повелѣ служителемъ его сказати, якобъ Савинскаго монастыря власти пріидоша, и тако вниде во градъ и вшедъ во соборную церковь во время утрени, и вскочи яко песъ на патріарше мѣсто, хотя скверныя своея клятвы злосмрадную блевотину облизати, и жезлъ Петра митрополита въ руцѣ вземъ, нача благословляти люди. Къ нему же первіе подъ благословеніе пріиде въ той же отступленія темницѣ сѣдый слѣпецъ, ростовскій митрополитъ Іона, невѣдый, яко уста его клятвы, а не благословенія полны суть, и горесть и лесть подъ языкомъ его, и потомъ иніи мнози.

Слышавъ же о семъ самодержецъ и призвавъ князя и боляры, и сними совѣщавъ, повелѣ ему возвратитися въ реченный построенный имъ Воскресенскій монастырь.

Онъ же, яко аспидъ яряся, поѣха, везый съ собою жезлъ святителя Петра митрополита. Сіе увѣдавше боляре и духовніи, послаша вслѣдъ его и гнавше постигоша и оный жезлъ святый, яко у разбойника дражайшую дидрахму и утварь церковную, отъяша и привезше поставиша его на первомъ патріаршѣ мѣстѣ, да нобѣдитъ той крестообразный жезлъ хотящаго помалѣ на его мѣстѣ стати зміеобразнаго жезла, крыжъ латинскій на себѣ имущій, двѣма зміиными жалы соблюдаемый.

В то же время отъ мірозданія 7175 г., отъ воплощенія же Бога Слова 1666 лѣто, пріидоша въ царствующій градъ Москву гречестіи патріарси. Паисіи александрійскій, Макарій антіохійскій, влекоми желаніемъ и волею великаго государя царя.

Имѣяше же Никонъ у себе во услуженіи два жидовина новокрещенныхъ, ихъ же зѣло любляше за христоненавистный ихъ нравъ, потаенный сый злый жидовинъ, и ничесо же отъ нихъ не потаеваше дѣемыхъ собою богопротивныхъ дѣлъ. Единъ же изъ нихъ часто отхождаше въ Москву, и повѣдаше иному жидовину, именемъ Даніилу, доктуру царскія обтеки сущу, вся дѣемая Нікономъ беззаконія и дерзости. Той же Даніилъ вся тая цареви сказоваше. Слышавъ же сія Никонъ вземъ живущаго у него жидовина, жестоко бія плетьми, вопрошаше у него: аще тако суть? Той же не повинеся, и того ради повелѣ его воврещи въ темницу. Другій же жидовинъ видя Ніконово другу его учиненное томленіе и затвореніе въ темницу, бѣжа въ Москву, и воскрича зовый: «за мною слово государево». И взятъ бысть предъ царя и вопрошенъ и глагола вся по ряду беззаконная Никонова дѣла и дерзости повѣда же и то, яко Никонъ и жены ихъ отъя себѣ на блудъ, самѣхъ же за прекословіе ихъ до смертной забыти многажды плетьми билъ бяше.

Слышавъ же сія, царь повелѣ оныхъ жидовъ съ женами ихъ и съ дѣтьми привести въ Москву, и отдати за стражу Чюдова монастыря на конюшей дворъ: да будутъ Ніконова сквернаго беззаконія и мучительства очевидніи предъ соборомъ обличители. И ту суще оніи жидове и со стражею безъ вѣсти погибоша яко же нѣціи мнятъ, яко отъ Никоновы страны бывшіи въ беззаконіи его сообщницы тыя вся погубиша.

Симъ убо тако содѣявшимся, призываетъ абіе самодержецъ, оба вселенская патріарха, и весь пресловущихъ россійскихъ архіереовъ такожъ и высокородныхъ первыхъ князей и боляръ многочисленный соборъ, и имѣющіяся Никоновы вины и подозрѣнія и дерзости показа имъ объстоятелно.

По совѣщанію же всего того собора посла царь Арсенія, архиепископа Псковскаго, и дву архимандритовъ и инѣхъ игуменовъ, и стрѣлецкого полковника Остафьева со стрѣлцами, повелѣвая Нікона привести въ Москву для отвѣта об оставленіи патріарша престола.

Они же шедше въ Воскресенскій, иже на Истрѣ рѣцѣ, монастырь, взяша Никона, яко же бысть повелѣно имъ, и пріидоша снимъ въ Москву ко Архангелскому подворью, еже есть въ Кремлѣ, декабря 2-го дня, и ту сташа.

И оттолѣ взяша Ніконова подіакона Іванна зовомаго Шушерина (иже бѣ наперсникъ и списатель житія его) и представиша государю царю. Вопроси же его самодержецъ о тайносодѣянныхъ вещехъ, претя ему жестокимъ истязаніемъ, да скажетъ истину. Той же, яко лютаго звѣря единонравный ему злый скименъ, не повѣда царю ничесожъ. Царь же повелѣ его посадити въ полату тайныхъ дѣлъ, и по трехъ лѣтѣхъ посланъ бысть въ великій Новъградъ въ безчестное заточеніе.

Декабря жъ 2-го дня по утру взятъ бысть Ніконъ предъ государя царя, и предъ вселенскихъ патріарховъ въ древянную столовую полату, яже бѣ при церквѣ Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы. И яко пріиде, сотвори поклоненіе государю царю трижды, потомъ вселенскима патріархама, таже всему церковному собору, и царскому синклиту по обычаю. Воставъ же царь съ престола своего и пришедъ къ столу, идѣже патріарси сѣдяху, прошаше у нихъ суда на Никона, повелѣвая его вопросити, чесо ради остави престолъ и паству, и отъиде въ монастырь, и чесо ради нѣкоторыхъ архіереовъ и царскаго синклита многихъ предавалъ клятвѣ. Никонъ же, яряся противу того, яко лютый змій, уязвляше государя словесы нелѣпыми, ими же утруждаше лютѣ его царскую душю. Которыми его тяжкими грубостьми по не малу утрудився царь, повелѣваетъ его безъ чести вести подъ караулъ во уготованный ему дворъ, и завѣща ему не дати ни пищи ни питія, да навыкнетъ Бога боятися и царя чтити по писанному: «Князю, рече, да неречеши зла».

Того же декабря 12 дня (отъ него же солнце теченіе свое возвращаетъ съ студеныя зимы на теплѣйшее лѣто, прообразуя симъ днемъ, яко же мнитмися съ Ніконова мучительства хотящее быти въ предъбудущихъ монарховъ россійскихъ волею древняго благочестія любителемъ ко уволенію содержанія того сладкое пролѣтіе) собрася паки соборъ, въ Чюдовѣ монастырѣ при церкви, яже надъ враты Благовѣщенія Пресвятыя Богородицы въ притворѣхъ, идѣже присутствоваху: великіи государь царь и великій князь Алексій Михайловичъ всея великія и малыя и бѣлыя Россіи самодержецъ, гречестіи власти, Паисій папа и патріархъ александрійскій и всея вселенныя, Макарій патріархъ антіохійскій и всего востока, Россійскіе архіереи: Питиримъ митрополитъ Великаго Новаграда и Великихъ Лукъ, Лаврентій митрополитъ Казанскій и Свіяжскій, Іона митрополитъ Ростовскій и Ярославскій, Павелъ митрополитъ Сарскій и Подонскій, Филаретъ архіепископъ Смоленскій и Дорогобужскій, Іосафъ архіепископъ Тверскій и Кашинскій, Іосифъ архіепископъ Астраханскій и Терскій, Арсеній архіепископъ Псковскій и Изборскій, Александръ епископъ Вятскій и Великопермскій, Мефодій епископъ Мстиславскій и Черниговскій, Іоакимъ епископъ Архангельскій, Симонъ архіепископъ Вологодскій и Бѣлозерскій, Іларіонъ архіепископъ Рязанскій и Муромскій и иніи мнози такъ отъ церковнаго чина, яко и отъ царскаго сиглита, собрашася на осужденіе и изверженіе Ніконово и тако соборнѣ изложвша многихъ его винъ и дерзостей ясное объявленіе, и за тыя вины суда изреченіе и отъ всего святительскаго чина изверженіе, и наконецъ всего въ сылку осужденіе, въ коемъ объявленіи пишуще, тако глаголютъ:

Понеже Никонъ, бывшій патріархъ Московскій, смути благовѣрнаго великаго государя царя и великаго князя Алексія Михайловича, и все его царство смяте, влагаяся въ дѣла, не прилична патріаршу достоинству и власти, ихъ же главизны государь царь, приславъ намъ четыремъ вселенскимъ патріархомъ, возвѣсти: яко кромѣ всякія нужды и навѣта бывшъ посредѣ великія церкве, обнажися изъ всего архіерейскаго одѣянія, вопія велегласно: «Не ктому есмь патріархъ московской и вмѣняюся быти грѣшникъ и не достойный», сія жъ изрекъ отъиде съ великимъ гнѣвомъ и стремленіемъ въ монастырь, отъ его самого созданный, якобы плакатися о своихъ грѣсѣхъ; обачеже и тамо живя, дѣйствоваше архіерейская, хиротонисая безпрепятственно и посвящая, обновляя и созидая монастыри, съ неприличными титлами и суетными именованьми: новый Іерусалимъ нарицая, и Голгофу, Вифліемъ, и Іорданъ, глумяся изъ божественныхъ вещей, и ругаяся вещемъ святымъ, нарицая себе быти патріарха новаго Іерусалима, похищая разбойнически, яко аще бы ему было лѣть и возможно, похитилъ бы третію часть царства; — пришедше убо мы (глаголютъ патріарси) въ царствующій градъ Москву, и сотворше прилѣжное взысканіе, обрѣтохомъ повинна и должна многимъ и различнымъ оглаголаніямъ предреченнаго Никона. Между прочими же оглаголеньми и сія быша, яко проклинаше россійскія архіереи въ недѣлю православія. Еще же ругаяся обычаемъ глумителей двумъ архіереомъ, единаго именуя Анну, другаго жъ Каіафу. Тако же дву отъ синклита царскихъ боляровъ и посланниковъ именова Иродомъ и Пилатомъ.

Призвану же бывшу Никону на соборъ той по обычаю церковному, да дастъ по правиломъ отвѣтъ о нихъ же оглаголанъ бяше. Но Никонъ не точію не смиреннымъ пріиде образомъ, паче же оглаголовати нача вселенскихъ патріарховъ упорнымъ отвѣтомъ. Ибо егда начатъ чести соборное о немъ объявленіе Іларіонъ епископъ рязанскій, тогда Никонъ слышавъ скверныя своя дѣла при толикомъ собраніи чтомы, не можаше той аспидъ глухій слышати гласа скверными его дѣлами обавающихъ, и хотя правду лжею покрыти, начатъ вселенскихъ патріарховъ оглаголовати, якобъ они не имѣютъ престоловъ своихъ, но скитающеся пребываютъ внѣ своихъ епархій, единому глаголя пребывати во Египтѣ, другому же въ Дамаскѣ безпрестолно. И судъ ихъ патріаршій басни именова и бляди, и правила, прямо его преступленіямъ притивящаяся, нарицаше лживыми, книгу номоканонъ именуемый восточный, еже и законъ царскій, назва еретическою, того ради яко напечатася въ странахъ западныхъ.

Не стерпѣвъ же Іларіонъ, тако же Никона на изліянныя его прежде отступническія блевотины брехочуща, начатъ его обличати жестоко, нарицая его убійцею, блудникомъ и хищникомъ, и иными многими безчестными глаголы, яко каломъ помазоваше враждебную его главу. Въ дѣлѣхъ убо руку своею по писанному увязе тогда грѣшный Никонъ.

О томъ убо Никонѣ смутителѣ вселенныя, въ вышеупоми(нае)момъ объявленіи показуютъ вселенстіи патріарси, яко онъ къ нимъ (че)тыремъ патріархомъ писалъ бяше въ епистоліяхъ извѣствуя, (якобы) православнѣйшаго государя царя и великаго князя Алексія Михайловича латинст(вова)ти, нарицая его мучителемъ неправеднымъ, и уподобляя Іеровоаму и Озіи, подобнѣ сиглитъ, и всю россійскую (церко)вь къ латинскимъ догматомъ преклоншуся, которые его (епис)толіи въ руцѣ тишайшаго царя государя досташася.

Еще же и архіерея Павла Коломенскаго епископа самъ единъ, кромѣ всякаго помѣстнаго собора низверже, его же изъ мантіи об(на)жи и на лютая біенія и наказанія предаде; о немъ же (и)звѣстно вѣдаетъ вся объ-онѣжская страна, яко той Павелъ посланъ бысть въ заточеніе, въ Палеостровскій преподобнаго Корнилія монастырь, и по минутіи нѣколикихъ лѣтъ, взятъ бысть въ Великіи Новъ-градъ, и за содержаніе древняго благочестія въ великій пятокъ въ срубѣ сожженъ. Еще и отца своего духовнаго повелѣ обнаживъ безъ милости бити и тако ему обезвѣчену нагому быти, яко и язвы его (глаголютъ патріарси) видѣхомъ. И таковыми многими злодѣйственными сотворенными Никономъ злобами, тако вселенстіи патріарси, яко россійстіи архіереи трепетно возбудившеся, не ктому прочее можаху зрѣти патріаршимъ сакосумъ лютаго звѣрообразнаго мучителя одѣяна и того ради изнесоша на него таковый общій судъ глаголюще:

Познавше убо мы, яко Никонъ не архіерейскія употребляше кротости, но мучительскимъ неправдамъ приложися, хищеніемъ предадеся, и мучительски обвязася, по святымъ (божест)веннымъ богопроповѣдникъ апостоловъ правиломъ, вселенскихъ седми — и помѣстныхъ соборовъ, сотворихомъ его всякаго свящ(ен)ства чюжда. Во еже бы ему къ тому не дѣйствова(ти) іерейскихъ, ибо его совершенно извергохомъ и низложихо(мъ), святѣйшіи патріархи, съ омофоріи и съ епитрахили, со всѣмъ помѣстнымъ преосвященнымъ соборомъ, изъявляюще отъ нынѣ вмѣнятися и именоватися простымъ монахомъ Никономъ, а не ктому патріархомъ московскимъ. Мѣсто тако его пребыванію до кончины житія его назнаменовася въ нѣкоего монастыря, во еже бы ему безпрестанно и безмолвно плакатися о грѣсѣхъ своихъ. Повелѣно же бысть при немъ быть благоискусну нѣкоему мужу архимандриту опасенія ради, да не дерзнетъ кто отъ безчинныхъ ругатися ему, и обиду творити, и онъ же самъ впредь да не дерзнетъ коварствъ какихъ составляти. Еще же завѣщася при немъ быти честному мужу дворянину съ малымъ числомъ людей служивыхъ, всякаго опаства ради, дабы къ нему и отъ него мятежнымъ писаніемъ не исходити. Сія вся правилно сотворихомъ, кромѣ всякаго лицепріятія и кромѣ страстнаго осужденія, боящеся будущаго судища праведнаго, и по Бозѣ судъ изнесохомъ. И оное подлинное объявленіе руками вышепредъявленныхъ греческихъ патріарховъ и россійскихъ архіереовъ подписано.

Въ лѣто же 7184-е генваря 30 преставися государь царь и великій князь Алексѣй Михайловичь всея Россіи самодержецъ. Того же 184 года іюля въ 20 день взыде на всероссійскій царскій престолъ великій государь царь и великій князь Ѳеодоръ Алексѣевичъ.

И о сихъ убо краткостію воспомянувше, пойдемъ прочее, инока дивніаго Никона глаголю, всероссійскаго смутителя, въ дубравы отеческія скитатися идущаго слышати и слѣды его звѣриныя, на раздоліяхъ тѣхъ глубоко влѣпленныя видѣти, яко и на изшествіи своемъ изъ соборныя полаты показоваше всѣмъ подобонравный князю тмы не покаянный свой звѣровидный обычай.

Глаголютъ бо нѣцыи, иже при изверженіи его изъ патріарша сану, бывшіи: яко егда вселенстіи патріарси повелѣша ему черный клобукъ со главы, а панагію с выи его сняти, тогда онъ, возревевши, яко вепрь дивій, нача нелѣпымъ гласомъ кричати, зовый: «вы есте прошаки и грабители, а не пастыри, и пришли есте, не да пользу кую здѣ сотворите, но лестію и похлѣбствомъ жестоконравныхъ человѣкъ сердца похитите, и именемъ патріаршества точію, а не дѣломъ нраву ихъ разрѣшеніе учините, и тѣмъ не сытую вашю и сребролюбную, и аду подобную гортань наполните; кое убо і въ васъ лучше римскаго отступленія благочестіе имѣется, яко и Іеросалимская церковь отъ озлобленія турковъ и иными неправославными вѣрами и своимъ ихъ обычаемъ исперепорчена.

Не терпя же сего Паисій, воста отъ мѣста своего и жезломъ своимъ рину съ Никоновы главы клобукъ на землю. Панагію же с выи его повѣлъ безчестно сорвати же, патріарша сану уже обнаженъ бяше. И тако единъ единаго укоряя и поношая, оба явишася древлевосточныя и всероссійскоя церкви, преданіямъ и обычаемъ гонители, а не учители. Обаче одолѣ греческій левъ россійскаго пардоса, Никона глаголю, прилѣжнаго насадителя отступленія и мучительству. Его же и сослаша въ заточеніе въ Ферапонтовъ монастырь, иже во предѣлехъ Бѣлоезерскихъ, и даша его въ присмотръ архимандриту нѣкоему, и стрѣлецкому головѣ Аггею (Шеп)елеву. Снимъ же послаша воиновъ до полуста человѣкъ. (Е)гда злодѣйственный онъ мучитель, яко же мню, вспо(мян)у писанное: «Ровъ изры ископа впадется въ яму, юже содѣла», братіи своей архіереомъ и священно и церковно-служи(те)лемъ и множеству народа, гонимымъ отъ него людемъ.

Живый же въ Ферапонтовѣ обители и еще дышаше лукавствомъ лицемѣрія, обрѣте бо мѣсто на езерѣ томъ, идѣ же обитель стояше, въ разстояніи отъ монастыря яко два поприща, и ту набра каменну луду или островъ длиною два(на)десяти, шириною же пяти саженъ, и ту водрузи крестъ съ надписаніемъ, яко поставленъ бысть той крестъ Никономъ патріархомъ, сущимъ въ заточеніи.

И убо сіи злый лжепророкъ, являяся людемъ креста Господня (усер)дный почитатель, а распятаго на томъ Христа и Рождьшія Его Богоматере святыхъ образовъ презлѣйшій тайный попиратель. Ибо и сего креста поставленная кознь, чесо ради устроена, слышите. Понеже убо сущу въ монастырѣ подъ присмотромъ архимандрита и головы, трудно бяше ему богоотступно съ непріязненными духи бесѣдовати, того ради умысли поставити сію луду, (не бяше бо удобна ему острова на езерѣ томъ) и на ней крестъ водрузи, да подъ именемъ поклоненія и прогулу получитъ отъ хранящихъ его властей свободу на ту состроенную имъ луду ѣздити. На той же островъ отъѣзжая часто по захожденіи солнца со своимъ, ему единомудреннымъ Воскресенского монастыря монахомъ, Іоною, хитрымъ рѣсчикомъ сущимъ, и своими скверными волшебными призываньями призываше діявола. Той же исхождаше къ нему во образѣ змія страшна и велика. Его же Никонъ объемъ цѣловаше скверными его усты, въ смертоносные и ядомъ кипящія уста цѣловаше, и вопрошаше, что о немъ въ народѣ глаголютъ, и что гдѣ дѣется. Той же вся сказоваше ему, и тако бесѣдуя съ непріязнію, яко съ возжелѣннымъ своимъ другомъ, возвращашеся въ опредѣленное ему мѣсто. По учиненнымъ же отъ Никона тому монаху Іонѣ злобамъ о вышепоказанномъ его, Никоновѣ, со зміемъ дружелюбіи, и о прочихъ его богопротивныхъ дѣйствіяхъ, елика сотвори еще живый въ Воскресенскомъ монастырѣ и пребывая въ Ферапонтовѣ, множае трехъсотъ подозрѣній вышереченному головѣ Шепелеву писмено показа. Той же Шепелевъ представи о томъ великому государю царю Ѳеодору Алексѣевичу и патріарху Іоакиму. Они же слышавше сія, послаша въ Ферапонтовъ монастырь Чюдова монастыря архимандрита Павла, да дворянина Іванна Желябоского, для испытанія о томъ аще есть показуемое истина. Они же пришедше испыташе опасно о дѣемыхъ Нікономъ злобахъ, и яко показася во всѣхъ истинна, того ради по указомъ государеву и патріаршу, въ лѣто 7184-е іюня во 2 день посланъ бысть въ заточеніе въ монастырь преподобнаго Кирила бѣлозерскаго.

Той же злодѣйственный врагъ святыя восточныя церкве не усну отъ сквернаго беззаконія, но и тамо живый, исполняше тайновидцу реченное: «скверный да сквернится еще, и се гряду скоро, и мзда Моя со Мною». Не помяну окаянный страшнаго прещенія Владычня грядущаго нань со мздою гвѣва и ярости. Случибося нѣкоей болярыни, въ предѣлахъ бѣлозерскихъ сущѣй, на одиномъ оцѣ бѣльмо имѣти, той же скверный обѣщася ей бѣльмо то со ока согнати; яже желающи уврачеватися, предаде себѣ тому звѣрю на врачеваніе, юже онъ привяза крѣпко къ скамьи лицемъ кверху, развязавъ ей руцѣ и нозѣ нестерпимыя ради ярости лекарства, яже жестоко часъ доволенъ страдавши съ великимъ воплемъ, (по)томъ въ малую отвагу пріиде; онъ же, напоивъ ю виномъ для лучшаго способу къ терпѣнію болѣзни и потомъ тако связану сущю проблуди вмѣсто мзды, врачемъ даемыя.

В лѣто же 7189-е апрѣля 27 злый то истиннаго благочестія изтребитель, хотя ко адовымъ вратамъ путь исчистити, впаде въ болѣзнь, и абіе пріемлетъ схиму во образѣ тщеславія. Еже видя тоя обители архимандритъ Никита восписа о томъ Іоакиму патріарху, просяще повелѣнія: аще умретъ Никонъ, гдѣ его погрести и какое погребеніе надъ нимъ пѣти. Патріархъ же, по прошенію государя царя Ѳеодора Алексѣевича, тѣло Никоново повелѣ въ построенный имъ Воскресенскій монастырь отвести, а погребеніе пѣти повелѣ простое, монашеское, а не патріаршее.

Везому же Никону изъ Кириловы обители въ Воскресенскій монастырь и бывшу ему близъ града Ярославля на рѣцѣ Которостѣ, об ону страну монастыря Святаго Спаса, и ту крайнѣе изнемогая, изверже скверную свою душю, в лѣто отъ созданія міра 7189-е августа въ 18 день. Того же августа въ 26 день привезоша тѣло его въ Воскресенской монастырь, и внесоша въ церковь, зовомую темница, подобаше бо адскому темничнику въ темничныя предверія внити. И по погребеніи несоша тѣло его въ мѣсто, названое имъ Гольгофа, въ скважню, образующую (лимную) разсѣдшуюся при Христовѣ распятіи до ада... [5] и ту положиша его да тою скажнею безъ удерж(анія) даже до ада снидетъ. Отъ таковыя же глубины темнаго да избавитъ насъ Христосъ Богъ, и да утвердитъ насъ въ древлецерковнѣмъ законѣхъ и обычаехъ и въ сохраненіи заповѣдей Божіихъ (до конца) жизни нашея пребыти и во оставленіе грѣховъ чистое (покая)ніе Господеви принести, и вѣчнѣхъ благъ получити. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Ркп. Имп. Публ. Библ. Q. I 1058, л. 46-72.
[2] Курсивомъ надписано другой рукой.
[3] Имя пропущено въ рукописи.
[4] Преподобнаго Евфросина псковскаго. (Отмѣтка на полѣ.)
[5] Слово стерлось.

Источникъ: Протопопъ Аввакумъ. Очеркъ изъ исторіи умственной жизни русскаго общества въ XVII вѣкѣ. А. К. Бороздина. — Изданіе второе, дополненное и исправленное. — СПб.: Изданіе А. С. Суворина, 1900. — С. 145-167. [2-я паг.]

/ Къ оглавленію раздѣла /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0